Часть 4

      Гарри Поттер       Стоит сработать порт-ключу, и мы оказываемся в большом зале с каменными стенами. Чем-то он похож на Большой Зал Хогвартса, но только чем-то. Сестренка жалобно смотрит на меня, я глажу ее по голове, отчего она немного успокаивается. Взгляд ее я понимаю — динамичный день и кушать хочет ребенок, а попросить боится. Странно, Дадли кормили от пуза… Но это значит, что личность и тело ее были не морфированы, а подавлены, а вот за такие вещи надо убивать. Попозже займусь, пока же артефакты.       Раздается тяжелая поступь — в зал входят воины. Они все невысокого роста, в полном доспехе, идут молчаливо и в ногу. Выстроившись перед нами, поднимают алебарды, приветствуя, за ними идет вполне человеческого вида… наверное, слуга. Он одет в зеленую ливрею, отличаясь от человека лишь заостренными кверху ушами, хорошо выделяющимися на лысом черепе.       — Крепость приветствует наследников Пендрагон! — громко объявляет он. — Идите за мной, вас следует представить крепости, закрепив ваше право.       — Мне бы сестру покормить, — произношу я, на что слуга кивает.       — После представления будет обед, — сообщает он мне. — Крепость будет знать, что вам можно есть.       Это имеет смысл, ибо мы, во-первых, дети, а во-вторых, некормленные дети. Так что я иду вослед за слугой, куда он ведет нас. Я в общем-то понимаю, куда — в главный ритуальный зал крепости. Там нам для первого раза предстоит снять с себя все одежды, чтобы предстать в чем мать родила. Суть этого ритуала не только в том, что одежда не выдержит магии, но и еще… Детей представляют роду сразу после рождения — неодетыми, вот и мы сейчас в том же положении.       Так и происходит — перед нами открываются высокие двери, за которыми виден вполне обычный ритуальный зал. Сопровождающий нас показывает внутрь, а сестренка опять начинает дрожать. В общем-то, я понимаю, почему, осознавая, что с сюрпризами нам еще предстоит столкнуться.       — В первый раз без покровов, — сообщает слуга, на что я киваю.       — Сейчас мы покажемся крепости, — объясняю я сестренке. — Чтобы она могла нас защитить.       — Ты очень спокойный, — отвечает она мне. — Почему?       — Это чары, — улыбаюсь я. — Чары меня успокаивают, а то бы я визжал от счастья, что у меня есть сестренка, но при этом ничего делать бы не мог, а время дорого.       — Счастье… — шепчет она, послушно делая шаг за мной.       Внутри я избавляюсь от одежды, начав аккуратно раздевать снова испугавшуюся девочку. Поэтому ее раздеваю я — руки дрожат у маленькой. Если ее пытались морфировать, то у нее воспоминания о ритуальных залах так себе. О чем свидетельствует сеточка маленьких шрамов, буквально покрывающих всю спинную часть девочки. От такого зрелища мне опять хочется убивать.       Но вот с одеждой мы справляемся и делаем вдвоем шаг к камню, стоящему посреди зала. Риэ закрывает не переднюю часть, что было бы логично, а заднюю, что мне вполне понятно. Прикосновение к камню дарит какой-то внутренний покой, а в следующий момент мы оказываемся в каком-то большом зале, что характерно, одетыми.       Перед нами пустой трон, а вокруг стоят дамы и мужчины, кто-то склоняется в поклоне, кто-то смотрит испытующе. Сестренка жмется ко мне, страшно ей от такого обилия людей, а я благодарю Аврорат за чары, без них у меня была бы продолжительная истерика, но сейчас просто нельзя.       — Кто посмел?! — из рядов собравшихся выходит прекрасная дама, чья коса стелется по полу.       Она внимательно смотрит на нас, а затем делает шаг к нам, блестя богатой отделкой одежд. Секунда — и мы оба оказываемся в объятиях этой дамы, которую я узнаю по дошедшим до нас изображениям. Это Гвиневра, супруга Артура, королева, значит.       — Кто посмел мучить детей королевской крови?! — звучит полный ярости голос под сводами замка.       — Я могу показать, — отвечаю я той, чьи объятия покидать совсем не хочется.       — Мы все посмотрим ваши воспоминания, — слышится мужской голос. — Сейчас вы уснете, а когда проснетесь, придете в портретную галерею.       — Я отправлюсь с вами, — сообщает мне королева. — А наставником… Что же, разбудим Мерлина. Пришла ему пора пробудиться, раз на принцев подняли руку недалекие людишки.       — Что это значит? — интересуется у меня Риэ, явно ничего не поняв.       — У нас будет мама… — объясняю я ей, и сам боясь поверить в услышанное. — Ну, если не обманут…       — Вас никто не обманет, дети, — слышу я голос той, что была названа прекраснейшей когда-то очень давно. — Ланс, ты со мной!       — Да, Гвин, — кивает мужчина, закованный в полный доспех. — Что бы там ни было в прошлом, я помню свои клятвы.       В этот момент мир вокруг выключается. Это не похоже ни на обморок, ни на смерть, просто будто выключили, а затем и включили весь мир. Я оказываюсь в кровати, стоящей в большой комнате, украшенной позолотой. Сама комната погружена в полутьму. Но как же там Риэ? Она же испугается?       Гермиона Грейнджер       Вооруженная новой палочкой, я возвращаюсь в банк. Что интересно — мои родители молчаливы, ничего не говорят, только чему-то чуть улыбаются. Честно говоря, мне это не слишком нравится, потому что я не всю жизнь была министром. А вот поработав в разных отделах Министерства, видела очень разных людей. Поэтому в голове у меня включается Грюм. В общем-то, особенности чар таковы, что если человек к чему-то сознательно или подсознательно не готов, то даже прямое подчинение не всегда сработает. А Гермиону мучили и унижали очень качественно, ломая ребенка…       Артефакты у них родовые, то есть именно от меня не защищают, именно поэтому можно попробовать посмотреть, что будет дальше, хотя мне эти переглядывания, улыбки и отсутствие вопросов не нравятся. Могут попытаться сдать психиатру, которого я боюсь с детства, кстати, надо разобраться, почему, а могут… Хм… а что могут сделать дантисты с леди магического мира?       Ну это если они дантисты… Я же не проверяла, в голове не копалась. Обрадовалась, дура, что родители нормальные, а проверять кто будет? Ну что же, вот и проверим… есть у меня надежда на то, что они нормальные. Незаметно подновляю чары, отрезающие эмоции — мне нужна чистая голова и трезвое мышление. Гоблин понимающе кивает. Ну да, если бы не чары, я бы такой спокойной не была — истерика у меня то еще зрелище, только Гарри справиться может.       Мысли опять перескакивают на Гарри — надо его защитить, но это, видимо, уже в школе. Посмотрим, что тролль против чар Морганы сделать сможет, да и все остальные тоже. Очень я на всех зла, особенно на Уизли. Надо будет подумать, что с ними сделать такое, чтобы жили и мучились. Чем больше будут мучиться, тем лучше. Впрочем, это я решу, когда буду чувствовать себя в безопасности.       А сейчас мы выходим из Гринготтса, чтобы затем покинуть магический квартал. Палочка спрятана в рукаве, что позволяет наколдовать кинетический щит совершенно незаметно для окружающих. Он сил жрет много, потому хватит его часа на три всего, но что-то мне подсказывает, что так долго не понадобится. Странно, я уже морально готова к предательству родителей, получается.       Интересно, почему? Сейчас мои эмоции отключены, не мешая мне воспринимать реальность, поэтому работает только мой совершенный мозг. И вот он мне подсказывает, что улыбки у родителей какие-то предвкушающие. Появились они, когда объявили мой род. Значит ли это, что они понимают значение этого? Но тогда родители должны ориентироваться в Магическом Мире… Странно? Более чем. Именно поэтому я включаю Грюма.       Хотела бы я ошибаться, но при посадке в машину меня пытаются ударить в спину, отчего я влетаю в салон — физику кинетический щит не отменяет. Оборачиваюсь и вижу маму, ошарашенно смотрящую на согнутую иглу неизвестно откуда возникшего шприца. Я буквально ощущаю, как трещат чары от этого зрелища, но, тем не менее, накладываю Конфундус.       — Садись в машину, — командую я «маме». — Мы едем домой.       — Хорошо, — заторможено кивает она, безропотно отдавая мне шприц.       Интересно, обездвижить хотели или убить? Убить вряд ли — тело потом куда-то надо девать, да и вопросы возникнут. Значит, скорее усыпить, чтобы увезти куда-то. Куда именно — узнаем потом, сначала надо их допросить.       Автомобиль трогается с места, направляясь в обратный путь, а я думаю, что же мне не нравится. Не нравится мне очень многое, чему объяснений я не вижу. Теперь и не отдохнешь уже, кто знает, успели ли они подать кому сигнал или нет… Интересно, на кого работают «родители»? На правительство или на магов? Во втором случае все будет проще, а вот в первом… Дома узнаю.       До дома, впрочем, мы не доезжаем. Примерно за квартал интуиция взвывает раненным зверем, и я командую остановиться. Внутреннее ощущение говорит о том, что возвращаться домой — очень плохая мысль. Поэтому… Ничего не поделаешь. Командую «родителям» выйти из машины, затем обездвиживаю их палочкой. Заперев автомобиль, подхожу к двоим взрослым, спрятав металлический шприц в карман. Фигурка порт-ключа в руках, команда — и картинка меняется. Нет ощущения аппарации, никакого протаскивания через узкую трубу, просто раз — и все.       Каменные стены зала, лежащие на полу обездвиженные взрослые и я… Ощущаю, что сейчас устрою истерику, несмотря на чары. В зал входит женщина, одетая в древнее платье. Она внимательно смотрит на меня, потом приглушенно охает и подбегает, чтобы обнять. Ощутив теплые руки, бережно прижавшие меня к платью, я не выдерживаю. Чары разлетаются на куски, а у меня начинается истерика. Я даже не плачу, я вою от нестерпимой боли, поселившейся где-то внутри меня. Я вою, а меня гладят по голове, а потом… берут на руки, как маленькую.