Часть 8

      Гарольд Пендрагон       Если бы не Гермиона, не знаю, остался бы я человеком за прошедшие годы? Каждую ночь она снится мне, каждую ночь мы ходим, разговариваем, вспоминаем… Кажется, о чем можно говорить столько времени, но я просыпаюсь с внутренним ощущением счастья, будто яркая звезда зажигается внутри, давая мне силы оставаться все тем же Гарри.       Тело мое не меняется, как мне и обещали, но вот внутренние ощущения изменились, само восприятие людей и мира, и все же, если бы не Гермиона, я стал бы аристократом, перестав быть человеком. Заряда, которое дает мне наше ночное общение, хватает на весь день. На то, чтобы успокоить Риэ, на то, чтобы согреть ее, на то, чтобы отвлечься от учебы.       Я даже не знаю, сколько времени прошло, понимая, тем не менее, что Гермиона меня спасает. Мы не говорим в наших снах о том, что происходит сейчас, хотя я чувствую, что не все так просто, но говорим о наших мечтах. Да, теперь я узнал ее гораздо лучше, чем за всю предыдущую свою жизнь, и она знает меня. За это время мы стали близки духовно, ощутив друг друга, понимая и чувствуя. Теперь я, пожалуй, могу ответить на тот самый главный вопрос.       Я — Гарольд Пендрагон, принц крови. Жесткий, когда нужно, понимающий, когда необходимо, умеющий судить и имеющий на это право. Со временем я буду править этими землями, при этом меня совершенно не интересуют сказки о демократии. Все магическое есть моя вотчина, все людское отдано Виндзорам, как говорит об этом Договор. Нарушить его просто невозможно, а потому Уизли отданы на мой суд.       — Закончилось ваше обучение, дети, — тихо говорит нам мама. Королева стала нам мамой, и другой мне совершенно не надо. — Сегодня мы вернемся в Большой Мир.       — Что ждет нас там… — вздыхает Риэ, совершенно не желая в Хогвартс.       Что же, это тоже в моей воле, потому Хогвартс просто не знает о сестренке. Впрочем, о принце крови он тоже не знает. Книга Душ, кстати, подчинена мне, потому смену имени Гарри Поттера не фиксирует. Гарри Поттер и существует только в ней да и в больном воображении дирекции школы. Теперь я несколько иначе воспринимаю все то, что с нами происходило в прошлой жизни, и пощады не будет. Играющие детскими жизнями будут наказаны.       — Отец, — обращаюсь я к Ланселоту. — В моей памяти есть множество людей, которыми играли и родители, и вершители судеб…       — Ты хочешь им помочь, сын, — кивает рыцарь, по-доброму улыбаясь. — Ты можешь это сделать, как только выйдем.       — А что ты хочешь сделать? — сразу же заинтересовывается Риэ.       — Воспоминания послать, — объясняю я. — Ну а дальше — сами решат.       Кажется, годы обучения и воспитания никак на нас не сказались, но это не так. Просто внутри семьи мы такие, какие есть, без чопорности танцев и прочего. Мы люди. Этого, кстати, никогда не поймет Малфой-старший, напыщенный индюк даже дома. А дома мы совсем другие…       Открывается дверь, и мы с Риэ выходим в крепость, в которой отсутствовали месяц с небольшим. Я привычно сканирую пространство, она же — накладывает диагностику, затем мы переглядываемся и улыбаемся. Здесь некому на нас нападать, мы все еще дома.       Я выжидательно смотрю на Ланселота, мне кивнувшего. Риэ, конечно же, идет за мной, потому что ей интересно, а спрашивать разрешения требуется только на людях. Правила такие, не нами установленные. И мы идем вслед за рыцарем, в одну из многочисленных комнат, все убранство которой — огромный стеклянный шар посреди.       — Ты представишь адресата, — объясняет мне Ланселот. — Обратишься к нему и передашь толику воспоминаний.       — Хорошо, — сосредоточенно киваю я, отделяя в голове нужное от ненужного.       — На каждого у тебя будет не более трех минут, — добавляет отец. — Как будешь готов — положи руки на шар.       — Хорошо, отец, — повторяю я, готовясь.       Мне нужно сосредоточиться, потому что я хочу помочь лишь тем, кого помню. Но и не всем. Мне за эти годы помогли осознать произошедшее в прошлой жизни, поэтому я знаю, как именно надо воздействовать и на кого. Кому-то сохранить жизнь, кому-то рассудок, а кому-то и любовь. Я понимаю теперь намного больше, чем когда-то понимал Главный Аврор Поттер.       Самое важное — для меня ограничения по расстоянию нет, поэтому если Лили Поттер жива, она получит воспоминания мальчика-из-чулана. И девочки-из-чулана, потому что Риэ тоже хочет поделиться ужасом своей жизни. И родившая когда-то Лили все вспомнит, а там… Магия ей судья.       Только Гермиону я не трону, она проживет свою жизнь так, как считает нужным, ведь я, как оказалось, люблю ее всем сердцем, всей душой. И только ради нее, ради ее защиты принц Пендрагон едет в Хогвартс, давно заслуживший изгнания с моих земель.       Гермиона ле Фэй       Если бы не Гарри, я бы, наверное, ожесточилась сердцем. Леди Мариэтта пытается не допустить этого, но ле Фэй должна быть таковой до мозга костей, поэтому я бы точно спряталась в себе, спрятавшись за выстроенный щит. Но Гарри…       Наши посиделки все эти годы спасают меня. Наши разговоры, робкие признания, взгляды — все это дает то, что мама мне дать не может — ощущение своей нужности, важности и чувство… Гарри мне очень нужен, я его люблю. Да, теперь я знаю, что это такое, и могу уже четко ответить на заданный когда-то давно вопрос. Я защищу его от гадин Магического Мира.       — Ты стала леди, Гермиона, — замечает за завтраком мама. — Сегодня мы возвращаемся в людской мир.       — Нужно уничтожить Уизли, — сразу же вспоминаю я. — И еще — мисс Лавгуд, лишившаяся матери. Во-первых, выяснить, что именно произошло, во-вторых, согреть ребенка, пока она не сошла с ума.       — Стража займется, — кивает леди Мариэтта. — Я вижу, ты улыбаешься, что-то приснилось?       — Ты знаешь, кто мне снится, — вздыхаю я, улыбаясь. — Самый светлый на свете человек, и скоро я увижу его. Даже пусть он меня еще не знает, но я его увижу.       — Дети… — она смотрит так, как будто что-то знает, но точно мне не скажет, уж это-то я понимаю. — Что же, ты готова?       И снова зеркало, являющееся на самом деле порталом. Но теперь я леди. Я могу свернуть в клубок даже Дамблдора, и Старшая палочка ему не поможет, потому что моя магия древнее даже этого глупого костыля, холимого остановившимся в своем развитии стариком. Я знаю этикет трех миров, но подчинюсь только королевскому, а он очень прост. Остальные же навязанные догмы — игрушка низкородных, как бы они себя ни называли.       — Семью Предателей Крови доставить в темницы замка! — коротко приказываю я. — Палачу приготовиться!       — Да, леди, — склоняется передо мной слуга замка, чем-то похожий на домового эльфа.       — Все необходимое к первому году доставить из маггловского сарая и очистить, — продолжаю я раздавать приказы. — Грейнджеров… хм… Потом придумаю, что с ними делать.       — Да, леди, — склоняется уже другой слуга.       Кто у нас там… Хм… Малфой. Раньше я бы его уничтожила со всем семейством и манором, его детский возраст меня бы и не остановил, но теперь я леди, а он — избалованный мальчишка. Потому нужно будет позаботиться об Астории. Смерть ее теперь кажется мне странной, но с этим я разберусь позднее. Василиск, тролли и цербер в школе… ну, цербера я себе возьму, василиска в следующем году решим, а тролли мне не страшны.       Нет никакого Философского Камня. Николас Фламель получил бессмертие за услугу, оказанную демону, вот и вся сказка. Все, кому нужно, это знают, потому и Церковь, кстати, унялась. Потеряв две трети Инквизиторов, кстати, подаренных демону, они очень испугались. Поэтому демонология формально запрещена, но и Церковь в дела магов больше не лезет. Впрочем, мне все равно.       Маги и люди меня больше не интересуют. Меня волнует один-единственный. Гарри Поттер. И если с ним что-то случится, я автоклавирую всех, поэтому в их интересах сделать так, чтобы с Гарри все было хорошо. Я разорву его контракт с Хогвартсом, взяв под опеку, ибо моя воля древнее, и мы удалимся ото всех, занимаясь отныне тем, о чем мечтали очень давно в палатке. Спустя годы обучения я уже понимаю, что главным в жизни являются не детские игры за власть, а простое человеческое счастье.       — Уизли не обнаружены в Магическом Мире, — сообщает мне слуга, стоит мне только присесть за столик с чашечкой чая.       — А где обнаружены? — интересуюсь я, пытаясь сообразить, что именно происходит.       — Младшие — в маггловском приюте, они сквибы, старшие — исчезли, — объясняет мне похожий на эльфа слуга. И, подумав, добавляет. — На них отсутствует клеймо Предателя Крови, но стоит печать Королевского Суда.       — Ничего не понимаю, — признаюсь я.       По тому, что мне рассказывает сейчас слуга, можно сделать вывод, что некто, обладающий правом говорить от имени Короля, о котором с полтысячи лет никто не слышал, судил и приговорил Уизли? Интересно, кто же это может быть? И почему тогда он не призвал аристократов? Непонятно.       Явление Короля еще более странно в подобных условиях, потому что в прошлой моей жизни такого абсолютно точно не было. Что же произошло именно сейчас? Неужели леди Моргана решила отомстить за меня? Но почему тогда Королевский Суд? Тысячи вопросов и ни одного ответа. Главное, чтобы моего Гарри это не затронуло. Жаль, что он меня еще не знает, просто до слез жаль… Так хочется почувствовать его объятия и забыть обо всем мире, но пока это невозможно…