Часть 9

      Драко Люциус Малфой         Я наследник древнего и благородного рода. Это мне вдалбливают с раннего детства, держа в постоянном страхе. За недостаточно благородное поведение, игры, да просто не тот, по мнению отца, взгляд, меня ждет неминуемое наказание — домовики доложат, и тогда я буду мечтать всего лишь о розгах. Семейные вариации Круциатуса заставляют испытывать страшные боли, остающиеся со мной минимум на неделю, а то и больше. Неделю я после наказания опасаюсь садиться на твердое, но не садиться нельзя — этикет.         Я не уверен ни в чем. Как правильно, знает папа, а я не понимаю просто, как сделать так, чтобы не влетело, потому что влетает часто. Моим постоянным спутником давно уже стал страх. Я боюсь нахмурившегося отца до непроизвольного мочеиспускания, за которое мне влетает так, что я уже не раз задумывался о теплых объятиях смерти.         Для людей я избалованный мальчишка. Но внутри я всего лишь запуганный зверек, и мне страшно, просто постоянно страшно. С этим чувством я просыпаюсь, с ним и засыпаю. Но отец лишь приносит боль, а вот если прогневить маму, то меня ждет унижение. Дело даже не в том, что при этом меня обряжают в женское платье, заставляя выпить оборотное с волосом какой-то маленькой магглы, запертой в наших подвалах и сошедшей уже с ума. А в том, что при этом происходит.         И унизительные наказания, и вышивание, и девичий этикет… Мама очень страшная, просто жуткая, от ее наказаний я потом долго не могу понять — мальчик я или девочка. Мне кажется, я схожу с ума, просто теряюсь во всем этом, не в состоянии противиться злой воле родителей. Я уже готов отказаться от рода, но мне за это обещали такое… Выбора у меня нет.         В школе мне предстоит травить Избранного, но я не хочу! Не хочу делать больно сироте, считающему, что родители еще живы! За что мне это? Ну за что? Я просто не могу это выдержать, но и плакать нельзя — эльфы доложат матушке. Потому что слезы — это девичье поведение и тогда опять захрустит соль под коленями и будут болеть исколотые иглой пальцы.         В эту ночь мне снится сон. В нем я постарше, но мой страх мне очень хорошо заметен. Рядом со мной девочка, очень красивая, от улыбки которой мне хочется плакать. Но на руке метка… Жжет руку черная метка Темного Лорда, как такое может быть, ведь он же сдох! Он сдох — это все знают! Но с палочки желающего меня помучить отца срывается заклятье, почему-то попадая в эту девочку. Я слышу ее крик, вижу наложенный Обливиэйт, а потом как-то скачком сразу — похороны. Папа убил самую лучшую девочку на Земле, пусть и умерла она только спустя годы. Что мне делать? Что? Как защитить ее? Кто послал мне этот сон?         Я знаю, что делать. Завтра я пойду в библиотеку и буду искать чары. Я должен, я просто обязан защитить ее! Пусть меня не будет, но она должна жить! Кажется, у меня появляется цель в жизни. Цель, ради которой я смогу шагнуть прочь из навязанной мне тюрьмы.         Невилл Лонгботтом         Я сирота. Что бы Ба ни говорила — я сирота. Моих родителей я вижу регулярно каждый месяц, кажется, что с рождения, но это уже не люди, а не узнающие меня растения, отчего мне больно так, что сердце рвется на части. А еще я Герой… О меня убился страшный Волдеморт, а его приспешники замучили родителей. Только Ба была не дома в тот день, как будто знала заранее. А, может, и знала.         Ба умеет делать больно не телу, а душе. От ее рассказов мне хочется плакать, но плакать нельзя, потому что слезы недостойны Избранного, поэтому за них становится больно телу. Но эта боль не такая страшная, как та, что живет в моей душе. День за днем кажется, что больше уже не выдержать, но я зачем-то просыпаюсь, почему-то иду куда-то, занимаюсь магией, фехтованием, этикетом…         Скоро мне в Хогвартс, где не будет Ба и поездок в Мунго, зато будут наследники Пожирателей, желающие закончить то, что начал их Господин. «Мальчик-который-выжил», какая глупость! Мне год был с небольшим! Год! Какой герой? Но все они верят в слова Дамблдора, я тоже изображаю веру, но не доверяю никому. Зачем я живу? Кому я нужен? Не знаю…         Этот сон приходит, как будто откуда-то свыше, хотя я знаю, что так не бывает. Я вижу тролля, поедающего какую-то девочку прямо у меня на глазах, и от этого зрелища у меня отнимаются ноги, ведь дело происходит в Хогвартсе. Затем профессор Квирелл со страшной мордой на затылке, какой-то огромный змей, дементоры… Страницы переворачиваются перед глазами, заставляя меня видеть чью-то жизнь. Я понимаю, что это именно воспоминания, причем — не мои, но они так созвучны моим мыслям, что я просто не могу спокойно на это смотреть. Имена, называемые во сне, я запоминаю накрепко, но вот герою этих воспоминаний живется совсем несладко.         Теперь я знаю, что это за шрам на моем лбу, что в нем содержится и какова моя судьба. Получается, все вокруг меня просто приговорили. Никто и не почесался, но в отличие от ребенка в моих снах, я-то живу в Магическом Мире! Я знаю одного человека, которому Темный Лорд совсем не нужен, поэтому, проснувшись, пишу письмо мадам Боунс. У меня есть только одна надежда на то, что она поверит мне, на то, что хотя бы попытается проверить! Я не хочу умирать от руки Темного Лорда! Не хочу! Не хочу! Не хочу!         Я не могу представить себе такой жизни, что была у автора воспоминаний… Его предавали бесконечно, а он прощал этих неблагодарных тварей. Если мадам Боунс не отреагирует, тогда в следующий раз в Мунго сбегу от Ба и обращусь к целителю. Должна же у них быть хоть какая-нибудь совесть… Хотя я не верю в то, что у магов может быть совесть.         Одиночество захлестывает меня, и все исчезает… Готов ли я ехать в Хогвартс? К троллям, церберу, дракону и василиску?         Северус Тобиас Снейп         Иногда чувствую себя глубоким стариком. Вот, как сейчас, например. Чувствую себя стариком, совершенно никому не нужным, не важным, не… Моя любимая погибла, доверившись не тому, ее сын… Ее сын остался один, и даже если он катается сыром в масле, никто не сможет заменить ребенку матери. На людях я его, конечно, ненавижу, а внутри себя — просто жалею.         Лорд пропал, но не умер, как это считают многие, ведь метка осталась, а должна была исчезнуть, значит, нас будет ждать еще вторая серия, как магглы говорят.         Скоро в школу приедут дети. Избранный, которому позволено все, грязнокровки, считающие, что у них есть права, Поттер… Лишенный родительского тепла ребенок. Я бы согрел его, если бы не Дамблдор, сделавший меня, фактически, своим рабом. У меня почти нет никаких прав, и забрать мальчика к себе мне точно не дадут. Укладываюсь спать, надеясь на то, что приснится мне Лили не такой, как в последний раз.         Но снится мне совсем не Лили, хотя она тоже, но какая-то очень юная. Снится мне допрос кого-то, в ком я узнаю поганца Блэка, старшего из братьев. И вот эти откровения выбивают почву у меня из-под ног. Допрашивающий явно спешит, хотя допрашивает вполне аврорскими методами, мне ли не знать. Но именно тот факт, что допрашивающий спешит, указывает на неофициальность допроса.         Лили жива… Это заставляет мое сердце почти остановиться. Я найду ее, обязательно найду! Но вот дальнейшие картины, появляющиеся передо мной, говорят о том, что все, увиденное мной — воспоминания. Причем, похоже, Поттера. Но он же еще не приехал? Неужели после всего того, что я сейчас уже видел, малыш не возненавидел меня, а решил помочь? Давно уже не ощущал себя такой мерзостью…         Не знаю, как можно передать воспоминания из будущего, но это точно они. Видеть себя в собственной крови неприятно. Вот, значит, какую судьбу мне уготовил белобородый старец. Ну что же… И без магии люди живут, поэтому буду искать возможность от нее избавиться.         Картины будущего просто невозможны. Пытки детей в школе, издевательства, даже насилие… Такого допустить нельзя. Проснувшись, я сажусь за письмо Амелии, ибо этого Дамблдор не предусмотрел. Не хватило у него фантазии на «информацию из будущего». Значит, я могу описать ей, что именно нас ждет, а там… может быть, нам всем и повезет, и это будущее будет лишь страшным сном?         Пусть оно будет только сном!         Лилия Поттер         С детства я желала лишь одного — богатства и признания. Я всегда знала, что являюсь особенной, поэтому сестра мне лишь мешала. Для меня всегда существовала лишь я. В Хогвартсе мне объяснили было мое место, но Джеймс и Сириус не смогли устоять против моей красоты, поэтому бегали за мной шесть лет, ну а потом, после помолвки, которую я не помню, конечно, оба получили от меня желаемое.       Я не считала это чем-то неправильным, потому что магия уже зафиксировала факт дефлорации, засчитав это браком. После помолвки-то. Родители Джеймса были недовольны, поэтому меня быстренько приняли в род Блэк, чтобы не было мезальянса, но, когда я захотела ощутить себя королевой, вдруг оказалось, что у меня множество обязанностей, от которых удалось сбежать в беременность.         Сестре я память удалила, уезжая. Почему я уехала… Дамблдор сказал, что так будет лучше для Гарри, но решающими оказались десять тысяч галеонов. Сын мне, скорей, мешал, поэтому я согласилась и на блокировку памяти, почему-то слетевшую сегодня во сне.         Этот очень страшный сон не давал мне проснуться. В нем я жила жизнью маленького мальчика, четко осознавая, что это Гарри. Но если от его жизни отрешиться я могу, то затем появился кошмар моей дочери. И я кричу, кричу от боли, от унижения, от одиночества. Я чувствую, что схожу с ума, ведь выдержать такое не в силах человеческих! Но сон повторяется раз за разом, не давая мне выхода, заставляя чувствовать, заставляя кричать…         Что-то меняется во мне самой, что-то непонятное, почему-то неосознаваемое. Это меня там бьют, мне пытаются сменить пол, меня чуть не протыкают горячим железом, почти сводя с ума. Это со мной делают страшные штуки, пытаясь выбить согласие, и я уже не понимаю, кто я такая… Боль захлестывает все мое существо… Наверное, это воздаяние, ведь мама говорила, что однажды за все сотворенное зло придется заплатить...