Глава 16. В тумане...

Трек: Matt Lange — Calliope Паркинсон зашла в свой дом, совершенно не представляя, как добралась сюда. Злость на Нотта набатом била в голове. Как он посмел? Променял их с Пенси развлечения на эту забитую дуру! Её передёрнуло. Она совершенно не понимала, как такое могло произойти. Это же Теодор. Её Теодор! В голове пронеслись воспоминания их с Ноттом совместной жизни. Вот она видит его в первый раз. Уже тогда, в свои пятнадцать, Теодор был невероятно красивым юношей. И она — уже знающая себе цену девушка. Пенси помнит, как, встретившись с ней взглядом, он скривился, давая понять, что не рад новым членам семьи. В тот момент это слегка задело Паркинсон. Но только слегка. Через пару дней она поняла, что они абсолютно одинаковые. И какой идиот говорил, что противоположности притягиваются? Такое возможно только в физике, но никак не в человеческих отношениях. Ещё через какое-то время она стала замечать неприкрытый интерес Нотта к ней. Косые взгляды, короткие фразы — адресованные и понятные только ей, редкие, но такие чувственные прикосновения. Почти всё свободное время они проводили вместе. Родители были счастливы, что их дети так быстро нашли общий язык. Они опасались, что в таком возрасте им будет тяжело принять факт, что теперь они — семья. Ни о чём большем их родители и подумать не могли, хотя стоило бы. Пенси и Теодору было комфортно в обществе друг друга, но она замечала: в моменты, когда он был чем-то расстроен или же, наоборот, радость била из него ключом, он не делился этим ни с ней, ни с окружающими, а брал блокнот, ручку и делал записи, полностью уходя в себя. Ей ужасно хотелось знать, что же он пишет, но она никогда не решалась об этом заговорить. Всё так и шло своим чередом — до определённого момента. Она помнит, когда увидела его с девушкой в первый раз. Он что-то ласково шептал ей на ухо, а эта девица заливалась смехом, будто никогда не слышала ничего забавнее. Так она узнала, что такое ревность. Но впитанная с молоком матери гордость не дала ей развиться окончательно. Паркинсон задавила в себе это чувство, убедив себя в том, что это полнейшая чушь и она не позволит какому-то парню так влиять на неё. Тем более этому парню. Так отношения с Теодором перешли в более прохладное русло — и, кажется, всех это устраивало. Позже у неё появился Блейз. Вспомнив его, Паркинсон разозлилась ещё сильнее. Всего два парня в её жизни заставили её подумать, что она что-то чувствует. И оба оказались козлами. Но если к Блейзу не осталось ничего, кроме жгучей ненависти, то Нотт её притягивал и по сей день. Ко всему прочему, он ещё и находился всегда на виду. Тем не менее ни одна последующая его пассия так не трогала Пенси. Она знала, что все эти девушки — просто его прихоть. Возможность доказать себе и окружающим, что если Теодор Нотт чего-то хочет, то получает это. Ей это было только на руку. Он всё также бросал на нее жадные взгляды, а она специально держала его на расстоянии, выжидая лучший момент, намекая ему на то, что он не получит её никогда. Это безумно раздражало его, а Пенси, зная всю правду, упивалась своим превосходством. Но вот появилась она. Эта замухрышка — Гермиона Грейнджер. Пенси почувствовала неладное с того самого момента, как Нотт рассказал о ней. С каждой их новой встречей Паркинсон видела, как интерес к ней в глазах Теодора слабеет. На что она совершенно не рассчитывала, заключая с ним пари. Что он нашел в ней? Что в ней такого, чего нет у Пенси? После стольких лет вязкая, жгучая ревность дала о себе знать. И Паркинсон не могла от неё избавиться. Не в этот раз. Она ясно видела, как в этот раз обстоят дела. Теодор Нотт по-настоящему ВЛЮБИЛСЯ. Сорвавшись с места, она вихрем ворвалась в его комнату. В порыве гнева, рыча от обиды и боли, она одним движением смахнула со стола всё, что там было. Папки с бумагами разлетелись по комнате, книги, оставленные Ноттом, тяжело рухнули на пол, раскрывшись, а рамка с фотографией матери Теодора, жалобно треснула. Её руки дрожали, и чтобы унять эту дрожь, она швырнула стул в стену — от удара картина, висевшая на ней, почти рухнула, держась на одном-единственном гвозде. Последним штрихом была ваза, которую Паркинсон одним движением превратила в фарш из осколков. По щеке покатилась одинокая слеза. Впервые за долгое время. Смахнув её быстрым движением, Пенси услышала поражённый вздох за спиной. — Приберись здесь, Фейт, — твёрдым тоном, без единого намёка на произошедшее, произнесла Паркинсон своей служанке, не повернувшись. Фейт кивнула и поспешила выйти из комнаты, чтобы принести всё необходимое для уборки. Пенси смотрела в окно. Она пообещала себе: эти двое ей за это заплатят.

***

Трек: Isaak Danielson — Playing Love — Гермиона, дорогая, рада тебя слышать! Всё еще спишь? — теплый женский голос в телефонной трубке вырвал девушку из тревожного сна. Этот родной голос был спасением для Грейнджер. Мама. Они не созванивались уже несколько дней. И вот она здесь, как чувствует, что её девочке нужна поддержка. Грейнджер испытывала смешанные чувства по поводу случившегося прошлым вечером. Обида на Нотта кольцами обвивалась вокруг неё, словно змея, не давая сделать и одного глотка воздуха. Она могла поклясться, что он хотел её. Видела это в его глазах. Но тогда почему же он бросил её одну и сбежал? С этим вопросом вступало в свои права чувство облегчения, укрощая змею-обиду с помощью пунги. Она не была уверена, что смогла бы дойти до конца. Но то, что она решилась на этот шаг, уже говорило о многом. От переизбытка эмоций ей хотелось сбежать. Скрыться там, где её никто не смог бы разыскать. Конечно же, это не представлялось возможным, хотя бы потому, что обучаться им предстояло в одном колледже. Но младшие курсы не так часто пересекаются с выпускниками, ведь так? Размышляя об этом до самого утра, она и не заметила, как провалилась в сон. Кстати, об этом. Который сейчас час? Посмотрев на часы, она хмыкнула. Родители, как всегда, не изменяют себе, просыпаясь ни свет ни заря. — Привет, мам, — хриплым после сна голосом ответила Гермиона. — Конечно, сплю. Сейчас шесть утра! — Ох, я и не заметила, — хихикнула Джин. — В таком случае скорее просыпайся, Тебе понадобится много свободного времени сегодня. — Она сделала небольшую паузу. Грейнджер, даже не видя лица мамы, знала, что та улыбается. Джин продолжила: — У меня потрясающие новости! Отец продал дом, и уже сегодня вечером мы наконец-то снова поужинаем все вместе! Правда здорово? Гермиона резко села в кровати, отогнав при этом последние отголоски сна. Она была не готова к подобного рода новостям. Что она там говорила про то, чтобы сбежать? Получите — распишитесь. Была ли она рада? Естественно, ведь она безумно сильно скучала по своим родным. Хотела крепко обнять маму. Уткнувшись в её шею, втянуть такой родной аромат бергамота и лимонного пирога. Хотела, чтобы отец, улыбнувшись, потрепал её по макушке, как делал это постоянно. Хотела вернуться в такую привычную, спокойную атмосферу. Будет ли она скучать по этому месту? По миссис Нотт? Несомненно. Грейнджер была бы не против навестить эту милую женщину, чтобы обсудить последние новости за чашечкой ароматного чая. Гермиона прикрыла глаза. В сознание пробивался ещё один вопрос, который она отказывалась воспроизводить. — Милая, ты что, не рада? — заметно растеряв энтузиазм, спросила Джин. Сможет ли она уехать, не сказав ничего ему? Вот и всё. Вопрос задан. Но вместе с ним добавилась и куча новых, если можно их так назвать, которые всё время терзали Грейнджер. Почему же он убежал? Сказал, что не может. Почему? Потому что он был не готов? Перебор с неожиданностью? Взыграл здравый смысл? А может, потому что она недостаточно хороша для него? Почему? Почему? Почему??? Ответов на все эти вопросы у Грейнджер не было. А хотела ли она на самом деле их получить? Вдруг подтвердятся все её опасения. А если он просто ее использует? Ах, эта хрупкая штука — доверие. Вот чего им не хватало катастрофически. Мурашки пробежали по телу, а тугой узел горечи затянулся где-то в районе горла. Нет. Она не хотела ответов. Не могла принять, что не интересна ему. Ведь он ей был. Да. Ей нравился Тео. Возможно, даже чуть больше. Она смогла разглядеть в нём что-то, что заставляло её сердце замирать при каждом взгляде. Именно поэтому она оборвёт их связь сейчас. Сделает всё возможное, чтобы они никогда не пересекались. Исчезнет, забрав с собой свою неуместную симпатию и все тёплые чувства, что он ей оставил. Пока не стало слишком поздно. Слишком больно. Пройдёт время, и он, она не сомневалась, найдет себе новое увлечение в лице какой-нибудь симпатичной студентки. И всё вернётся на круги своя. Решено. — Гермиона Джин Грейнджер. Я с кем разговариваю? — начала злиться её мать. — Это и правда прекрасные новости, мам, — Гермиона старалась звучать ровно. — Я ужасно соскучилась. — Мы тоже, дорогая! Целую тебя. Не забудь поблагодарить миссис Нотт и её семью за гостеприимство. — Непременно. Я пойду собирать вещи. Увидимся вечером. Грейнджер встала с кровати сразу же, как скинула звонок. Она составила приблизительный план действия, находясь в душе. В нём было всего два пункта: 1. Собрать вещи. 2. Уехать как можно скорее. Гермиона не знала, остался ли Тео на ночь, а если она хотела исчезнуть, то рисковать было нельзя. Нужно действовать быстро. До того, как он проснется. Где бы ни спал. Скидав все свои вещи в сумку, она выпрямилась, проверив время. Не было ещё восьми. Прекрасно. Последний раз окинув взглядом не свою, теперь уже пустую комнату, она с тоской улыбнулась. Приятно было пожить в роскоши эти несколько дней. Закинув сумку на плечо, она вышла в тихий утренний коридор и направилась на поиски хозяйки поместья. Судя по времени, Гермиона догадывалась, где может ее найти. Обычно в такое время миссис Нотт пила утренний кофе на террасе. И Грейнджер не ошиблась. Женщина сидела в кресле, осматривая свои владения. На её ноги был накинут плед, и выглядела она так по-домашнему уютно, что у Гермионы защипало в носу. Было до слёз грустно покидать это место. Немного понаблюдав за миссис Нотт, она подошла, осторожно положив руку ей на плечо. Женщина вздрогнула от неожиданности, от чего блюдце с чашкой кофе в её руках издали звякающий звук, и подняла глаза на Гермиону. — А, Гермиона, дорогая, попьешь со мной кофе? — поинтересовалась миссис Нотт, с теплотой глядя на девушку, но, заметив печальный взгляд и сумку на её плече, понимающе хмыкнула. — Полагаю, тебе сейчас не до кофе? Уже покидаешь меня? — Да, Пегги. Позвонили родители. Они разобрались с продажей дома. Вечером уже будут в Нью—Йорке. Пора возвращаться к ним. Спасибо вам за всё, — и... — начала Грейнджер. — Ты всегда желанный гость в этом доме, милая, — прервала её миссис Нотт. — Спасибо за компанию. Я давно не чувствовала себя так уютно рядом с кем-то. Гермиона ненадолго сжала ладонь женщины, которая ласково держала её собственную руку. Хотелось разрыдаться. Грейнджер понимала, что из-за решения, которое было принято ей двумя часами ранее, она больше никогда не приедет в этот дом. Постояв так какое-то время, Грейнджер поняла, что пора уходить. — Я пойду. Такси уже ждет меня у ворот. Миссис Нотт вызвалась проводить её до машины. Ступая по дорожке, ведущей к воротам, Гермиона молчала, как всегда слушая, что говорит Пегги. Она могла бы сказать ей ещё тысячу слов благодарности, но как только пыталась это сделать, в горле вставал ком, от чего она замолкала снова и снова. — Гермиона, — обратилась к ней женщина, — я понимаю, что ты очень соскучилась по родителям, но, если я правильно поняла, они прилетают вечером. К чему же тогда такая спешка? Уж не в моём ли непутёвом племяннике дело? Грейнджер напряглась. — С чего вы взяли, что он связан с этим? — осторожно произнесла она. — О, милая. Я, конечно, уже старуха, но точно не слепая, — улыбнулась миссис Нотт. Грейнджер залилась румянцем. Все вокруг видели, что между ними что-то есть. Иначе выходку Поттера и прозвучавшие только что слова никак нельзя было объяснить. Так что же с ней не так? Почему она так поздно призналась себе в этом? — Ничего вы не старуха, Пегги. Вы замечательная женщина, — она помедлила. — Прошу вас, не говорите Тео куда я уехала. Так будет лучше. Миссис Нотт загадочно улыбнулась Гермионе и кивнула. У машины они крепко обнялись на прощание, и, пожелав женщине всего хорошего, Грейнджер поспешила сесть в машину, чтобы та не увидела уже застилавших глаза Гермионы предательских слёз. Прикрыв глаза, она уже думала разрыдаться, как маленький ребенок, когда услышала: — Рад снова вас видеть, Гермиона! Голос показался смутно знакомым, от чего девушка подняла глаза и встретилась со знакомой улыбкой. — Джереми! Что вы здесь делаете? — насторожилась она, от чего слёзы ушли на второй план. — Я ведь водитель, Гермиона. Люблю в свободное время брать некоторые заказы в службе такси. Вдруг попадётся какой-нибудь интересный собеседник, — он очаровательно ей улыбнулся. — Так и вышло. По дороге в аэропорт, где Грейнджер планировала провести весь день, дожидаясь родителей, она выяснила, что Тео не знает о том, что Джереми вёз её в аэропорт. Вздохнув с облегчением, Гермиона попросила ни в коем случае не рассказывать ему об этом. Водитель нахмурился, но согласно кивнул. Оставшийся путь они просто болтали на отвлечённые темы, за что девушка была ему благодарна. Однако тупая ноющая боль в груди не давала покоя. Одёрнув себя, Грейнджер прикрыла глаза. Она всё делает правильно.

***

Трек: Counting Crows — Colorblind С момента, как Пенси ушла, он не двинулся с места ни на сантиметр, проведя всю ночь без сна у двери, как побитый щенок. Идея о том, чтобы сорваться и броситься обратно к ней, неоднократно посещала его, но раз за разом он останавливал себя, боясь, что если решится, то не увидит в её глазах ничего, кроме ледяного разочарования. Эмоции, как заправский конь, скакали от надежды на лучшее до полнейшего бессилия. Нотт долгое время пытался убедить себя, что это всего лишь пари. Но он так устал врать самому себе. Чем больше времени он проводил с Гермионой, тем сильнее его к ней влекло. Мысли о ней основательно поселились в его голове, а настроение раз за разом улучшалось, когда он видел её силуэт на горизонте. Пенси была права. Он улыбнулся. Как же приятно было наконец-то скинуть с себя маску безразличия и фальши. Теодор посмотрел в окно. Было уже утро. Неожиданное неприятное чувство пробежало холодком по позвоночнику, заставляя его резко подняться на ноги, от чего голова закружилась. Ночь без сна давала о себе знать. Не теряя ни секунды, он бросился в сторону спальни Грейнджер. «Пожалуйста, только выслушай меня. Дай шанс объяснить», — думал Нотт на бегу. Остановившись у двери, он постучал. Ответа не последовало. — Гермиона, я знаю, что ты не хочешь меня видеть, но прошу открой. Мне нужно сказать тебе что-то важное, — произнес он в пол голоса. Тишина. Взявшись за ручку, он помедлил, но через мгновенье открыл дверь и замер. Может, он так торопился, что перепутал спальни? Решив удостовериться, он выглянул в коридор. Нет. Он не ошибся. Комната была пуста. От её присутствия не осталось ничего, кроме еле заметного запаха кокоса в воздухе. Хлопнув дверью, Нотт побежал к тётушке, но, не успев свернуть к лестнице, ведущей на первый этаж, столкнулся с ней в одном из коридоров. — Теодор! Доброе утро, где пожар? — сердито спросила миссис Нотт. — Где она? — не поприветствовав тётушку, выпалил он с паникой в голосе. — Кто? — удивлённо спросила Пегги. «Блядь, у меня нет на это времени!» — подумал Теодор. — Ты прекрасно знаешь, о ком я, — начал он со злобой, но одернул себя. — Я уверен, ты знаешь где она. Пожалуйста, скажи мне. — Так ты о мисс Грейнджер? Она уехала. Что-то оборвалось у Теодора внутри. Нет, он не мог в это поверить. — Куда? — требовательно спросил он. — Она не обязана отчитываться передо мной, Теодор. Гермиона взрослая, самостоятельная девушка, и вольна делать то, что ей захочется, — строго сказала миссис Нотт. — А теперь извини, мне нужно в библиотеку. Она и правда уехала. Вот так просто собрала вещи и испарилась, не сказав ни слова. В точности, как и его мама когда-то давно. Но как же хорошо, что Теодор Нотт уже не тот сопляк, который ничего не может с этим поделать. Он обязательно найдет Грейнджер. Должен найти. Взяв телефон, он подумал ей позвонить, но понял, что она не возьмёт трубку. Поэтому, немного подумав, Теодор набрал другой номер. Понадобилось три гудка, чтобы на том конце прозвучал недовольный голос: — Ты совсем псих?! Время видел??? Я конечно безумно хочу услышать, как прошла ваша прогулка с Гермионой, но не в 8:20 утра!!! — ныл сонный Малфой. — Мне нужен Поттер, — только и сказал Теодор. — Всё было настолько плохо, что ты решил сменить ориентацию? Так вот Поттера я тебе не отдам, даже не мечтай, — фыркнул блондин. — Она ушла, Драко. Повисло молчание, нарушаемое только дыханием обоих. — Записывай номер. Выслушав от Поттера гневную тираду о том, какой он долбоёб, Нотт понял, что и тот понятия не имел, куда делась Гермиона. Более того, он предложил свою помощь в поисках, так как, несмотря на то что злился на него, был озабочен её скорым отъездом не меньше. Но Теодор отказался, сказав, что должен сам сделать это. Посмотрев в зеркало, Нотт осознал, что выглядит он, мягко говоря, паршиво: синяки под красными от бессонной ночи глазами, мятая футболка и грязные джинсы. Да уж, жених! Подумав, что холодный душ ему не повредит, он открыл кран. После освежающих водных процедур он снова взял в руки телефон. Набрав номер, он замер. Звонок оборвался после первого гудка, и сколько бы он ни пытался, это повторялось. Добавила в чёрный список. Ну конечно, на что он вообще надеялся? Теодор был на грани отчаяния. Он не мог смириться с тем, что, возможно, потерял Гермиону навсегда. Если бы он сделал всё правильно. Если бы остался с ней, то всё было бы иначе. Он представил, как просыпается рядом с ней, наблюдает за тем, как она спит и смешно морщит нос от мешающих спать солнечных лучей. Он сам виноват в том, что происходит. Он и только он. — Чёрт! — рыкнул он и кулак врезался в стену с такой силой, что на костяшках выступила кровь. Он посмотрел на руку, грустно усмехнувшись. Стало лучше? Ни капельки. Теперь к душевной боли прибавилась ещё и физическая. Но вдруг, после этого всплеска эмоций, его осенило. Он найдет её любим способом. Даже если придётся объехать весь Нью-Йорк. Теодор решил сделать последний звонок. — Да, мистер Нотт? — прозвучал серьезный голос. — Джер! Я знаю, что у тебя выходной, но мне нужна твоя помощь. Скорее всего, это займёт весь день. — Конечно, сэр. Когда за вами заехать? — Чем быстрее, тем лучше.

***

Джереми мог поклясться, что в жизни не видел Теодора Нотта в таком скверном расположении духа. Периодически посматривая на него в зеркало заднего вида, он видел перед собой не собранного, серьёзного и хамоватого босса, а человека. Наконец-то живого человека. Столько разных эмоций было в его глазах, что водитель впал в ступор. Он не мог поверить, что всего за пару дней мистер Нотт мог так измениться. Господи, да он никогда в жизни не называл его Джер! Что могло произойти? Зачем они потратили целый день, объехав весь город? Не сумев побороть своё любопытство, он осторожно спросил: — Сэр, я, возможно, лезу не в свое дело, но что мы делаем? Теодор повернулся на него со слегка отрешённым взглядом и ответил: — Я кое-кого ищу. Мне нужно сказать этому человеку кое-что важное. Нечто, о чём я и сам узнал только сегодня утром. Частички пазла сошлись в голове у Джереми. Ну конечно! Он ищет Гермиону. И Джереми знал, где она. Беседуя утром, когда он вез её в аэропорт, она пригласила его зайти на чай, когда будет свободное время, назвав адрес. Сомнения грызли его. С одной стороны, он кивнул, когда Гермиона попросила его не рассказывать Теодору, куда она направляется. С другой же, он не мог просто смотреть, как его босс сходит с ума. Сделав вдох, он решил: кивок не равно обещание. — Сэр, кажется, я знаю, что вам нужно.

***

На улице лил дождь. Встретив родителей в аэропорту, Гермиона отправилась с ними в новый дом. Он был восхитительный, будто с картинки! Ещё не войдя внутрь, Грейнджер знала, что ей там понравится. И вот они наконец-то вместе. Ужинают в кругу семьи. Когда она думала, что скучала, она даже не подозревала насколько. Мама рассказывала, что происходило в Атланте, пока Гермиона была тут. Папа, в свою очередь, добавлял всё новые и новые детали в их разговор. После ужина мама вынесла свой любимый лимонный пирог, от чего Грейнджер расплылась в улыбке. Как же хорошо было дома. Закончив ужин, она помогала папе с посудой, когда услышала стук в дверь. Мама говорила, что курьер должен был доставить оставшиеся вещи. — Я открою! — сказала Грейнджер с улыбкой и, вытерев руки, отправилась к двери. Распахнув её, она застыла на месте. Все эмоции сегодняшнего дня накрыли её за секунду. На неё смотрел уставший Тео. Но, не смотря на усталость, она увидела на его лице и явное облегчение. Из-за дождя на улице было прохладно, но, кажется, ему, промокшему насквозь, было всё равно. — Я нашёл тебя, — сказал он тихо и улыбнулся. Она не знала, что сказать, поэтому произнесла, посмотрев прямо в его глаза: — Я поражена. Он поднял руку, чтобы аккуратно провести пальцами по её щеке, оставив мокрый след. — А я влюблён. Гермиона, не понимая, что творит, сделала шаг к нему и притянула к себе, чтобы поцеловать. Как и в их первый раз. Под дождём, но уже с совершенно другими чувствами. Да. Теперь все точно будет хорошо.