На краю.

Вокруг было убийственно тихо. Я даже слышала, как тревожно колотится моё собственное сердце. — Я знаю, что не давал поводов меня любить, — сказал Тараэль с заметным волнением, — но, какими бы ни были твои намерения, спасибо тебе, я ценю то, что ты делаешь для меня. Мне было принято это услышать. Это означало, что есть еще в нём настоящие чувства, и хорошее в нём тоже есть. Я это и так знала, но именно такие слова служили доказательством. Перед воротами в Комнату Картин Тараэль сотворил магическую руну, что должна была призвать Отца. Но тот явился не один, а со своим телохранителем — Братом Скорбью. Когда Отец понял, что происходит, ему ничего не оставалось делать, как раскрыть главный свой секрет: он проводил эксперименты над детьми, которые заключаются в переселении души ребёнка из его тела в новое, искусственно созданное. Отец оправдал это тем, что хотел найти способ излечить их от болезней, что эти дети всё равно бы умерли, а он дал им шанс. Как правило, подобные эксперименты заканчивались одинаково трагично — переселённые души начинали отторгать тело, они постепенно сходили с ума, после чего погибали. Таких он считал простой неудачей в эксперементе. Совершенно бездушно. Отец признался Тараэлю, что тот является лишь душой того самого ребёнка из приюта, но уже в другом, неоригинальном теле. По какой-то причине он подумал, что душа Тараэля не приживётся, поэтому избавился от него, но Тараэль смог выжить и стал тем, кем он стал, не испытывая при этом отторжения. Отец восторженно назвал Тараэля своим творением, своим сыном. Тараэль, истерично рассмеялся. Я никогда не слышала такого страдающего смеха. Он закричал, что не верит ни единому его слову и убьёт его. Тут Отец вынул из рукава свой последний козырь и попросил Брата Скорбь снять маску с капюшоном, за которыми скрывалось лицо Лето — того самого единственного друга и названного брата Тараэля. Парень не поверил собственным глазам и пытался заговорить с Лето, но тот лишь отрешённо смотрел сквозь Тараэля в ожидании приказа хозяина. Подобное поведение Отец объяснил тем, что во время переселения души настоящее тело Лето погибло, из-за чего в новом теле душа лишилась личности, памяти и чувств, оставив лишь пустой безвольный механизм жизни в этом теле. Именно подобное полное уничтожение личности позволило Лето избежать отторжения. Тараэль не верил до последнего, взывая к названному брату, надеясь, что тот узнает его. — Тараэль, — шепнула я другу, — прошу, не надо, это не он, ты же видишь, как он смотрит на тебя, как он говорит с тобой. Приглядись. Его глаза пусты, его лицо окаменело, это не Лето. Это Скорбь. И давно. — Это так, — вторил Отец своим баюкающим, но пугающим голосом, — и я был уверен, что это лучшее, что я могу сделать. Однако, Несса пришла ко мне, как и ты, Тараэль. — Несса?! — Дрожа от переизбытка эмоций, Тараэль ошарашено переводил взгляд от Скорби к Отцу. — Гордыня? Она тоже?! — Да, Тараэль. Я думал, она не выжила. Но она пришла ко мне. И пришёл ты. И я знал, что мои дети неспроста нашли меня. Однако, как я был разочарован в Нессе. Она ничего мне не сказала о том, что разум её повредился. Разве твоя подруга тебе не рассказывала. Я вспомнила, как по приходу с задания от Ралаты рассказала Тараэлю о причинах побега Нессы. Она перестала видеть лица. Абсолютно любые лица в её глазах сползали и становились гладким и пустым пятном. Её стало это пугать до такой степени, что она сбежала. Тараэлю тогда эта история не была интересна, он решил, что она просто «обдолбалась светопыли». Но я предполагала, что как раз наоборот, светопылью она пыталась этот эффект устранить. А сейчас Отец напирал лишь на то, что Несса просто не была идеальна, а вот Тараэль наоборот — его собственный шедевр. Эти слова вывели Тараэля окончательно, в гневе этерна убил Лето, резким движением отрубив ему голову, после чего, в нарастающей, кипящей ярости, накинулся с клинками уже на Отца. Я не собиралась оставлять Тараэля наедине с Отцом. Ведь, об этом он и просил меня — помочь ему убить главу Ралаты. Нам было тяжко в этом бою. Четырёхсотлетний маг оборонялся заклинаниями, которых я даже представить не могла, он создавал нам копии друг друга, мне пришлось драться с несколькими призраками Тараэля, а ему с моими. Но мои молнии тоже были не так плохи. Только ими мне удалось сбить Отца, когда тот взлетел над нами. Не знаю, чем мог бы закончится этот бой, будь мы хоть чуточку менее искусны, будь мы хоть немного менее сплочены. Мы не задумываясь прикрывали друг друга, предупреждали об опасности, понимая друг друга легко, с полуслова. Победа над этим существом не далась нам легко. Однако, мы выстояли. Как только тело Отца упало на каменный пол, Тараэль кинулся к телу Лето. Он так легко и быстро убил его, я не ожидала, что он станет его оплакивать. Парень взял голову Лето и чуть не плача держал её над обезглавленным телом. Я же подошла к телу Отца, хотела снять маску, увидеть лицо, понять, что из себя представляет тот, кто прожил несколько сотен лет, человек ли он вообще. Но, как только коснулась его маски, меня словно ударило током, я отскочила. Через несколько секунд мы услышали строгий голос Отца: «Я многому научился за четыреста лет своей жизни.» После чего я, почувствовав головокружение, свалилась на пол и потеряла сознание.

***

Придя в себя, я увидела лишь миг, как Отец и его последователи уходят за ворота. Затем снова темнота. Голова гудела. Я открыла глаза, Тараэля рядом не нашла, поднялась и увидела то, что меня сильно обескуражило: часть комнаты, куда ушли глава и члены Ралаты, пропала, оставив после себя лишь дыру наружу в одной из стен храма. Я поспешила туда. Длинный коридор привёл меня к обрыву, в котором виднелась огромная расщелина из ледников, дна которой отсюда не было даже видно. На краю обрыва сидел Тараэль. Рядом лежало тело Лето, он принёс его сюда, приложив голову к телу. Услышав мои шаги, Тараэль поднялся и посмотрел на меня. Маски на нём уже не было. Я увидела лицо этерны: без повязки он выглядел совсем по-другому, скулы показались мне уже, чем я представляла, парень оказался весьма симпатичным, я видела мужчин и менее ладных, которые считали себя неземными красавцами, а тут… Всего лишь три, не слишком крупных, шрама совсем не портили его. Однако на лице его отображалась вселенская скорбь. Отчаяние и безысходность слышались в его голосе. Тараэль был на краю, и душевно, и физически. Он каялся. За все убийства, что совершил. Говорил о том, что он ужасен. Что он создание Отца. Я вижу эту пропасть, вижу, как он топчется на самом краю ледяной глыбы, ещё шаг и смерть. Я с ужасом поняла, что происходит. Это чувство ужасающего осознания накрыло меня с головой. — Тараэль, — говорила я аккуратно, мягко, дабы его успокоить, — ты получил подтверждение своим словам. Отец относился к этим детям, как к расходному материалу. А другие ралаимы ничем не лучше него. — Что это меняет, — грустно развёл руками парень, — чем я лучше? Я убивал людей. Я убил эту невинную женщину. Так просто. Хладнокровно. И не только её. Калиан тоже пал от моих рук. Я убийца, и этого не отнять. — Калиан — маньяк и фанатик, который каким-то образом дорвался до работы с детьми. Что ещё мог делать убийца? Начать продавать сирот ралаимам! И я могу понять твою ярость, когда ты вспомнил об этом. Это не говорит о тебе, как об убийце. — Это не всё. — Взгляд этерны был отрешённый, голос почти стих, отчаяние захватило его душу. — Я убивал и раньше. Невинных. Непричастных. Убил, хотя этого можно было избежать… Убил. — О чём ты?.. — Да… О чём это я? — Тараэль не поднимал взгляд и не менялся в лице, но голос дрожал. — Ты не знаешь, а пытаешься меня оправдывать… — Он вздохнул и продолжил. — Когда я только стал послушником, начал собирать сведения о Ралате, это было до того, как я устроил себе убежище и додумался не ходить по Подгороду в рясе Ралаты. Меня, кладущего записи в тайник, обнаружил человек. Я мог бы так не боятся. В конце концов, мало ли тайников Ралаты в пещерах, кто бы в здравом уме стал бы лезть? Но я был так напуган. Я пошёл за ним. И убил его. В его доме. Вместе с его семьёй. — Он скорбно усмехнулся. — Кто я вообще после такого. Если не убийца. Этот рассказ мог бы обескуражить меня, будь ситуация чуть менее опасная. Но я знала, что нельзя сейчас давать ему повода сделать назад ещё хоть один шаг. Нужно было давить эту жилу до последнего. — Каждый имеет право на изменения, Тараэль. Каждый может раскаяться, пойти по иному пути и изменить свою жизнь. Ты ведь уже каешься. — Знакомые слова, — уныло ответил он, — ты говорила это о Калиане… Но если бы дело было только в нём. Лето… — Тараэль шагнул ещё назад. — Я убил и его. — Он уже не был собой, — воскликнула я в страхе, — ты же видел! Это был не Лето! Твой брат, мальчик Лето, погиб в лаборатории Отца! Это был Скорбь! Отец убил Лето! — Я тоже — не я… Разве я заслуживаю жить теперь? Ты спрашивала, будет ли мне смысл жить? Так вот, нет его. Сейчас его абсолютно нет. Цель не выполнена, Отец победил, а я… непонятно что… живая кукла, слепленная Отцом на забаву. Ненастоящему и жить незачем. — Не надо, Тараэль. Ты это ты, пускай тело другое, это не важно! — Откуда тебе это знать, — вдруг сказал он, сорвавшись на крик, — почему ты всегда говоришь так, будто ты всё знаешь?! — Потому, что я знаю… Я понимаю твои чувства… — Вряд ли. — Он помотал головой. — И хватит об этом. Я тебя нанял для дела, сделали мы его или нет, я должен тебе денег за работу. В моём сарае сундук. Бери всё, что хочешь. Оно мне больше не нужно. — Что?.. Тараэль, послушай! Ты в отчаянии, я знаю, но не делай глупостей, прошу. Умоляю, не надо. Стоит принять свои ошибки и начать исправлять их. Ты не искупишь их, если… если… Тараэль, нет! Он шагнул назад и раскинул руки. Ужас поглотил всё моё сознание. Не знаю как, я просто схватила его с криком за куртку. Ухватившись за кожаный ремень, сорвала ноготь, но пальцы не разжала, а кричала и держала его. Ноги мои заскользили по льду, затягивая меня вместе с ним. С необычайной, удивительной даже для самой себя, силой я дёрнула его обратно, и мы свалились рядом с обрывом. Руки мои тряслись. От сорванного ногтя шла кровь. Но я смотрела на ошарашенное лицо Тараэля. Он же глядел на меня округлёнными глазами, словно хотел что-то сказать, но не мог собраться чтобы произнести хоть слово. По его взгляду мне стало ясно — он тоже получил мои видения. — Ты увидел? — Спросила я осторожно. — Да, — ответил он шёпотом, — ты — такая же. — Я — хуже. — Также шёпотом сказала я. — Так вот, какая твоя миссия. Надо же. — Он с трудом верил тому, что только что поместилось в его голову большим и тяжёлым знанием. — Я и подумать не мог о таком. Секунду назад я был готов умереть. А сейчас. Узнав о гибели целого мира, я, почему-то, чувствую… что хочу жить. Почему? — Потому, что ты не бесчувственный, — сказала я, выдохнув с облегчением, — потому что тебе не безразличны люди. Это было видно даже по тому, как ты желал покарать детоубийц. Ты хороший человек. Ты должен жить, Тараэль. Прошу, живи, пожалуйста. Ты не знал ничего кроме боли. Пора узнать что-то иное. Пора выйти на свет из пещер. Пойдём со мной. Я хочу помочь тебе. — Почему? — Потому, что ты — мой друг. Эти слова заставили Тараэля застыть, растеряться. Он не верил в то, что слышит, и в то же время как будто рад был это слышать, словно мир его в одночасье сгорел и рухнул возродившись сей же момент из пепла. Это было мне знакомо. Я помогла ему подняться. Тараэль выглядел совершенно потерянным, но не сопротивлялся. Он взял свои мечи, что лежали возле тела Лето, один из них сунул в ножны у пояса, а другой протянул мне со словами: — Это Расплата. — Ты мне ничего не должен. — Сказала я. — Нет, это имя. Расплата — клинок. Он теперь твой. — Тараэль угрюмо, не глядя на меня, всучил меч мне. — Один у меня, другой у тебя. Это моё обещание. Прошу, прими. Я обещаю, что стану другим человеком. Я приняла меч. Короткий изящный клинок с удобной рукоятью. Поблагодарила его, но Тараэль в ответ только повертел головой, мол, не нужно. Видя его опустошённые глаза, я не придумала ничего лучше, чем просто обнять его. Он замер, даже задержал дыхание, словно сейчас съёжится, свернётся в клубок. Но, вдруг, он выдохнул и обнял меня в ответ. — Последним, кто это делал, был Лето, — прошептал Тараэль, — последним и, кажется, единственным… — Больше не единственным. — Ответила я и с улыбкой взглянула на него. — Знаешь, увидев тебя тогда рыдающей… — Он задумался, взгляд этэрны был уже не таким угрюмо хмурым, а совсем другим, теплее и печальнее. — Я даже не думал, что такую, как ты можно чем-то пронять. Задеть, как нехер делать, ты никогда не скрывала эмоций. Но вот довести тебя до слёз… До такого отчаяния, которое я заметил в твоих глазах тогда… Я был в смятении. Думал, ты любишь и спасаешь всё и вся. Так оно и есть, но… Я не задумывался какой ценой это даётся тебе. Прошу… Прости… — И слышать не хочу. — Я попыталась говорить строго, но не смогла не улыбнуться. — Ты застал меня не в лучшем состоянии, это так. Пожалуй, на тот момент я прогнала бы любого. Каждому человеку иногда нужно время побыть одному, осмыслить свою боль. Быть может, нет его вины в произошедшем, и тогда всё может повернуться куда как лучше. Не находишь? — Хм. Возможно, ты права. — Тараэль вздохнул. — Тогда я подумал, что мне должно быть всё равно. Но почему-то весь оставшийся день о тебе думал. Ты уже тогда была мне не безразлична. Уже тогда стала моим другом. Это правда, Геката. Ты мой друг. Слова его заставили меня расплыться в улыбке и снова его обнять. Состояние Тараэля заметно было разволоченным. Ещё бы, после всего произошедшего, ему не быть таковым. Но речи его и поведение заставляли меня верить в то, что он оправится, поверит в жизнь, поверит в счастье. Он долгие годы жил мыслью о мести, и только она его наполняла. На фоне этого он стал отрицать любые другие способы оставаться на плаву в этой жизни. Он не думал о том, как будет жить, если план его исполнится. Теперь Тараэль Нарис был свободен и от мести, и от Ралаты, и от Ярости. Но также он был всё ещё опустошён. Однако, то, что его душа постепенно стала наполняться надеждой на лучшее, меня безмерно радовало. — Ну что, Тараэль, — спросила я, заглядывая парню в глаза, — мы можем идти? — Да… — немного потерянно, но чуть более бодро ответил он, — пожалуй… Я не хочу больше оставаться здесь… В этом месте. Я кивнула и улыбнулась. Мы условились что он пока, на первое время, останется в трактире «Морозный Утёс», где сможет пожить, прийти в себя, оправиться и позже решить, что делать дальше. Я достала свиток телепортации, и мы отправились к таверне вместе.

***