Выбор.

Никогда не задумывалась о том, что будет после смерти. Даже когда умирала. Даже когда убивала. Даже когда узнавала о смерти других. Я не знала, где моя мать с сестрой, в раю ли, где отец, в аду ли… Не знала и того, куда сама бы попала, умри я по-настоящему, как человек, а ни как бесплотный. Полагаю, я — вовсе не тот человек, что уплывал из Нерима зайцем. Но я обладаю памятью этого человека. Я его продолжение, как не крути. Однако, когда-то кто-то мне сказал, что перед смертью проносится перед глазами жизнь. И когда Прорицатель должен был умереть, так и случилась. Но все эпизоды, что всплыли в моей памяти, это была моя жизнь. Именно моя. Короткая, яркая, как горящая лучина. С момента, как нога моя ступила на берег Эндерала и до того момента, как руки мои поместили Нуминос в центр Светоча. Я вспомнила, как кончики моих остывших от холода пальцев коснулись тёплой ладони любимого человека, как голос его звучит, несмело и тихо пропевая строки любимой баллады, как запах табака от его пальто ненавязчиво касается моего носа при объятиях. Его шутки, его комплименты, его добрые слова поддержки. Всё то, что я в нём так любила. Это и была моя жизнь. Нет той несчастной забитой деревенской девчушки, которой не посчастливилось погибнуть в море от рук пиратов. Та, первая моя жизнь, была ужасна. Ужасно она и закончилась, никак иначе и быть не могло. Но моя вторая жизнь дала мне понять, что бывает в этом мире по-другому. Я всегда хотела жить, но именно вторая жизнь дала мне возможность по-настоящему жизнь полюбить. Полюбить её так, как любит Джеспар. И также полюбить и его. Обрести настоящих друзей, ценящих и любящих меня. Узнать, что форма ушей и цвет кожи — всего лишь оболочка и никакой не барьер в достижении успеха. А также происхождение тоже не должно влиять на твои достижения. Есть только ты. И твои силы. Возьми их в кулак и действуй. Потому, что можешь. Потому, что хочешь. Потому, что своего счастья можно добиться только своими руками. Сейчас я всецело это осознала.

***

В белом ярком свете я смогла разглядеть силуэт, приближающийся ко мне. И, наконец, увидела Женщину Под Вуалью. Она подходила ко мне медленно и томно, смотря на меня как-то по-доброму. Этот взгляд вызывал доверие, даже желание говорить с ней. Ещё ни разу от неё я такого не ощущала. Обычно я чувствовала от неё лишь тревогу. — Я поздравляю тебя, Прорицательница, — сказала она так нежно, словно ребёнку, — ты изгнала Высших из своей реальности. Человечество продолжит жить и развивать свою цивилизацию и всё благодаря тебе. — Это ведь ты послала мне видения, — сказала я в замешательстве, — это тебя, наверное, стоит благодарить? — Меня? — Она мягко усмехнулась. — Ты думаешь, что я сделала всё через тебя? Я могу лишь дать удочку, а рыбу ловить человек должен сам. — Почему? Столько Циклов, столько Очищений! Почему ты дала эту возможность только мне?! Почему только сейчас? Какой в этом смысл? — Ты думаешь, что я только сейчас дала возможность прекратить Циклы? — Она всегда повторяла мои вопросы, и я никогда не понимала зачем. — Ты хочешь знать, какой смысл я в это вложила. Но я давала такую возможность много раз. В одном из случаев Прорицатель просто решил сбежать. Это было задолго до появления Голиафа, мне пришлось рассказать ему всё самой. Тогда он и решил скрыться в древнем поместье, что существует вне времени и пространства и может находиться всегда там, где безопасно. — Старец? — Именно. В других случаях Прорицатели предпочитали уйти из жизни, или убить всех других посланников до того, как Очищение запустится, до того, как будет начат поиск Нуминоса, даже до того, как вообще будет собран Светоч. Это тоже Цикл не останавливало. Высшие всего лишь делали новых бесплотных. А с тех пор, как Чёрный Страж поселился в недрах земли, каждый раз, когда умирал Прорицатель, а Лидер бросал его, я и вовсе оставила попытки вмешиваться напрямую. Я посчитала Прорицателя ещё слишком неопытным. Я должна была знать, сколько раз Прорицатель будет совершать ошибки, сколько раз ему потребуются объяснения, чтобы я увидела изменения в его личности. — Изменения? То есть… Прорицатель разве всегда ведёт себя одинокого? — Ты хочешь знать, являются ли бесплотные повторением самих себя. Да. Являются. Лидер всегда безнадёжно уверен в правильности своих выводов и действий. Предатель всегда преступно убеждён в том, что должен мстить за самого себя. Фанатик всегда жаждет того, о чём даже близко не имеет понятия. — Тут её взгляд стал чуть строже. — А Прорицатель всегда хочет быть значимым. — Значимым… — Я уныло вздохнула. — Но никогда таковым не является. — О нет, тут ты ошибаешься, — ответила она, будто бы с насмешкой, — Прорицатель — важнейшая фигура на доске. Но с тобой всё ещё сложнее. Ты редкий случай, когда Прорицатель сохраняет чувства. — Чувства? То есть… — Я недоумённо вздрогнула, пытаясь вдуматься в её слова. — Ты хочешь сказать, что другие Прорицатели лишены чувств? — Ты хочешь знать о том, как устроены Прорицатели. И да, и нет. Они всегда уверены в том, что они те же. Но чувство их важности им мешает видеть людей вокруг себя. Я никогда не помогала таким Прорицателям. Только тем, у кого был потенциал. Тем, кто не потерял возможность чувствовать. Тем, кому было за что бороться. Не за свою важность, но за важность тех, кого он успел пустить в своё сердце. А ты… Ты смогла покорить меня своей отчаянной борьбой, куда более самоотверженной, чем у других. Твоему альтруизму не было предела, как и стремлению вникнуть в беды окружающих и помочь им. Большинство прочих Прорицателей в лучшем случае промолчали бы. Ты смогла убедить меня своими эмоциями, которые я не понимаю, но хорошо вижу. Ты смогла дать мне возможность попробовать снова. Потому я открыла для тебя портал у Светоча, когда Лидер оставил Прорицателя умирать. — Но ведь это был сон, — возразила я, — встреча с Голиафом была во сне, который ты мне послала. — Для тебя — да, — кивнула она, — параллельные реальности не только могут отличаться событиями, но и временными рамками. Я лишь послала тебе видения тебя из другой реальности, которая встречалась с Голиафом лично, которая уничтожила Светоч в самый разгар Очищения. Ты ведь своими глазами наблюдала другие реальности. Это была моя попытка исправить прошлые просчёты. И это удалось. Ты справилась. — То есть Высшие изгнаны только из этой реальности? — Вовсе нет. В миллионах других реальностях таким как ты тоже это удалось. Прорицатель никогда не был фигурой Высших. Прорицатель всегда был создан мной! — Тобой?! — Это откровение меня немного обескуражило. — Как это… Но для чего? Неужели для прекращения Цикла? — Именно, ты, как многие до тебя, созданы мною для этой цели в противовес Предателю, Фанатику и Лидеру, созданным Высшими. Они прекрасно манипулируют ими, но тобой манипулировать им было куда сложнее. — Но подожди… — Я слегка растерялась, стараясь собрать свои мысли в кучу. — А как же Кадат? Ты ведь создала циклы! По крайней мере секта тех семерых в это верила… как и Тэра. Они принесли себя в жертву ради тебя! — Ты спрашиваешь о создании Циклов и мифическом Кадате. — Тон её голоса стал неоднозначным, будто она сомневается в том, стоит ли объяснять. — Тобою узнана легенда, смутившая тебя. Но имеет ли значение, был ли сей город для тебя? Важно ли, откуда пришёл Цикл? Что даст тебе это знание сейчас? — Не хочешь говорить, — строго сказала я, — и не нужно. Так и скажи. Нечего юлить. — Её томные речи уже порядком стали меня утомлять, а недоговорки раздражать. — Но я хочу понимать, зачем нужен был Цикл, если ты пыталась всё это время его предотвратить?! — Зачем? — Она будто удивилась, слегка округлив мутные глаза. — Разве для тебя это ещё не ясно? Что происходит с послушником, когда он старается стать Хранителем? Он сдаёт экзамен, проходя испытание. И проходят его далеко не все. Но лишь самые стойкие, чья вера сильна. Ты ведь знаешь это. — Значит, Очищение — это экзамен? — Я стала понимать всю иронию сравнения. — Человечество должно было его пойти… И прошло лишь сейчас. — Семеро избранных несли для меня информацию своего мира, своей жизни, своей философии, — продолжила она, — из их памяти и чувств выходит энергия, которая в будущем создаёт противовес для бесплотных Высших — Прорицателя. Их поступок куда более настоящий, чем всё, что только может совершить смертный. Всё, что за целый Цикл человечеству удаётся познать собирается в Высшем. Поэтому они могут создавать бесплотных сколько угодно. Как и я могу дать Прорицателя этому миру тем же путём. Услышанное заставило меня одновременно и ужаснуться, и успокоиться. Я старалась осмыслить это, но частично мне казалось, будто я уже это знаю. — Всё взаимосвязано, — вдумчиво произнесла я, — куда плотнее, чем мне казалось. Я уже проходила этот экзамен и должна была знать. Я не смогла связать переменные… Другим Прорицателям, похоже, мешала мысль о том, что они что-то значат для этого мира, раз попали из грязи в князи. От того им виделось и ещё меньше. Только вот у меня такого чувства не было. — Не было, — подтвердила Женщина Под Вуалью мягким голосом, — это дало тебе шанс. — А зачем сейчас ты говоришь со мной? — Я недоумённо взглянула в глаза ей. — Чего теперь ты от меня хочешь? — Ты сделала то, что должна. Теперь, я должна забрать тебя. — Что? Забрать?! Куда?! — Туда, откуда ты пришла. Откуда я тебя привела в этот мир. Ты справилась с бесплотными Высших. Ты разрушила Цикл. Твоё человечество будет жить. В тебе больше нет надобности для этого мира. И такие, как ты, здесь больше не будут нужны. Пока что. — Пока что? — Слова её путали меня раз за разом, вводя в замешательство. — Ты хочешь сказать, что Цикл не остановлен навеки? — И да. И нет. Зависит от людей. — Значит, я такая же… просто пешка. — Отнюдь. Ты назвала себя Ферзём? По сути, ты права. В других бесплотных не было никаких чувств, кроме их собственного стремления, их личной цели, которую они считали верной. И, конечно, их прошлые воспоминания, которые заставляли их чувствовать себя живыми. С тобой всё иначе. Ты сопротивлялась своим воспоминаниям. Ты не желала принимать свои прошлые эмоции, ведь получила множество новых, куда более ценных для этой версии тебя. В этом твоё преимущество над ними. Ты — живая, несмотря на то, что уже умерла. Ты сильнее всех потому, что у тебя есть воля. Самая настоящая человеческая воля, свобода выбора. — Воля, говоришь? Так вот тебе моя воля! Я не желаю идти с тобой! Я хочу обратно! Обратно! Я хочу к тем, кого люблю! Вот мой выбор! Вот моё единственное желание! Верни меня сейчас же! Для меня было возмутительно то, что мне не предоставили выбора. Ни разу. С момента моего появления в Эндерале своего выбора у меня не было. И до сей минуты. Мне говорят о моей значимости, говорят о моей какой-то невероятной воле, но опять хотят лишить меня выбора. Я не желала больше позволять этого. Моих ушей коснулось эхо моего собственного возгласа. Так я смогла в полной мере ощутить силу своего протеста и то, что я этот протест наконец-то озвучила. Женщина Под Вуалью восприняла это наудивление спокойно. Немного помолчав, внимательно смотря мне в глаза, она молвила, также спокойно и размеренно, как и до этого: — Хорошо. Но знай. Ты уже больше не будешь Прорицателем. Все твои знания останутся при тебе, но значимость твоя для мира пропадёт. — Ты ведь знаешь, что меня это не волнует. — Знаю. При этом ты останешься бесплотным. Ты не умрёшь, вынужденная вечно наблюдать меняющийся вокруг тебя мир. — Как Старец. — Я кивнула с пониманием. — Я согласна. — Но ты потеряешь близких. Как скоро ты разочаруешься в жизни? Как скоро ты перестанешь пускать в своё сердце смертных, боясь в очередной раз оплакивать неизбежную потерю? — Что ж, если такова судьба смертных, — решительно сказала я, — мне придётся с этим смириться. Но я не желаю оставлять любимого раньше, чем он оставит меня. Он ждёт. Он верит. Я не могу его так подвести. — Ты беспокоишься о чувствах того, чья жизнь и до тебя шла своим чередом. Пожалуй, я не смогу никогда этого понять. Признаю, ты человечнее, чем могла бы быть. И мыслить будешь, как человек. Приземлённый. А со мной, ты стала бы чем-то большим, чем просто «Ферзём». Ты бы сошла с доски и стала бы игроком. Но ты действительно хочешь стать просто человеком? — Да, — сказала я с трепетом в сердце и дрожью в голосе, — это всё, чего я хочу. — Я тебя услышала, дитя моё, — снисходительно, и даже нежно сказала она, — а потому верну тебя. Мне очень жаль, что ты отказываешься идти со мной. Для меня твоё согласие было бы ценнее сохранения мира. Но. Твоя воля сильнее. Одно могу обещать тебе: ты сможешь познать счастье в своей человеческой жизни. Это я знаю точно. С этими словами она растворилась в белом свете, а я, провалилась в пустоту.

***

— Гек! Геката! Посмотри на меня, пожалуйста. — Джеспар? Я открыла глаза. От яркого света стало больно, но в этом свете я увидела лицо любимого, чью ладонь я чувствовала на своей щеке. Калия нашла меня возле Светоча, когда неримцы ворвались в Храм Солнца. Свиток, что я дала ей должен был перенести её на побережье близ Дюнного, к маленькому домику в котором и проживали наши друзья. Она перенесла меня туда в последний момент. Там уже был Джеспар. Он был рядом со мной, пока я не пришла в себя. И после не отходил, ухаживая за мной, постоянно интересуясь, как я себя чувствую. Я ощутила спокойствие и умиротворение рядом с ним, понимая, что всё происходит именно так, как я и хотела. Всё происходящее вокруг казалось таким обычным, что невольно возникало чувство облегчения и радости. Престарелый алхимик Максус Табаккус делал для меня лекарства. Аврора собирала вещи по сундукам, что-то лопоча про корабль рано утром, уходящий в Киру. Калия тискала маленького поросёнка. А Джеспар молча обнимал меня, ровно и спокойно дыша, наслаждаясь запахом морского бриза. Голова ещё кружилась, но мне было хорошо. — Знаешь, Джеспар, — сказала я тихонько, — а я ведь больше не Прорицательница. Женщина Под Вуалью отпустила меня к тебе. Теперь я свободна. Свободна, как ты. Я могу уехать с тобой, хоть на край света. Хоть в другой мир. Мне больше ничего не страшно. — Тогда и я счастлив. — Ответил также тихо мой любимый и прижал меня сильнее к себе. Максус и Аврора спешили сесть на корабль, дабы сбежать от беспощадных неримцев. Закрепиться на южном побережье захватчики так как следует и не смогли, это давало пока что фору всем, кто ещё не покинул Эндерал. Мы тоже рисковали. На корабль могли напасть по пути, и тогда песня наша была бы спета. Но, почему-то я не волновалась. Что-то внутри меня мне подсказывало, что всё будет хорошо. Калия отказалась плыть с нами, мотивируя это тем, что хочет пока пожить в уединении, постаравшись получше научиться контролировать Ангела. Она больше не называла его «этим существом» или «демоном». Проще жить, когда начинаешь называть вещи своими именами. — Значит, прощаемся, — с грустью сказала я, — как-то странно. — Всё в порядке, — улыбнулась Калия, — всё так, как и должно быть. Ты и Джеспар на свободе, как и я. Только свобода у нас разная. Но я верю, что мы ещё увидимся, Геката. — Я тоже верю, милая. Грустные глаза Калии выдавали её беспокойство невзирая на улыбку. Я обняла её, погладив по голове, веря в то, что у неё всё сложится. Я чувствовала это. Связь между нами не прервётся даже сквозь моря и материки. И Калия тоже это знала.

***

Следующим утром мы сели на корабль, отплывающий в Киру. К другой жизни. К свободе, о которой я так мечтала. Мы много обсуждали произошедшее бессонными ночами в каюте качающегося судна. Я постаралась объяснить Джеспару всё, что сама понимала. Как ни странно, он не задавал много вопросов, а лишь серьёзно понимающе кивал. — Н-да-а, — протянул он с тихой грустью, — твоя необычность навсегда с тобой. Остаётся лишь смириться с тем, что я постарею, а ты останешься такой же. — Он усмехнулся, стараясь держать себя в привычном настроении не знающего уныния Джеспара. — Хотя, это и так бы случилось. Этерны живут раза в два дольше людей, а мне до старости вряд ли дожить. — Я думаю, стоит просто ловить момент, — сказала я мягко, — пока есть возможность. Ты сам сказал — быть вместе, пока можем, пока хотим… и пока то позволит жизнь. — Жизнь. — Как бы не пытался, Джеспар не мог не взгрустнуть. — Потом эта жизнь тебе во сто крат опостылит. — Джспар отвёл от меня свои синие глаза, в которых я видела какую-то теплящуюся издали скорбь. — Вспоминая Старца, боюсь представить, что с тобой станет. — Джеспар, милый. — Я подошла к нему, взяв в ладони его лицо и повернув к себе, глядя в глаза. — Не стоит раньше времени переживать. Я ценю твоё сочувствие, но пока что оно лишнее. Со мной ты. Прямо сейчас. И этого мне достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой. Что будет потом? Да всё равно. То проблемы меня будущей. Джеспар улыбнулся, беззвучно посмеявшись, обнял меня, притягивая ближе, и нежно поцеловал, давая тем самым понять, что полностью со мной солидарен. Мы оба понимали — ценен миг здесь и сейчас. И он ценнее всех воспоминаний и всех планов. А дальше, будь что будет, мы справимся, идя по этому миру рука об руку. Большего я и не желала.

***