Смертельные касания.

      Прошло несколько месяцев с тех пор как я начала тренироваться и развивать свои способности с Голодом. Всё это время надеялась найти в себе скрытый талант хоть к чему то, но позднее я смирилась, что это напрасно. Искать то, чего нет. Я совершенствовала свою выносливость, гибкость, движения в бою. Всадник оказался не худшим учителем, но довольно жестоким.       Он избивал моё тело хладнокровно, беспощадно. Каждый раз я валилась с ног вся измотанная и истерзанная силой мужчины. Как оказалось у него нашлось немало других талантов. Я бы даже сказала много. Огонь, ударные волны, в каком то роде телекинез. Но самыми страшными были его мрачные дополнительные конечности, которые принимали вообще любую возможную форму. Касаясь обнаженной кожи они могли оставить ожог, порез, проникать внутрь и травить организм смертельным ядом. Неизведанной тьмой. Она отличалась от той, что текла у венах Мальбонте.       Ну и конечно самые базовые способности бессмертных, но несравненно лучше и умноженные на огромное количество раз. Голод был отлично подготовлен, умел пользоваться даром, что был ему дан. Всадник выносил меня с нашего примитивного поля боя на руках. Всякий раз вечером залечивал мои раны, всегда забирая мою боль себе. Я видела как багровые пятна обильно покрывают его тело под плотной тканью, но ему было плевать. Он держал меня на руках столько, сколько потребуется, чтобы я чувствовала себя отлично после его безжалостных, но таких необходимых ударов.       Занятия пошли мне на пользу. Значительно улучшилась выдержка, грубая сила и скорость. Я стала изворотливее и хитрее в драке. Чем дольше я училась, тем сильнее овладевала своим телом. Прислушивалась к нему, стала увереннее полагаться на себя. Много чего узнала нового, но слабости Всадника оставались для меня нераскрытой тайной. Он был настолько хорош, что я вообще на миг задумалась есть ли у него недостатки. Но я не сдавалась и продолжала наблюдать, изучать его.       После нашей с ним безумной близости я не общалась ни с Мальбонте, ни с Люцифером. Слова Голода зацепили меня за что то живое, не хотелось снова ссориться. Мужчина не продолжал тот разговор касаемо своих чувств. Он так и не признался что именно откликнулось у него внутри. Я и не спрашивала, боялась, что после этого моя жизнь изменится, полетит к чертям. Я не хотела делать выбор между ним и моей семьей, моими друзьями.       Участники Ордена Сопротивления всё ещё оставались в стенах темницы школы. Я хотела наведаться к ним, чуть ли не на коленях умоляла Голода отвести меня туда, но он отказывался. Конечно меня это бы не остановило и Всадник это прекрасно знал и понимал. Я сбежала ночью, оглушила охранников и выбила дверь. Ребята были живы, хоть и немного потрепанные, но живы. Все. Им не сообщили, зачем они здесь и что будут с ними делать, но пока они ведут себя смирно и следуют правилам их не тронут. Эмоции радости от воссоединения лились горячими струйками серебряных осколков по лицу. Я провела с ними достаточно времени, чтобы Голод хватился меня и лично пришёл наведаться. Пообещала матери, что обязательно вытащу их оттуда. Обязательно.       Голод в последнее время всё чаще начал исчезать. Я поначалу не обращала на это внимания, а потом меня начали грызть сомнения. Мне нравилось, что он теперь меньше уделяет мне внимания или нет? Едиными моими собеседниками оставались редкие светлячки, заблудившиеся в густой ночи и мелкие, резвые птички, которые сразу же улетали когда я протягивала к ним руки. Вечерами лежала в холодной постели и неотрывно следила за террасой, ожидая когда же замаячит высокая тень с зажатой между пальцев сигаретой. Иногда, посреди непроглядной темени полночи, я ощущала на себе касания прохладных пальцев. Они были эфирными и только дразнили, оставляя после себя пылать вошедшее во вкус тело. Руки не терялись под тонким одеялом, они гладили только видимые участки кожи. Иногда я специально вытягивала обнаженное бедро или немного ниже стягивала ткани с грудей, но Всадник быстро раскусил меня. Тихо посмеивался и отстранялся когда понимал, что я уже не сплю. После этого изнутри меня съедало чувство ненависти к нему, но я молчала и лишь демонстративно поворачивалась на другой бок. И всё. Это всё, что мы себе позволяли.       Чума с Войной и Смертью тоже начали чаще пропадать из виду. В школе ученики и гости облегченно выдыхали когда всё семейство Всадников удалялось из глаз за горизонт. После моего погрома в башне с заключенными она пришла в бешенство. Быстро сообразила чьих это рук дело, но Голод не позволял ей навредить мне. Мы виделись только издалека и каждый раз Всадница мне ядовито улыбалась или же многозначительно кивала головой. Война совсем не обращал на меня внимания, в какой то момент показалось будто он меня и вовсе избегает. Смерть, узнав о моей любовной интрижке с братом ненависти, захотел взглянуть на меня. Познакомиться поближе с той, которая смогла уничтожить сущность Войны. Почти уничтожить.Уверена старший Всадник рассмеялся бы на мою глупость и упрекнул не в содеянном. Но Голод не подпускал ко мне Смерть. Вечно скалился и нервно ворчал.       Сами по себе Всадники не слишком часто пересекались в пределах школы. А если и общались то разве что на каких то нелепых мероприятиях Чумы или же по делу, у неё в кабинете. Отношения у них, как и ожидалось, были ужасными и это ещё мягко сказано. Они бы убили друг друга не задумываясь, возможно, занесённая рука с оружием над роднёй дрогнула бы. Но это не факт.

***

      Как всегда рано утром мы с Голодом вышли на тренировку, в самое сердце лабиринта. От воздействия Всадника проклятие рассеивалось и позволяло мыслить здраво. Я размяла шею и плечи. Расправила крылья в одном широком взмахе. Всадник молча ждал, покуривая сигарету, когда я закончу потягиваться. Розовое небо, копируя цвет спелой малины, нависло над нами в раннем рассвете. Кое где ещё мерцали не исчезнувшие звезды будто хотели подсмотреть за моими стараниями. Окурок упал к ногам и был бессердечно затоптан. Голод оценивающе осмотрел меня, чтобы понять готова ли я, а потом без предупреждения атаковал.       Щупальца стремительно вырвались из-за спины, принимая форму заострённых кинжалов. Они молниеносно неслись ко мне через пространство и я резко упала на живот, прижимаясь к холодной земле. Тогда мрачные конечности сменили свою траекторию и с разных сторон закрыли меня в глухой кокон. Я еле успела вытащить меч из ножен прежде чем они не полоснули меня по коже. Точными взмахами я расчистила себе путь и отскочила назад выставив лезвие перед собой.       — Нападай. — приказал Всадник и я, кивнув самой себе, ринулась по почерневшей траве. Отрубленные «кинжалы» впитались в землю, окрашивая её в цвет ворона. Тем временем щупальца изменились на лианы с острыми шипами по всей длине. Я тщательно уворачивалась от них в небе, набирая скорость к безучастной фигуре между кустов.       Громко приземлилась и занесла меч над спокойным плечом Голода. Он поднырнул под него и отбросил скоплением воздуха на несколько метров. Оружие проскользило по земле чуть дальше меня. Я поцарапала нежную кожу, но пока регенерация умело справлялась с этим.       — Двигайся быстрее. — реплика, которую я больше всего хотела стереть с языка мужчины. Я итак выкладывалась на полную, но он всегда говорил: «Быстрее», «Шустрее». Я насупилась, но смолчала, подбегая к сверкающему серебряному оружию. Как только моя рука потянулась, чтобы поднять его, ладонь обвило мрачной лианой Всадника. Я зашипела и ударила по ней, в надежде, что он отпустит. Но щупальце продолжало сжимать крепко, выжигая кожу до кости.       Оно отбросило меня на мой же меч. Я подставила руки, пытаясь не напороться на острое лезвие, но Всадник одним взмахом свободной ладони положил его вертикально к земле и я напоролась на серебряный кончик левым боком. Взвыла от режущей боли между ребер и скорчилась калачиком. Рвано дышала, пока регенерация медленно затягивала рану. Обгорелой рукой прижала ткань одежды, чтобы кровь не так быстро вытекала наружу.       — Ты опять медлишь. — послышался до отвращения безмятежный голос Всадника. Он время от времени подсказывал мне во время боя, но иногда его замечания не помогали, а только сильнее разжигали гнев. — Ты могла развернуться во время полета и оттолкнуть лезвие ногой, но ты предпочла растерянно хлопать глазами.       — Ты можешь не болтать так много? — раздраженно буркнула я, поднимаясь с земли. Рука уже полностью затянулась, а рана покрылась потемневшей корочкой крови. Я резко схватила меч и медленно приближалась к мужчине. Пыталась разработать хоть какую-то тактику наступления. Голод тихо хмыкнул:       — Ты настолько медлительная, что я мог бы убить тебя при этом продолжая курить. — во мне всё сильнее и сильнее разгоралась необъяснимая ярость. Я качнула головой и вызывающе крикнула:       — Ну так давай проверим! — и бросилась бежать. Всадник достал сигарету и подкурил, в то же время отбивая мои отчаянные атаки.       Я двигалась бойко, даже не давая себе времени сделать вдох. Фантазии Голода можно позавидовать. Теперь его тьмяные конечности превратились в когтистые лапы хищного животного. Я выкладывалась на полную, когда Всадник всего лишь скучающе выпускал дым. Но щупальцами управлял резво, бездушно. Они настигали меня как в воздухе так и на земле. Как бы я ни уворачивалась от них, когти все равно глубоко входили под кожу. Я парировала мечом все удары, но их становилось с каждым разом всё больше и больше.       Тлеющий бычок упал на траву вместе со мной. У меня уже не было сил подняться. Я была замученная, покрытая рваными ранениями. Всадник немного жалостливо протянул.       — Ты двигалась отлично, но недостаточно, чтобы победить меня. — я удушливо кашляла кровью. «Кажется у меня пробито легкое». Взор затуманился, а слова скандировали одно и то же самое: «Недостаточно. Недостаточно. Победить». Голод поспешно зашагал ко мне когда увидел, что я не двигаюсь. Я свирепо сжала ладонью траву.       — Это ещё не всё. — меня обуяла такая злоба, такая мощь, что я позабыла о своих ранах. Полегоньку встала на ноги. Всадник резко остановился, хмуро наблюдая за моими действиями. Моё тело наполнилось силой. Живой, огромной силой, что будто сочилась из меня наружу. В глазах сосредоточилась вся тьма, которая когда то принадлежала Мальбонте. Капилляры возле век почернели. Боль напрочь исчезла, оставляя после себя еле заметные рубцы. Я ударила рукой по земле и она стала рыхлой словно зыбучие пески. Всадник взлетел и с интересом ожидал моих дальнейших шагов.       Тьма Мальбонте, или вернее Шепфамалума, никуда не уходила. Она всегда оставалась внутри меня, глубоко закрытая под собственными сомнениями. Я сосуд, моя особенность — поглотить силу Мальбонте, уравновесить её, тем самым оставить часть себе. Чума заставила меня поверить в то, что она отобрала её, вернула назад. Но это не так. Всё это время я взращивала её сама того не подозревая. Её невозможно забрать, невозможно возвратить. Она моя. Она такая же часть меня, как и Мальбонте. И Голод помог мне выпустить её, только на грани смерти поверить в то, что я не пустая.       Он удовлетворенно ухмыльнулся и медленно захлопал в ладоши. Мы замерли друг напротив друга коварно улыбаясь. Всадник склонил голову, как бы в знак уважения моей силы. Мои крылья радостно затрепетали, но лицо оставалось непроницаемым. Я мощно рванула вверх, скрываясь в облаках. Мужчина внимательно вглядывался в густой пар, а потом стремительно двинулся вбок. Я пикировала прямо на Всадника, целясь растопыренной ладонью ему в грудь. На кончиках пальцев застыли проблески тьмы. Я взмахнула крыльями, чтобы удержаться на весу.       — Недурно. — хмыкнул Голод и вытянул руку по направлению ко мне. Воздух завибрировал, сжался, пытаясь сбить меня с равновесия, но я устояла, сжимая зубы до скрежета. Мои органы давно бы уже размазались по стенкам кожи, если бы не ядовитый мрак Мальбонте внутри. Всадник впервые посмотрел на меня как на достойного соперника. Я бросилась к нему, хватая за хлопковую ткань водолазки, и утащила на землю вслед за собой. Он не сопротивлялся. Упал на спину даже не смягчив падения, а я уселась сверху. Я взмахом руки рассеяла бесплотные конечности и вытащила дорого сделанный, божественный меч. Всадник не удивился, не испугался. Молча смотрел на меня снизу и улыбался. Ему будто нравилось быть побежденным. Я была уверена, что это первое его поражение.       Я приставила оружие к горлу и чуть надавила. Одинокая рубиновая капля крови запачкала идеально блестящее лезвие. Рука от предвкушения дрожала, чтобы рассечь горло, но я сдерживалась. Что то внутри всколыхнулось, не хотело этого делать. Мама бы сказала: «Убей его. Это твой шанс спасти мир и ослабить влияние Всадников». Я поджала губы, собираясь с мыслями. Мужчина не сопротивлялся, предоставляя мне возможность уничтожить его навсегда. «Это тот самый выбор, да?»       — Как интересно, братик. Теряешь хватку. — незнакомый мужской голос заставил меня обернуться, а Всадника напрячься. Я почувствовала, как задеревенели его мышцы под обтянутой одеждой. К нам в лабиринт вышел старший брат. Смерть. Он выглядел довольно высоким и статным. Чёрный смокинг создавал впечатление богатого джентльмена, а длинная трость из дорогого дерева и серебряным наконечником выглядела очень знакомой. «Неужели это что то на подобие меча?» Короткие, чёрные волосы уложены назад, а на лице вдоль правого глаза красовался небольшой шрам. Зрачки его были узкими, а сама радужка почти белой.       Смерть смотрелся старше своих братьев. Острый подбородок и совсем немного морщин на широкому лбу. Он стоял прямо, но без пафоса. Из-за его спины выглядывали Чума с Войной. Четвертый Всадник медленно подошел к нам и протянул мне руку открыто улыбаясь. Я растерянно смотрела на него, всё еще сжимая меч. Голод мгновенно вскочил и прикрыл собой от мужчины.       — Ну же, я давно хотел познакомиться с твоей пассией. — казалось его совсем не волновала близость Голода. Смерть сложил руки на своём посохе и лукаво продолжил: — Тем более, что она очаровала сразу двоих братьев.       Он оглянулся через плечо на угрюмого Войну. Голод незначительно мотнул головой.       — Как вы узнали, что мы тут? — я немного шагнула в бок, но мужчина придержал меня за руку. Это не ускользнуло от внимания Жнеца.       — Наблюдали с открытой лоджии за вашей тренировкой, — Чума довольно осклабилась. — и твоим поражением.       Смерть чуть склонил голову в мою сторону и скользнул лилейными глазами. Подметил:       — Мы всё ещё не знакомы. — он галантно согнулся в неглубоком поклоне и выставил ладонь тыльной стороной к верху. — Я — Смерть, четвертый всадник Апокалипсиса.       Я подозрительно уставилась на его руку, а потом нерешительно подняла свою. Только собиралась вложить её в раскрытую ладонь Жнеца, как Голод спрятал её у себя в кулаке.       — Не прикасайся к нему, — выплюнул он и укутал меня в свои объятия. — он несет смерть.       Я ничего не видела вокруг кроме широкой груди Всадника. Мир передёрнулся дымкой и меня склонило в сон. Мы рассеялись в пространстве, оставляя после себя клубы черного тумана.