Страшный суд.

      Я опять здесь. Опять с ним. В невесомости, в пустоши. Воспоминания сразу же пронзают мозг. Его мокрый язык между ногами, жесткие пальцы, неумелые поцелуи. Длинный рассказ о своей семье и предназначении. О силе, которую он считал проклятием и о гнилом мире людей. Перед глазами мелькали обрывки наших разговоров и я не могла сосредоточиться. Остолбенела и просто смотрела перед собой, позволяя потоку нести себя. Когда всё закончилось я анализировала всё произошедшее и молчала. Осторожно оглянулась в поисках своего похитителя. Его нигде не было, но возможно мне так кажется, как и в прошлый раз. Я ничего не делала. Просто ждала, просто существовала в этом странном и таком необычном для меня мире.       Здесь нет времени, а значит я не знала сколько именно я копалась в своей голове. Но вот воздух завибрировал, я ощутила его запах. Терпеливо вглядывалась во тьму. Окликнула:       — Я знаю, что ты здесь. — стенки пространства исказились, пошли рябью, отвечая на мой зов. Я фыркнула себе под нос: — Опять твои дурацкие игры?       Могучие руки обняли со спины. Я на миг вздрогнула. Он всегда подкрадывался сзади так неожиданно. Пальцы сцепились на талии и крепко прижали к подтянутому телу. Ментоловое дыхание всколыхнуло пряди волос, упавшие на ухо.       — Ты испугалась. — Всадник не спрашивал, утверждал. Я повернула голову в сторону, но сама не шелохнулась с места. Горло почему то сдавила судорога. Шепнула:       — Я всё помню. Теперь помню. — мужчина никак не среагировал лишь настойчиво развернул меня к своему эмоциональному, такому живому лицу. Голод впервые открылся мне, впервые заволновался и не прятал это под чертовой маской равнодушия. Я сильно удивилась, неуверенно прикоснулась рукой к щеке, чтобы проверить не иллюзия ли это. Всадник прикрыл глаза и почти неощутимо потерся кожей об дрожащую ладонь. — Почему мы снова здесь?       Голод порывисто привлек меня к себе. Укутал в кокон переживаний, что теперь почему-то тоже проникало в меня. Мужские руки давили, чуть ли не душили, но я не обращала внимания. Прижималась всё ближе к нему будто хотела стать единым целым. Тело била мелкая дрожь, я ухватилась за мягкую ткань, сжимая до побелевших костяшек.       — Смерть догадался о моей слабости. — беспокойно прошептал он. Я хотела поднять голову, взглянуть в родные мятные глаза, но он не позволил. Упрямо надавил на затылок. Тогда я еле слышно пробурчала ему в грудь:       — Как? У тебя же нет слабостей. Я столько раз пыталась подловить тебя в бою. — я истерично хихикнула. Всадник отодвинулся, подозрительно, нахмуренно осмотрел лицо. Нервно рассмеялся:       — Ты не там ищешь, — он нежно погладил щеку. — ты — моя слабость. — Скривился будто не хотел этого принимать и резко, но легонько оттолкнул на небольшое расстояние.       В какой-то момент поток кислорода перекрыло, дышать стало нечем. Сердце под ребрами билось гулко, резво, как маленькая птица, пытаясь вырваться из золотой клетки. Я молчала, не знала, что дальше делать с этой информацией. «Разве такое возможно?»       — Я и сам удивился, — невозмутимо бросил Голод, как всегда отравляя свой бессмертный организм табачным дымом. Я не испугалась, уже привыкла, что он копается в моих мыслях, считывает цвета энергии — но это так… приятно. Чувствовать.       — Почему ты говоришь мне это здесь, в безвременье? — моя душа окрасилась в бордовые оттенки негодования, злости. — Хочешь, чтобы я опять забыла? Хочешь оставаться всё таким же монстром в моих глазах? - слова срывались с языка сами. Я не контролировала то, что говорю. Да и если честно не пыталась сдерживаться. Сердце захотело высказаться. — Почему ты становишься таким хорошим только тогда, когда мне суждено забыть? Когда я не вспомню твоих настоящих оттенков души со мной? — В горле запершило от подступающих слёз. Я умолкла, умоляюще смотрела в сверкающие малахитовые глаза.       Голод печально усмехнулся, положил руки в карманы и обреченно покачал головой. — Потому что это всё неважно, Вики. — Лицо опять стало каменным, безразличным. Всадник закрылся от меня. Отрезал от того маленького, но такого яркого огонька надежды, что горел внутри него. — Матерь никогда не позволит быть мне рядом с тобой. Не одобрит любить тебя.       Я трепыхнулась, зажмурилась, истошно помотала головой, пытаясь стереть эти ужасные слова. Но для меня и так всё было очевидно. Ещё с самого начала. Исход был предопределён, но я так упрямо закрывала на это глаза. Отмахивалась, как от назойливой мухи, и не верила. Нужно было остановиться раньше, чтобы падать было не так больно. Но я упала. Горько, безнадежно слетела со скалы упования и разбилась вдребезги.       — Я уверена, ещё можно всё исправить. Как-то изменить. — Я наперебой мямлила. Даже сама толком не верила в то, что несу. Мнение Всадника мучительно ударило хлыстом по оставшейся вере в лучшее.       — Все печати сорваны, и все семь горнов протрубили. — Он говорил эти страшные слова так спокойно, так сокрушенно. Хладнокровный ответ острым лезвием вонзился в самую глубь сердца. Я застыла, совсем немного приоткрыв рот, будто из меня выходили остатки жизни. — Мы изначально были обреченными душами.       — Но… когда вы успели? — Голод подошёл и схватил меня под локоть. Мимолётно окинул взглядом и закрыл глаза.       — Я запер тебя в своём мире, пока ваш тонул в пламени и разрушениях. — Страх парализовал тело за моих близких. «Я же обещала им. Неужели это действительно с нами происходит?» — Прошло несколько месяцев с тех пор как я спрятал тебя тут от опасности. — Всадник предупреждающе меня дёрнул, чтобы я посмотрела на него. — Давай возвращаться.

***

      Я очнулась на руках у Голода. Мы были в лабиринте, точнее уже плутали по закорюченными дорожкам садовой зелени. Что то изменилось. Я кожей почувствовала совсем другой воздух, другую атмосферу. Черт, даже небо выглядело совсем иначе. Я пошевелила ногой, привлекая к себе внимание Всадника. Думала он отпустит когда увидит меня в сознании, но он лишь устало заговорил:       — Нам нужно постараться успеть. — Но при этом мужчина совсем не спешил. Шел свободно, вальяжно. Я недоуменно выгнула бровь.       — Куда? — Всматривалась в жесткий профиль Голода и пыталась вспомнить когда я успела вырубиться. Коснулась взглядом скул, которые недавно мерцали в отражении приставленного к горлу меча. Бросила взгляд на сжатые губы, которые ухмылялись в побежденной улыбке, и холодные, недосягаемые глаза, которые смотрели в восхищении на мою вернувшуюся силу. «Смогу ли я когда нибудь достучаться к нему, чтобы он смотрел на меня с любовью, а не отстраненностью? Наверное, нет».       Я размышляла обо всем этом, а потом зашла в тупик. Поспешно спросила: — Подожди, почему я не слабею рядом с тобой? Я же вроде как обрела силу, способности. — Мы прошлись по хрустящей, опавшей листве и я с удивлением заметила, что наступила осень. «Но как? Здесь же не сменяются времена года, только на Земле. Тогда…»       — Меня невозможно победить теми или иными способностями, только моим мечом. — Перебил мои размышления Всадник. — Чтобы поднять меч нужно положиться на свою внутреннюю силу. — он бросил на меня колкий взгляд будто я спросила что то очевидное. — И я говорю не о физической. Это условие относится ко всем нам. Богам       — Но это не моя сила, а тьма Мальбонте. — поморщившись ответила я. Мне не нравилось, что он относиться ко мне, как к маленькой девочке.       — Это тьма не Мальбонте, а Шепфамалума, который наделил его мраком, как и всех остальных демонов. Шепфамалум — ребенок Матери, то есть Вселенной. Метис является сильным только потому, что совмещает в себе совсем несовместимые единицы Света и Тьмы. Всё относительно. — Голод невозмутимо продолжил: — Ты сосуд не для него, а для Тьмы, которой в нём слишком много.       — То есть я могу вместить не только силу Мальбонте, а и в целом — тьму? — наши взгляды сплелись воедино на несколько долгих секунд, а потом Голод прервал зрительный контакт, неохотно кивнув.       — Ты усердными тренировками, огромной выносливостью и терпением возвратила себе принадлежное. Ты показала свою внутреннюю силу, стержень. — он умиротворенно улыбнулся. — А я не могу сосуществовать с этим твоим качеством.       Всадник заставил задуматься меня над его словами. Я не дёргалась, не сопротивлялась его рукам, которые крепко обхватывали меня. Даже в некотором роде бережно касались. Дальнейший путь мы провели в комфортном молчании. Каждый думал о своём, смотрел внутрь себя… Пока мы не вышли к статуе Шепфа, точнее к тому, что от него осталось. Дворик вокруг застывшего тела с отрубленной головой был окрашен алой кровью и заброшенный горами трупов. Я затрепыхалась в панике.       — О боги, что здесь произошло?! — Всадник опустил руки и я упала наземь, царапая локти. На коленях подползла к мертвецу, чтобы заглянуть в изуродованное лицо. Желудок сжался в приступе тошноты. Тело предательски расслабилось, не заметив среди павших бессмертных друзей. Мне стало мерзко от своей эгоистичности.       Я попыталась подняться, но оступилась и чуть не улетела в неизвестно откуда образовавшуюся дыру. Она была очень знакомой на вид. «Это как карта Земли со спутника!» Голод резко выставил руку вперед, хватая меня за плечо. Мужчина спас меня от падения. Я гневно отбросила его от себя и повторилась:       — Что здесь произошло?! — мне казалось ещё чуть чуть и я выхвачу его меч из ножен и буду шантажировать.       — Теперь когда к нам спустилась Матерь Жизни все границы между мирами стерлись. Они теперь равны между собой. — мужчина не выглядел ликующим или удовлетворенным от своих слов. Не испытывал огромного энтузиазма от происходящего. — Некоторые среди ангелов и демонов пытались пойти против воли Вселенной и были наказаны. — он бросил многозначительный взгляд мне за спину. — Небытием.       Я оглянулась вокруг себя. Повертелась на месте несколько раз, чтобы не упустить ни одной детали. То приподнимала, то опускала голову, чтобы подробно разглядеть трещины в пространстве. Земля смертных, Ад, Рай, Небытие и Небеса, откуда спустились Всадники Апокалипсиса. Теперь это всё было у меня, как на ладони. Я попятилась, от страха схватилась за голову и с болью сжала свои волосы.       — Нет. Неужели всё. Когда это… как это произошло…? — я растерянно проморгалась и уставилась на безучастное лицо мужчины. Обхватила себя руками за плечи, согревая собственной силой. Я не знала от чего было больше мурашек, от холода или от ужаса.       — Мы с братьями и Чумой приводили в упадок миры несколько месяцев. — Голод сложил руки за спиной и повернулся к расколу, ведущему в мир смертных. Земля была полностью уничтожена. Одна пыль, одна копоть и страдания. Там не осталось ни одного живого места. Ни одного нетронутого уголка, где сновали бы люди по пестреющим улицам. — Потом после открытия трёх других печатей на миры опустился гнев Матери.       — Во время тренировки еще всё было хорошо! Когда вы успели разрушить всё и выпустить Великую Матерь?! — я яростно остановилась перед ним. Всадник нерадиво склонил голову, потянулся пальцами к серебряной капле, что скатилась к моему подбородку. Я шлепнула его по руке и закричала: — Что ты со мной сделал?!       — Защищал. — он медленно закрыл глаза и процедил сквозь плотно сжатые зубы.       — А моих друзей ты защитил? — я ударила его в грудь. Меня бесило, что он стоит такой важный и собранный когда мир пришел в упадок. Всаднику мои удары были не по чем. Сначала он терпеливо позволял мне выплеснуть свой гнев и негатив.       В небе пролетела яркая, красная точка и Голод будто опомнился. Схватил меня под руку и потащил за собой.       — Оставь меня в покое, гадкий ты ублюдок! — я пыталась впереться ногами в землю, сопротивляться и брыкаться.       — И не подумаю. — но Всадник был словно скала. Шел наперекор, даже не смотря под ноги. Бездушно переступал всё реже встречающиеся по дороге тела.       — Я ненавижу тебя! — я клацнула зубами около широкой ладони мужчины. Расправила крылья и взлетела. Но Голод быстро нагнал меня и схватил за шкирку.       — У нас нету времени. — прорычал он и теперь мы уже неслись по раскаленному воздуху. Мы двигались настолько быстро, что мне стало больно от врезающегося потока кислорода в лицо.       Я закрыла глаза, чтобы они не сгорели от безумной скорости бога. Я не видела куда мы летели. Хотя может это было на лучшее. Я бы не смогла вынести той непоправимой боли, которую принесли Всадники этому миру. Моему дому. Я не хотела представлять как они крушили здесь всё, калечили людей, бессмертных. Издевались над всем живым. Не хотела воображать жестокие плотоядные лица. Его лицо. Было невыносимо тихо повсюду. Будто мир замер в ожидании чего то. Или кого-то.       Я очнулась когда меня бросили на землю. Лежала лицом вниз и даже не хотела вставать пока не услышала шаги, а вслед за ними:       — Вики! — окликнул звонкий голосок. — Ты здесь! — пока до моего заторможенного сознания дошло происходящее меня схватили за плечи и поставили на ноги. Мой взор обратила на себя знакомая, рыжая, взбалмошная макушка. Глаза заслезились.       — Ади! — я бросилась в объятия другу, чуть не сбивая того с ног. Я повисла у него на шее не веря своим глазам.       — Рада, что ты цела. — я отстранилась от подранного плеча и оглянулась.       Мама стояла неподалеку сложа руки на груди. Я шмыгнула носом и неуверенно сделала шаг, потом ещё один, а потом неслась к ней со всех ног. Она немного смутилась, а потом ласково обняла.       — Прости меня, что не сдержала обещания. — прошептала я совсем лишенная сил на что-то большее.       — Всё хорошо. Ты не виновата. — она успокаивающе погладила меня по плечу. Крупные капли с ещё большей силой покатились по щекам. Мне было так стыдно перед ними.       К моим утешениям подключилась Мими, Сэми, Винчесто и даже Эрагон.       — Ты молодец, действовала по плану и смогла спасти меня. — ангел в поддержку сжал мою руку, чтобы подбодрить. Я грустно улыбнулась.       — Ненадолго как видишь. — я наслаждалась компанией друзей среди царившего вокруг нас хаоса. Заметила на себе взгляд Мальбонте и неловко поздоровалась. Мужчина попытался подойти ко мне, но я развернулась спиной. «Нет. Пусть…пусть всё будет как прежде». Спустя несколько секунд я незаметно оглянулась через плечо. Метис всё ещё стоял за спиной и буравил взглядом мои крылья. Мне показалось будто его глаза заблестели под пеленой, но он ядовито улыбнулся и ушел. Он всё понял. Догадался, что не стоит продолжать то, что было. «Прости, Бонт. Но я больше не могу…»       Дворик вокруг башни стал нашей тихой гаванью. Это было так дико, так нелепо спокойно стоять и разговаривать о незначительных вещах. Время от времени бросать глупые шутки. Я в моменте вздрогнула и заозиралась по сторонам.       — А где Голод?       Небольшая компания переглянулась между собой.       — Он не спускался к нам, — ответил Сэми. — швырнул тебя издалека.       Я вглядывалась в пасмурное небо, надеясь разглядеть одинокую фигуру мужчины среди облаков, но его там не оказалось. «Так он привел меня к друзьям…» Я смятенно встряхнула головой. «Зачем ему это? И куда он улетел?» Но вскоре я получила ответ на один из своих вопросов. Вдалеке, по линии горизонта, выстраивалась шеренга из четверых Всадников Апокалипсиса на лошадях. Двое из них были в знакомых изменённых ипостасях, а других я раньше не видела. Третий по счёту Всадник был весь в бинтах, только у впадинах глазниц сверкали два изумруда без черных зрачков. «Голод…» Мужчина увеличился в размерах, стал выше, массивнее. Длинные волосы собраны в хвост, который кончиком досягал самых ног. Голод был одет только в темные кожаные брюки, а широкую, мускулистую грудную клетку прикрывали бинты будто из стали. Сзади на таком же кожаном переплёте сверкал меч, а в руках он держал весы.       Последний из них был укрыт широким, чёрным плащом с капюшоном, а под ним виднелся скелет. Костяными пальцами в одной руке Жнец держал косу. А между ними шло неизведанное божество. Великая Матерь. У неё не было лица также, как и у Шепфа. Она являла собой Вселенную. Вместо одежды её тело покрывали волны дыма или же звездного сияния. Она передвигалась медленно, величественно и от её шагов по каждому из миров проходили вибрации. За Вселенной и её рожденными божествами следовали души. Сотни огоньков сверкающих, восставших призраков. Они смиренно следовали за ними ожидая Страшного Суда.       Я чувствовала каждый из нас хотел сбежать, убить, спрятаться, но крылья раскрылись сами будто кто то дёрнул за ниточки и мы неизбежно полетели за зовом Вселенной. Будто под гипнозом пополнили ряды бессмертных душ и ждали своей участи. Через некоторое время очнувшись от транса мы оказались у большого Алтаря на котором восседала Матерь, а возле неё стояли Всадники. Я наблюдала как вечные звёзды, которые обитали в людях, подходили к ногам Вселенной. Раздавался её голос не принадлежащей ни мужчине, ни женщине, оповещая о всех сотворенных грехах. После этого Матерь жизни одаривала их касанием и они отправлялись в одну из трещин. В тот мир, котором заслужили родиться заново или же исчезнуть в Небытие. Или вовсе соединиться с космосом. Вернуться в самое начало.       Пришла моя очередь и ноги сами потащили меня к Алтарю. Не по своей воле я упала на колени и склонила голову.       — Я знаю тебя, дитя моё. — вездесущий голос резанул мозг. Нервные окончания не понимали как воспринимать его. Я не поднимала глаз. — Ты посмела влюбить в себя двоих древних богов. — я не понимала злится она или нет. — Ты будешь наказана за это.       Один из Всадников дёрнулся вперед, но костлявая рука остановила его. Прикоснись Смерть к любому другому существу, тот давно бы скорчился в муках всего лишь от одного касания, но не Голод. Божество не так просто убить.       — Не смей. — загробный шепот Жнеца забрался в уши и неприятно запищал. Сияющее одеяние вокруг Матери исказилось, потянулось ко мне. Оно забралось в рот и начало душить меня. Я повалилась на колени, корчась от нестерпимых спазмов.       — Прекрати! — гаркнул Всадник и встал перед Вселенной, перекрывая взор. Бесплотный дым покинул моё тело, оставляя валяться у ног, как ничтожество. — Накажи меня за мою глупость. Девчонка тут ни при чём.       Блистающий пар мелко завибрировал, будто сама Вселенная хохотнула.       — Ах, мальчик мой. — нежный голосок убаюкивал. — Ты оступился. Знал, что богам нельзя поддаваться чувствам. — Голод дёрнулся словно от пощечиной. Братья не посмели встревать в разговор, только Чума ехидно ухмылялась. Возможно, она давно знала исход событий. Плотный туман будто погладил Всадника по щеке и опять метнулся ко мне.       — Но если я уничтожу эту невинную душу, кому будет больнее? Ей или тебе?       Я истошно закричала. Меня будто хотели вывернуть внутренностями наизнанку, искалечить вечный дух. По стенкам моей души пошли трещины. Я никогда, никогда не испытывала такой огромной боли. Я видела как Всадник подбегает ко мне и пытается ухватить, но я уже улетаю. Растворяюсь в чреве Великой Матери. Вселенной.