10. Вуаль

Лето 851 года

Эрен

Ожидание и раньше давалось ему с трудом. Из лагеря, что разбили в роще у побережья, хотелось сбежать. Было там и суетно, и шумно, а еще очень нервно. Даже приличное расстояние, на котором Эрен разместил палатку вдали от других, чтобы иметь возможность хотя бы ненадолго оставаться наедине с собственными мыслями, не помогало. Что-то должно было вскоре случиться, и затаенное волнение, предвкушение чего-то зловещего передавались от одного солдата другому быстрее ветра. Досталось и коням: животные вели себя беспокойно, строптиво — из-за близости к морю и жгучего зноя или правда чуяли приближение бури вместе со всеми, а то и получше хозяев-людей. Быть может, Эрен всего лишь подхватил общее настроение и томительную тревогу. Ему не сиделось на одном месте. Впрочем, в этом не было ничего нового или непонятного, он всегда был таким. И как только желание сорваться куда-нибудь пересиливало остальные — бежал. Седлал коня, никому ни о чем не сказав — почти тайком. Изучал окрестности, возвращался к морю. И так, спустя вереницу одинаковых дней, обнаружил немного дальше, в часе езды верхом от границ спасительной рощи, лес — тенистый и густой. Эрен не сомневался, что разведчикам о его находке давно уже было известно. Однако из-за неблизкой дороги по жаре да нехоженым тропам на той, дальней территории почти никто из них, видимо, не бывал. А в лесу Эрен нашел кое-что еще. И надеялся: в это укромное местечко даже разведчики еще не добрались. Исследовать округу не спешили: припасов хватало, фураж регулярно доставляли из-за стен, а внимание солдат было целиком сосредоточено на морском окоеме, пока пустынном. — Бросай все и поедем со мной, — шепнул он Микасе в один из дней, тихо подойдя и обняв — вкрадчиво, со спины, но упрямо, на виду у всех. — Хочу тебе кое-что показать. — Что? Сейчас? Смущена, сбита с толку — это он почувствовал по ее твердым спине, животу, рукам. И пускай стала вновь податливой так же быстро, Эрен помнил: нарушать приказы та не любила. Кто бы что ни думал, зная ее историю, помня все случаи, когда дисциплина разведчице Аккерман становилась не указ. Нарушала, но никогда — просто так, по собственной прихоти. Упрекала Эрена за тайные отлучки — не всегда вслух, достаточно было строгого темного взгляда и прямой линии алых губ, сжатых в нитку. — Сейчас. Увидишь, — отвечал Эрен кратко и таинственно, оставаясь непреклонным. Микаса не любила идти против установленного порядка — но с ним обойдет любой, самый суровый запрет, и он прекрасно знал об этом. — Лошади готовы. Вещи я уже собрал. — Вещи? — чуть нахмурилась Микаса, повернувшись к нему, но Эрен не растерялся и стоял на своем: — Увидишь. Едва покинув границы лагеря, а затем и рощи, Эрен пустил лошадь в галоп. Микаса — следом. Поначалу дорога петляла, но вскоре пошла ровней. Она вилась в параллель побережью, и, вглядевшись вдаль, можно было увидеть бирюзовую кромку океана, сверкавшую на ярком летнем солнце. Миновали и старый, заброшенный маяк — когда-то он, должно быть, служил гостям Парадиза, путешественникам, бороздившим моря, а после воздвижения стен — марлийцам. Но и те, по очевидным причинам, перестали в конце концов навещать верного стража берегов, заселенных кошмарными великанами. Высокий маяк стоял неприкаянный и забытый. Все это время он тихонько приходил в упадок, но продолжал охранять обезлюдевшие земли. Вид сооружения показался Эрену знакомым, когда заметил его впервые. Не покидало странное ощущение и потом. Но ни в чужих, ни тем более в собственных воспоминаниях маяка, этого или другого, Эрен не находил. Путь занял даже меньше тягучего, невыносимо долгого часа. Оставив коней у границ перелеска — по узким тропам и сквозь бурелом, что встречался местами, можно было пробраться только пешим ходом, — вдвоем они отправились дальше, вглубь. — И все же, куда мы?.. — Не любила Микаса и сюрпризы. — Уже близко. — С его губ не сходила упрямая улыбка. Микаса качала головой, но уголки ее рта — Эрен запомнил — дернулись вверх, едва заметно и как будто непроизвольно, случайно. Это оказалось легко — проще, чем он думал, — повести себя безрассудно и беспечно, совсем как в детстве. Утянуть Микасу за собой — тоже почти как в те, давние времена. Одноцветный, ровный шум, плеск хрустальной воды о грубые камни — еще не видя сквозь пряную листву и волглую зелень, Эрен догадался: они пришли куда нужно. Снова озорно улыбнулся, непохоже на себя — того, каким стал за последние год или два. Серьезным, молчаливым, угрюмым. Убрал в сторону ветви и, раздвигая пушистые колючие кусты голыми руками — мелкие царапины и проявиться не успели на вечно гладкой, неуязвимой коже, — пропустил Микасу вперед. — Вот теперь мы на месте. Водопад, пенистый и звонкий, с неглубоким озерцом у основания. По отвесной каменистой стене с острыми уступами падала, сбегая вниз, вода, чистая и почти прозрачная, словно таявшие на солнце кристаллы льда. Она была досадно холодная, немели кончики пальцев — Эрен успел проверить несколько дней назад, — но недолго поплавать и умыться было все же приятно. Кинув сумки на влажную землю, раздевшись на бегу, в один прыжок Эрен бросился вперед и нырнул с головой под гром разноцветных брызг. Микаса только ахнула, поднеся ладони к рту, а он развел руками: не в одежде же. Она колебалась. Подняла вещи с травы, отнесла ближе к воде. Эрен отвернулся, отплыл подальше, к стене из холодного камня. Нырнул снова, затем еще раз. Пока не услышал рядом, сзади, осторожный всплеск. Не решившись нырнуть с разбегу, как сделал он, или просто не захотев, Микаса мягко скользнула в воду, не нарушив сакральной тишины этого места, ничем не испортив его трепетной, непорочной красоты. Эрену претила мысль о том, что водопад, кроме них, найдет кто-нибудь еще. Или хуже — о нем узнает весь лагерь. Допустить этого Эрен не мог. Как, впрочем, и помешать. Вода — леденистая, колючая — доставала ему по грудь. Микасе — чуть выше, до линии ключиц, тонких и нежных. Волны пенились, искрили в лучах желтого солнца — изумруды и малахит, всполохи густо-зеленого огня, мелкой серебристой рябью пробегавшего вдоль зеркальной поверхности небольшого озерца. Оно казалось достаточно глубоким для своих размеров. Сам водопад не был высоким и бурным. Словно переливаясь через край, изящные дорожки ручьев убегали в глубь леса, достигая, должно быть, самого океана. — Хрупкий. Как стекло. — Микаса подплыла ближе к Эрену и остановилась у самого уступа, оглядев водопад снизу вверх. Подставила, сложив лодочкой, лилейные ладони под струи голубовато-прозрачной воды. Эрену вновь захотелось отвернуться — вопреки желанию смотреть, не отводя взгляд, — но он сдержался. Вслух согласился с Микасой, хотя сходства особого не заметил. Стекло было твердым, гладким и неживым. Его осколки ранили, пуская кровь, а могли и убить. Вода была прохладной и чуткой — и да, тоже могла и ранить, и отнять чью-то жизнь. И все же сравнивать их Эрен не стал бы. Но Микаса считала по-другому. Часто в самых обычных предметах и явлениях она могла увидеть то, чего не замечали остальные. Эрен всегда считал, что Микаса жила в своем, особенном мире, но с недавних пор уверился в этом снова. И стал относиться по-другому. Терпимее и мягче. Ревниво. Боялся однажды узнать, каким она видела — его. — Нет, — словно прочитав мысли Эрена, Микаса вдруг, склонив голову набок, принялась спорить сама с собой: — Как вуаль. И вновь, как уже бывало, Эрен ощутил: если ничего не сделать, прямо здесь и сейчас, Микаса исчезнет. Пропадет в своем, особенном мире, а ему оставит лишь кокон исчезнувшей бабочки. Осколки разбитого стекла с его кровью на острых гранях. Тонкую, прозрачную вуаль, сорванную, смятую, уже не скрывавшую собой черты родного лица. Но сделать что-нибудь Эрен так и не успел. Это Микаса убрала руки от водопада, повернулась, перевела взгляд — на него. Потемневший, почти черный, сумрачный и бархатистый. Ладонями провела ему по плечам, снизу вверх, остановив возле шеи. Прижалась грудью — к его, ледяная кожа обжигала хуже стылой воды, окружавшей обоих. Микаса была словно создана из снега, и каждый раз обнимая, касаясь, целуя — как перестать бояться, что в любой миг она может уйти? Оставив ему льдистые, незалечимые ожоги и глубокие шрамы. Он должен был оттолкнуть ее. Не буквально — лишь слегка отстраниться. Микасе и этого было достаточно. Она бы сразу все поняла. Должен был — но вместо этого обхватил руками, держа под острые ребра, вжимаясь пальцами, приникнув. Жадно изучал каждую черточку ее лица: точеный изгиб переносицы, выступающие скулы, линию подбородка. Наконец его взгляд остановился на ее губах. Так близко — Микаса не смотрела на него: прикрыв глаза, она тесно прижалась к его груди. Их дыхание смешалось, а потом и вовсе исчезло, словно оба в один миг перестали дышать. Он жалел и ненавидел себя и стыдился того, что не мог — боялся — сделать больше. И вновь будто прочитав его мысли, первой отстранилась она. Не сразу. Неохотно — и этого не скрывая. Поцеловала сама, притянув к себе, словно на прощанье, коротко и невинно. И это Эрен стал фигурой из снега и льда, а Микаса была теплая и живая. Настоящая. Храбрая. — Я выйду первым, — наконец, заметив, что Микаса начала мелко дрожать, кивнул Эрен в сторону вещей, оставленных на земле у водопада. Наспех одевшись, достав из сумки теплое покрывало — для нее, — отвернувшись, Эрен ждал, когда оденется Микаса. И не знал, почему не мог — не позволял себе — смотреть. Просто не умел иначе. Никто чужой так и не появился. Они с Микасой больше не говорили, и тишину вокруг, накрывшую их толстым стеклянным куполом, прерывало только мирное пение водопада. Оставалось надеяться, что так оно и останется как можно дольше, но надежда была хрупка. Когда Микаса была готова, Эрен подошел и завернул ее в покрывало, пытаясь согреть. Помог высушить волосы — хотя, очевидно, они успеют высохнуть на обратном пути и не вызовут любопытных взглядов и ненужных вопросов. — Домой? — Микаса спросила почти разочарованно, сдержав шумный вздох, рвущийся из трепещущих, точно крылья бабочки, легких. Словно Эрен не увидит, как сильно она хочет услышать: «Еще нет». Но Эрен кивнул: пора возвращаться. В конце концов, что бы о нем ни думали и говорили, нарушать дисциплину… Ладно, в отличие от Микасы поступать не по уставу он и правда искренне, по-настоящему любил. Однако, задержись они дольше, обоих могли хватиться. Тогда вопросов не избежать наверняка. И секрет водопада будет раскрыт гораздо раньше, чем Эрен того хотел бы. И они вернулись. И снова ждали вместе со всеми.