3

      Безлунная ночь. Вот оно, дитя тьмы. Бледное и тощее, в одной драной рубахе, копошит палкой остывающие угольки в кострище. Они испускают дух скопом искр, затем ветер прерий уносит их навсегда. Звёзды мерцали над пиками далёких гор. Скоро они погаснут, наступит время добычи, голода, боли. Она будет добывать ради семьи, и ей воздастся по заслугам.       Холодает, дитя встало в поисках крова. Но вокруг лишь чёрная пустота.       — Семья? — окликнула она прерии. Они молчали.       Дитя ищет следы, мрак скрывает землю. Хочет отыскать самую яркую звезду, но они запылали до рези в глазах. Она берётся за оставленную палку и вновь раздувает огонь, свет являет кровь на руке.       — Почему?       Почему руки испачкались? Или они всегда были такими? Чего она боится?       Дитя вновь старается подать зов, но равнин больше нет. Мрак пожирает ноги, небо стремится упасть.

***

      Будильник. Опять этот нелюбимый сон.       В окошке тёмно-голубое небо, скоро рассвет. Девушка поднимается к столику и неспешно закуривает. Достаёт вырезку с текстом, и после перечитывания поджигает от тлеющей сигареты. «Неофит…» — негодовала она. Идёт задание, всё уже согласовано; как вдруг ей подсовывают неопытного напарника. Будь он помехой или помощью, такие форс-мажоры весьма неприятны. Служительница одевается в штатское, обдумывая новую схему действий. Но, чего загадывать, сначала нужно увидеть подчинённого.       Проскрипев пару раз в пустых залах, девушка выходит в город. На улицах ни души. Одинокий трамвай постукивает о рельсы проспекта, заглушая каблуки пешехода. Все хотят выжать последнюю минуту отдыха перед работой. Оттого раннее утро дарит волшебное чувство, когда даже нет смысла оборачиваться — ни сзади, ни где либо не найдется встречного. Но всего через час город проснётся, волшебная тишина заполнится нескончаемой вознёй.       Служительница вышла к полукруглой улице. Фасады зданий пестрили вывесками различных кафе. Через дорогу напротив была нужная аллея, но место встречи перекрывали кустарники и куча декораций. Девушка ходила меж пустующих столиков в поисках ракурса. Когда позиция наконец нашлась, она огляделась и заняла место. Прохладный ветер перебирал её темные волосы. Она поправила чёлку, не отрывая взгляда с аллеи, затем послышался звук колокольчиков — из дверей вышла работница.       — Доброе утро, мисс! — сказала незнакомка, с ещё влажными после уборки руками — Простите, вы пришли очень рано, наша кухня не готова. Желаете чай, или кофе?       После заказа работница ушла, оставив клиентку наедине с мыслями.       Из-за грядущего конфликта работы становится всё больше, враждующие страны хотят ослабить друг друга перед атакой. В этом деле удивляют нисколько разработчики диверсионных планов, как их исполнители. Попасть во вражескую столицу не трудно, контролировать такой поток людей невозможно. Оставаться инкогнито в кишащем глазами городе и доставлять всем проблемы — это другой вопрос. Ни один стратег не учтёт всех деталей для такой работы, их импровизирует сам агент.       Цель задания обладает дьявольским умом, либо его покрывает весомое лицо. За всё время удавалось застать лишь последствия действий объекта, от подозрительно удачных краж до нестыковок в бухгалтерии. Одинаковый почерк говорит об одном и том же подозреваемом, профессионале, нацеленного на логистику восточных военных частей. То есть тех, что граничат с Домией и враждебным союзом в целом. Каким-то образом он знает о планах предприятий, причём все пойманные там сообщники оказывались мелкими сошками. Наиболее вероятная версия, о предателе в рядах Миреи, не имеет доказательств. Пока что.       На улице мелькнул прохожий. Он посмотрел на указатели и вошёл в аллею. Через плотные заросли видно, как незнакомец встал в её глубинах. Не окончив чай, девушка пошла к нему. Сбоку от аллеи была прямая тропинка к месту встречи, так что его разглядели издалека: молод, среднего телосложения, с популярной возрасту причёской и одеждой. Неотличимый от толпы таких же клонов студентов, идущих в институты или из него. И зачем-то решивший вступить на этот путь вместо построения карьеры.       Тем временем, незнакомец стоял боком. Когда он повернулся на шаги, его прежде безразличное лицо будто бы удивилось. Девушка продолжала путь, не подавая виду. Местные нередко удивляются кочевнице.       — Недавно узнал, что тот ресторан закрыт, управляющий на свадьбе — заговорил пришедший, когда они поравнялись.       — Прискорбно. — остановилась и ответила она.       — Я знаю похожий, как раз направляюсь туда. Изволите проводить вас?       — Буду признательна.       «Студент неофит...» — думала она, когда они шли в неизвестном направлении. Зачем выделять желторотика на дело такого масштаба? Что-то поменялось в планах, либо само задание. Можно было принять его за завербованную пешку, но приказ свидетельствует, что это именно сотрудник Канцелярии.       Девушка шла впереди, не подозревая о пристальном взгляде в спину. Радость пробивала наигранное равнодушие подчинённого. Он никогда не думал о возможности воплощать свои желания. Любые вольности сковывала должность, ему лишь оставалось стоически смотреть вслед уходящим радостям. Среди них досаднейшим упущением было то минутное очарование в соборе; казалось, потерянное наряду со всем остальным. И вот, на следующий день оно достигает его самого. Теплота разливалась от сердца до мыслей, чередуя то этот поворот судьбы, то упрёки себя за неуместные мысли.       Пара молча дошла до глухого переулка.       — Назови себя. — строго начала она.       — Энтони, мисс. — назвал он предписанный позывной.       — Почему тебя назначили сюда?       — Не могу знать. Только передали указание встретиться с вами.       — Скажи свою должность.       — …Наблюдатель. — ответил он через полсекунды.       Ему нельзя быть честным. Даже сейчас служебная формальность вклинивается в прекрасный образ.       — Понятно. — говорила она тем же тоном — Руфи, будем знакомы. Запомни, никакой самодеятельности. Делай то, что я скажу, и сохраняй холодную голову.       — Понял вас. — ответил он с нотой смирения.       В этой строгости читается раздражение. Естественная реакция на неопытного напарника, но почему-то с её уст это звучало весьма обидно.       Руфи подозвала извозчика, пара отправились в путь. Город просыпался. Рабочие и служащие в разных одеждах спешат на посты, пока их начальники ещё завтракают в домашнем уюте. Заведения уже открылись и принимают посетителей, оживленных, разговорчивых. А девушка смотрит в окно, совсем молчаливая.       Бездействие чревато. Подчинённый решил для начала «разведать» обстановку, он не намерен опять упускать шанс. Только не самую яркую радость в его жизни.       — Мисс Руфи. — обратился Энтони.       — Слушаю. — ответила она не глядя.       — Чем вы так огорчены?       — Не поняла? — повернулась к нему Руфи.       — Не думаю, что это только из-за меня. Вы рассержены чем-то большим.       — Не о том думаешь. — вздохнула она.       Руфи отвернулась обратно, недоумённая таким вниманием. Однако, всё же стоит посвятить его в курс дела.       — Идёт операция по выслеживанию недоброжелательной группы, — начала она — возможно, их поддерживают домийцы. Нужно установить их лидеров и подлинность теории, ликвидация вторична. Сейчас нам с тобой поручено найти следы их пребывания в обозначенном районе. Или даже застать там собрание, у них почти не осталось безопасных мест. В таком случае, они будут сопротивляться до последнего, их всё равно ждёт казнь. Я задержу их, пока ты вызовешь помощь. Запомнинаешь? — она оценивающе посмотрела на него после мозгового штурма.       — Запомнил. — сразу и спокойно ответил Энтони. — Однако, у меня нет контактов с нашими. Полиция подойдёт?       — Вполне. Но сразу обозначь им степень угрозы.       «По крайней мере, он серьёзен» — подметила Руфи. На фоне прошлой жизни новички часто ожидают чего-то сверхъестественного, впадая то в страх, то азарт. Вчерашний студент же просто вникает в свои новые обязанности секретного агента. Зря она так предвзято встретила его.       — Соседям стоило многих усилий хотя бы выяснить сообщников, — продолжила она — теперь наш черёд действовать. Мы не должны подвести ни их, ни безопасность страны. И в этот момент меня обременяют человеком без опыта. Думаю, теперь ты понимаешь моё настроение.       «Дело Сетоса?» — догадался Энтони. Он посвящён в него, но было бы незачем так углублять наблюдателя. Признание, может, сейчас и улучшит их взаимодействие, однако вызовет вопросы позже. Знающие раскусят, лучше молчать.       — Я не буду бременем. — сказал он.       — Надеюсь. Многие надеются.       «К чему они мне, многие…» — сейчас ему нужна только одна сидящая рядом. И она настроена против него, во что он делает свой вклад. Почему всё так выходит?       Осадок вклинивается в мысли, игноруя факт пребывания на миссии. Нужно сосредоточиться — он подчинённый, она его куратор; «Захват, допрос, ликвидация вторична. Цели организованы и мотивированы, в любой момент могут случиться жертвы. Почему же ликвидация вторична...?».

***

      Толпы идут по своим делам. Каждый с разными переживаниями, будучи внешне не отличным от другого. Не сказать, что под одним из сотен пиджаков есть тщательно скрываемые зверолюдские черты. В стране победителей не жалуют побеждённых, и первой причиной неприязни выступает несуразное, небогоподобное тело этих варваров, несущее в себе несуразный дух. История показала их кровожадную натуру, и современность доказывает неисправимость, когда все попытки привнесения им света встречают вооружённый отпор. Неспособный к просветлению должен быть ведомым просветлённого, что несёт на плечах их общее будущее.       Этим высоким идеям противостоит стремление мести. До скучного материальное, но достаточно искреннее, чтобы оставаться в сердце вражеского стана, за сотни километров от дома. Разбитая армия, снесённые идолы и произвол; сами реалии питают сподвижников надеждой на едва ли возможную победу, рождая одну безумную идею за другой. В их глазах это праведная месть, что на деле лишь агония последних патриотов. И пока деятели разных стран осуждают или поддерживают их действия, движение продолжает зарабатывать дурную славу — как среди страдающих от них людей, так и братьев зверолюдов, чьи условия жизни ужесточаются с каждой новой выходкой «мстителей». Но немногие покорённые понимают это. Большинство восхищены героями, из-за чего призванные усмирить пыл меры только разжигают ненависть к гладкокожим. Замкнутый кровавый круг с предсказуемым концом.       Двадцати двух летний служащий Даль Тёрнер возвращался со смены из дворцовой бухгалтерии. Последние девять зим он провёл среди бумаг, на досуге помогая прислугам с их работой. Бунтующие колонии похоронили без того плохую репутацию ксеносов в Мирее, теперь досуг стал его основной работой. Господы закрыли глаза на нежелательного в знак уважения к его усопшему отцу, а также опекунству чиновника финансовой палаты. Сирота бы сам давно вернулся на родину, но остался по заверению опекуна, что его лучший друг желал бы сыну спокойной жизни в стенах столицы.       Едва ли он был спокоен в стране, раздирающей его родной край. Связаться с родственниками невозможно, общение с местными полно предубеждений. Часто его терзало одиночество, ненависть и досада от собственной беспомощности; мыслей, что семьи стоят насмерть против тех, чьих лошадей он сейчас выхаживает. Даль мог бы отдать жизнь ради бесконечно более стоящей вещи. Одним весенним днём, ему наконец дали возможность искупить позор.       Шедший по жилым кварталам конюх завернул в глубины двора. Дойдя до нужного места, он на мгновение остановился. Первый шаг к переменам, вот в этом здании с выцветшим фасадом. Вместе с группой они нанесут удар по кормящейся их болью знати. Позже, сбегут в Домию через горные ущелья на провинциальных землях. Вступят в республиканский Свободный корпус, откуда при помощи связных распределятся в соседнюю к их родине страну. И, спустя один ночной переход, наконец встанут в ряды сопротивления.       Опекун сумел организовать для него лучший из возможных вариантов. Даль ценил доброту, что годами дарил ему единственный близкий человек, и было немного жаль покидать его. На прощание он исполнит свой первый подвиг, посвящённый тайному единомышленнику.       Однако сколь бы ни была сильна решимость, волнение заполняло всю его душу. Он не умеет обращаться с оружием, и никогда не стрелял в других. Что будет, когда этот момент настанет?       «Тогда я сделаю это» — твердил он, слепо веря своим словам.       Даль открыл дверь, морщась от затхлой вони. Дневные лучи явили следы давно прерванного ремонта. Вошедший направился вглубь коридора, где слух уловил разговоры в одной из комнат; вдруг скрипнувший под ногами пол заставил их притихнуть.       — Это я, Даль! — заявил он о себе.       Разговоры продолжились. Он подошёл к нужной двери, за которой его встретила группа людей. Глухое помещение под лестницей, с одной лампой и заваленным бумагами столом. Он неловко закрыл за собой и осмотрел присутствующих, только одно знакомое лицо.       — Даль Тёрнер, верно? Вы одни? — спросил его тот самый.       — Да.       Зрелый мужчина в костюме молча смотрел на него. Неровный свет сияет в глазах, подчёркивает скулы смуглого худого лица. Даль знал его, это их бывший консультант по деловым вопросам. Кто бы мог подумать, что он замешан в подобном?       — Вы очень похожи на отца, мистер Тёрнер. — сказал подошедший. — Я знал его ещё до вашего рождения. Соболезную утрате.       — Благодарю. — сухо ответил Даль.       — Почему вы здесь?       — Вы же... — опешил он — Знаете моё имя. Как мне казалось, значит вам известно и о моих целях.       — Смею предположить о них. Но я хочу знать, почему вы избрали их. Я ваш друг, и эти люди ваши друзья. — он приложил руку к груди, затем окинул ею окружающих — Нам важно услышать это.       Некоторые стали смотреть на него. Даль смекнул, о какой дружбе идёт речь. Он не одинок в своём рвении, и они также разделяют боль от происходящего. Эти люди настроены решительно, и хотят убедиться, что они могут ждать того же от него. Тёрнер воодушевлённо озвучил то, о чем ещё никому не говорил.       — Это моя семья. — начал он — Мой дом, моя богиня покровительница. Пусть я давно не был под её дланью, но благодарен за подаренную мне жизнь... За отца, за силу, что дала мне пережить его утрату, и помогает жить по сей день в этой холодной стране. Она заслуживает справедливой кары. Ради нас, и ради погубленных ею мужчин и женщин.       Даль хотел донести чёткую позицию, но эмоции превратили речь в сумбурное откровение. Он смущённо оглянулся, на него смотрели все в комнате.       — Ради Яхвы, брат мой. — добавил улыбнувшийся мужчина.       — У тебя есть опыт в битвах? — вдруг обратился один склонившийся над столом.       — Совсем нет... — ответил Даль. Тот цокнул, и вернулся к бумагам вместе с остальными.       — Не суть важно. — утешил мужчина — Настоящая сила скрыта в наших сердцах. Ваше, господин Тёрнер, сияет ярче звёзд. Зовите меня Амид. Насколько мне известно, вы имели должность в финансовом отделе?       — Да, я работал с формами и накладными. Но меня там давно не было, многое могло поменяться.       — Больше не допускают?       — Нет. — мрачно ответил Даль.       Точнее сказать: «пренебрегают», несмотря на годы исправной службы. Опекун втайне давал ему часть своей работы, но та информация хаотична. Вряд ли она будет им полезна.       — Прискорбно. — продолжил Амид — Однако, вы всё ещё при дворе?       — Да. В основном ухаживаю за лошадьми.       — Оно нам и нужно. Очень скоро Мирея провожает командующего на Ираду, в свою южную колонию. Вы сможете принять участие в подготовке конвоя?       — Постараюсь.       — Его маршрут нам известен. Вам лишь нужно узнать точное число и состав экипажей. Головные, замыкающие, вооружение, строй — словом, всё, что сможете запомнить. Затем передайте это мне.       — Как я найду вас?       Едва он окончил фразу, в коридоре вновь послышались шаги. Все насторожились, они не ожидали ещё одного гостя. Даль так и стоял, обернувшись, пока его не отодвинули. Когда дверь отворилась, в комнату вошёл высокий незнакомец. Руки в карманах шинели, шарф, шляпа; его наряд явно теплее нужного, к этому месяцу в таком не ходят. Даль с трепетом начал догадываться о его личности.       — Что то вы рано. — сказал Амид. Опознание гостя развеяло тревогу.       — Сроки переносятся, медлить нельзя. — ответил незнакомец монотонным голосом.       — Что это значит?       Тёрнер заметил, как всем вновь вернулась тревога, но уже другого толка.       — Они начали подозревать об ударе. — продолжил незнакомец — Досмотры строже, полиция участила патрули. Скоро они могут проверить и это место.       — Господин, вы же понимаете, что мы не готовы? Всё может оказаться зря! — Амид приобрел растерянный тон. Так странно смотрелось при его официальномом виде.       — Готовности не будет. Каналы перекрыты, к налаживанию новых станет поздно. Пользуйтесь тем, что есть — сейчас, или никогда.       Повисла тишина. Амид обвёл группу тяжелым взглядом, ему ответили молчанием. Они всё слышали, и пояснять здесь нечего. Без должной подготовки это дело будет самоубийством. Даже если они добьются цели, им вряд ли удастся уйти, тогда в случае ареста им обеспечена казнь. Даль не знал этих деталей, но глядя на них впал в собственное отчаяние. Страх неизвестности стал вытеснять боевой запал.       — Вы уже сделали для нас многое, — заключил Амид — Мы не вправе пререкаться. Пусть наша жертва не терзает вашу душу, господин Сетос.       «Это и в правду он» — немного ободрился Даль.       — Мы запомним вас. Храни нас Яхва. — сказал кумир детства, посылающий его на убой.       — Храни нас Яхва. — ответили ему почти в унисон.       «Храни нас Яхва» — запоздало подумал Тёрнер. Как давно он не слышал этих слов.       Говорящие пожали руки, гость удалился. Все принялись за обсуждения, мало о чём говорящие новичку — лишь о том, что он не имеет понятия, во что ввязался. Спустя минуту они начали по очереди выходить из комнаты.       — Амид, что значит «жертва»? — спросил Даль. Хотя он прекрасно понимал значение фразы, но не думал, что оно будет вот так сразу. Без предпосылок, без осмысления, к чему вообще всё должно привести.       Мужчина молча посмотрел на конюха. На мгновение опустил глаза, потом вновь обратился:       — Вы хорошо знаете город?       — Да…       «Ответьте же на вопрос, черт вас…» — требовал он безмолвно. Но тот лишь сказал ему свой адрес.       — Я буду ждать. Ваша миссия стала важнее прежнего, господин Тёрнер. А теперь извините, но я должен идти.       Амид вклинился в очередь и вскоре ушёл. Даль последовал за группой, после чьего-то замечания не задерживаться здесь.

***

             Вид на переулок из окна кафе. Наблюдателю было велено следить за дворами, пока старший агент отлучился по задачам. Ожидаемо, ничего не происходит, и вряд ли произойдёт вообще. Его оставили здесь, дабы не мешался под ногами. Стоило ли называться наблюдателем? Он способен на много большее, правильное распределение сил продвинуло бы дело.       Там временем, с одного двора вышло двое человек.       «Тогда это было бы нарушением приказа» — подумал Энтони. Командование запретило выдавать себя, пока выпускники приюта не выполнят первое общее задание. Эффект неожиданности должен гарантировать успех операции.       Двое с того же, в другую сторону.       Наблюдатель отметил внезапную активность, попутно предаваясь сантиментам. Где же остальные из приюта. Здесь, в столице, или раскиданы по стране? Он помнит, как Ева хотела отрастить длинные волосы, податься в театральное мастерство; как Адриан чертил механизмы по подобию птиц, грезясь летать с ними на равных. Многие мечтали о своём. Изменил ли мир их желания за этот месяц? Хотя, вряд ли, ибо мало что поменялось в нём самом.       Ещё трое…       Что-то не так. За десяток минут в том месте не было ни души, а теперь люди выходят скопом. Часть одета по рабочей форме, другая по среднему классу. В последней тройке видно смуглого иностранца. Теперь суетливого молодого человека, торопливо ушёл сам по себе. К сожалению, мисс Руфи не оставила средств связи. Всё это выглядит как упущенный шанс облавы.       Ещё один. Высокий, плотно укутан в шинель. Странно замёрзнуть при такой погоде, если только он не… Хладнокровный? По имеющимся данным, Сетос может быть зверолюдом из пустынной колонии, большинство её жителей ящероподобны. Но что ему здесь делать? Он, верно, связан с выходящими; тогда тот молодой человек мог стать свидетелем встречи, запуганным для молчания. Подозреваемый ещё недалеко, разумно проследить за ним. Но все эти умозрительные заключения — слабый повод для покидания поста. Ему чётко запретили самодеятельность, Руфи рассчитывает, что сейчас он находится именно здесь.       Энтони привстал и наклонился к окну. Он не спускал глаз с с уходящей фигуры. С каждой секундой таяла возможность закрыть дело двухлетней давности. Вот, он скрылся за углом на проспект. Прошла ещё минута — теперь его вряд ли можно найти.       Наблюдатель сел обратно и стоически смирялся с произошедшим. Начни он действовать, то нарушил бы два приказа сразу. К тому же, ситуация не до конца ясна, вмешательство могло иметь последствия. Срыв операции; или все эти люди попросту окажутся гражданскими; или Энтони и в правду задержит Сетоса, но слухи о молодом оперативнике заставили бы врага начать проверку, что поставит под угрозу других выпускников. По итогу, самым эффективным решением было бездействие. Какой абсурд.       В кафе вошли со знакомым стуком каблуков. Его окликнула старшая, и они пошли дальше по улице.       — Мисс Руфи, это важно. — догнал её Энтони.       — Говори. — ответила она на ходу.       — Высокая фигура в плотной шинели, лицо скрыто. Подозреваю, что ящер.       Она сбавила шаг.       — Что ещё?       — До него из одного двора выходили группы по двое-трое. Последним был напуганный юноша.       — Как давно видел шинель? — она встала и обернулась.       — Около трёх минут назад, уходил к проспекту.       Руфи зажмурилась, и с нескрываемой досадой взялась за переносицу. Какая забавная экспрессия от прежде холодной дамы, почудилось наблюдателю.       — Тогда его уже не найти. — вздохнула она — Покажешь тот двор?       — Идёмте.       После достижения цели она снова пошла вперёд. Порой куратор останавливалась и внимательно осматривала дома вокруг. Энтони следовал примеру, хотя и не понимал, что конкретно они ищут. С вопросами лучше повременить, Руфи была явно сосредоточена.       Пара прошла через арку в следующий двор, где взгляд девушки сразу нацелился на один неопрятный подъезд. Они встали перед ним, стена этого блока была целиком выцветшая. Руфи бегло осмотрела остальные дома и вернулась к ветхому.       — Так вот же оно… — сказала она вполголоса, и направилась внутрь.       — Мне за вами? — спросил напарник.       Она обернулась на пороге и указала на лавочки за садом.       — Сядь там и следи за дверью. Если кто-то войдёт, задерживай внутри.       — Понял. — ответили прежним тоном.       «Кажется, он воспринял буквально» — заметила куратор, которая просто хотела обезопасить новичка от авантюры.       Агент вошла и встала в гостиной. Крупицы пыли тихо кружат посреди облезлых стен. Убедившись в тишине, она отправилась изучать помещения.       Руфи кралась от двери к двери, стараясь смотреть под ноги, готовая выхватить револьвер из-за пазухи. Она вслушивалась в каждую комнату, пока не дошла до нужной. Посмотрела назад — длинный тёмный коридор, в гостиной лестница на ещё более тёмный второй этаж. Мёртвая тишина. Согласно проекту дома, глухая комната должна быть тут.       Руфи постояла дольше обычного, всё также ни звука. После взвешивания вариантов она взяла оружие, встала к стенке и резко толкнула дверь, та с грохотом ударилась о стену. Пусто.       «Они были здесь» — заключила агент, по рабочей лампе и зачем-то поставленному в центре столу.       Щелчок входной; она нырнула в комнату, выключила свет и бесшумно закрыла за собой. Вошедший топтался в гостиной, видимо в поисках чего-то. Вдруг раздался ещё щелчок.       — Ни звука. — приказал знакомый голос.       — Чего-о-…?       Дерзкий тон прервался кряхтением и глухим ударом о пол. Когда Руфи подоспела, младший агент сидел на спине тучного мужчины, заламывая его руку. Как он вообще опрокинул его?       — Да че я с-сделал-то? — еле проговорил лежащий.       — Кто это? — спросила куратор.       — Бродил вокруг и зашёл сюда.       — Да уйд...       — Тихо. — перебила она осажденного — Покажи мне его.       Энтони поднял скулящее тело, затем поволок к свету из окна, подгоняя ногами и болью в руке — без единой эмоции, четкими движениями. Пьяница, однако, не похож ни на кого из нужных.       — Уходим. — она вдруг убрала оружие и зашагала к выходу.       — Как поступим с ним? — спросил напарник.       — Оставь.       Он бросил его и вышел следом. Дверь спешно закрылась, оставив несчастного в темноте и недоумении.       Пара покинула дворы и направилась вдоль главной улицы. Девушка смотрела на входы в жилые кварталы, такие же, как у минувшего, изученные десятки раз одной только ею. Столько усилий было затрачено, столько возможностей упущено из-за надуманных политикой обстоятельств. Прямо сегодня она могла раздавить змею, бывшую всего лишь в шаге от неё. А теперь уже поздно.       Их находка вызывает вопросы к командованию. Также их вызывает и подчинённый, чьи умения явно не соответствуют должности. Она нашла тихий закоулок, где решила разобраться в ситуации.       — Почему ты посчитал важным человека в шинели? — спросила она его.       — Он подходил под приметы известного диверсанта, и вышедшие люди могли быть сообщниками. Вы как раз говорили о возможности застать их собрание.       «Знает. Значит это и вправду Сетос. Уходит из-под носа, вот так просто, из-за меня…» — сокрушалась она.       — Ты хорошо осведомлён для новобранца. — продолжила Руфи.       — Просто изучал материалы.       — Материалы... И просто можешь напасть на подозрительную личность вдвое больше тебя. Повалить его на пол и угрожать без тени волнения. По одному слову бросить и пойти за мной, будто ничего не произошло. Случись осада здания, ты бы, верно, пошёл в атаку по моей команде.       Энтони смутился, была ли это похвала или упрёки. Но в одном он точно оплошал. Превысил заявленные возможности, что навлекло ненужное внимание — чего и опасался изначально.       — Это наша работа, мисс. — ответили невозмутимо.       — Не находишь её странной для мальчишки-студента?       «Знающие раскусят — вторил он себе — Молчи в тряпку, ни слова больше».       — Что-то ты умеешь, но не врать. — продолжила Руфи — Не хочешь рассказать о себе? Не заставляю, мне лишь любопытно.       Загоняют в тупик. Вспомнились слова мистера Томаса о даче ложных показаний. Ведь тут и вправду можно рассказать что угодно.       — Боюсь, это слишком долгая история, мисс. И скучная. — добавил он через полсекунды, выудить время на продумывание легенды.       — Хорошо, оставим. — её пробило на смешок от столь оригинального оправдания. К счастью, далее она сменила тему — Знай, что сегодня ты продвинул дело. Мы нашли их последнее логово.       — Почему не обыщем здание?       — Нет смысла, и это не наша забота. Лучше выжги в памяти каждую деталь человека в шинели, он — наша главная цель.       — То есть, это был объект. И я просто смотрел, как он уходит?       — Не казни себя. Это моя вина.       Иронично, когда слабое звено оказывается полезнее целой сети связных. Пусть он увидел цель по воле случая, но всё-таки доложил о ней, не стал своевольничать, и вдобавок прикрыл ей спину.       «Но почему мы ходили кругами? — озадачилась Руфи — Наводка под контролем верха не может так часто ошибаться. Будто дело нарочно затягивают. — она повернулась к напарнику, тот осматривал улицу. На мгновение их взгляды встретились, и тот спешно отвернулся. — Нет, вряд ли он в курсе. Ещё непонятно, кто он и что на уме, такие обсуждения могут иметь последствия».       — На сегодня всё, — подытожила она — мне нужно сообщить о случившемся. Есть вопросы?       Их было миллион и масса, к столь опытному сотруднику. Но когда он хотел задать первый, мысль вдруг перебило. Из глубин души всплыл другой вопрос. Довольно глупый, неустанно рвущийся, сильнее всех попыток умерить его; а время идёт, её сапфировые глаза во внимании...       — Скажите, как вас зовут? — поддался он сердцу.       — Зачем тебе это? — удивилась она — Возможно, мы не увидимся.       — Поэтому мне нужно знать. Не хочу, чтобы эта встреча была последней. — ответил Энтони, стараясь сохранить формальный тон.       Какие странные слова. И они не относятся к делу, как заметила Руфи, ведь он бы не стал волноваться от сугубо рабочей темы. Даже неясно, как реагировать на это. Ей решительно незачем выдавать себя, но раз он просит, пусть это будет наградой за сегодняшнее.       — Розалин. — ответила она мягко.        Лицо подчинённого растаяло, расплывшись в искренней радости, какой она ещё ни у кого не видела — не от её имени точно.       — Мисс Розалин... — повторил он с улыбкой. — Спасибо. Олаф.       Она невольно «угукнула» в ответ. Напарники обменялись кивками и разошлись.       «Чудной. В самом деле, что за краски…» — думала Розалин, не замечая красок у себя самой.

***

      Роскошный конвой готовился к скорому шествию. Десяток машин и всадников, скромно украшенных по военной строгости, но достаточно грациозных для виновника акции. Крепкий мужчина средних лет шёл вдоль колонны в сопровождении двух офицеров, одним своим видом ввергая часовых в железную стойку «смирно».       Генерал Люций отправляется в плавание на Ираду, с целью возглавить гарнизон южной колонии. Среди всех прочих, именно эта колония вызывала горячие споры на всех уровнях власти. Являясь скорее плацдармом для флота, чем богатой ресурсами землёй, эти несчастные скалистые берега были черной дырой в бюджете империи. Одно лишь снабжение вызывало неприятные затраты, а укрепление и частые ротации вовсе вытягивали все виды ресурсов, столь желанных на других направлениях. Когда-то к ней питали большие надежды на дальнейшую экспансию по материку зверолюдов. Но ныне, когда Ирада оказалась крайне неблагоприятным местом, а над Средиземьем нависла война, её завоевание отошло на далёкие планы.       — Мы многое теряем. — сетовал один из офицеров — Будто эти двулапые решат вернуть земли? Да ни в жизни, они резали и режут друг друга. Что же до восточных…       — Прошу вас, хватит. — прервал Люций. — Мне хватает этого на собраниях.       — Извольте, восточный флот может объединиться, — рассуждал второй — но любой их манёвр будет зажат в клещи. И они понимают это. Ирадский порт гарантирует защиту наших берегов.       — Господа, — обернулся Люций — при всём уважении, хватит ворчать. Приказ подтверждён, и мои мысли заняты выполнением воли нашего Высочества, а не сокрушениями о её грамотности. Время слов прошло, теперь запоют штыки.       — Просим прощения. — вполголоса отозвался один из них. Странно было смотреть, как двое седых господинов робеют перед годящимся им во внуки.       Занятый делом конюх наблюдал исподлобья. Приставленные к работникам часовые следили за каждым их движением, особенно когда поблизости была такая персона.       «Тот, кого скоро не станет — размышлял Даль — Делает ли это меня убийцей?» — риторически спрашивал он себя. Очевидно, что да, но убийство ради мести за богиню и её подопечных. Посчитает ли она это грехом, когда придет час?       — Маршрут без изменений? — сменил тему офицер.       — Изменения есть. — заявил генерал — Довезите меня сразу в порт, не нужно церемоний.       Офицеры опешили.       — Это не совсем вежливо, господин. — упрекнул один из них.       — Я это прекрасно понимаю. Но на кону вещи куда важнее банкетных залов. Последние донесения откровенно не радуют, мне нужно поскорее прибыть на место. — он продолжил путь, говоря не глядя — Что до гостей, есть тысяча причин моему отсутствию. Огласите им любую.       — Значит, конвой распустить? — догнали его.       — Именно так. Выдвигаемся завтра, приготовьте отдельное судно.       Конюх застыл на секунду, затем продолжил расчёсывать животное. На фоне множества шумов пауза не была замечена.       По окончанию смены прислугу выпроводили строем на улицу. Вместо ожидания транспорта, Даль отправился пешком, по уже редеющим вечерним улицам. Его тень сновала под светом фонарей, то растилаясь, то вновь собираясь в одну точку. Об изменении планов сейчас знал только он, и от его доклада зависят дальнейшие события. От поспешного решения пойти пешком, от быстроты ног, вразумительности того, как он перескажет услышанное.       Конюх ускорялся, вскоре вовсе перейдя на бег. Улица за улицей, пришлось остановиться для передышки. «Но можно ли сейчас отдыхать?» — вдруг осенило его. Невзрачному слуге выпал шанс изменить ход истории. Чем позже будет сообщение, тем ниже их шансы на успех. Собравшись духом, он рванул, сквозь жжение в груди и ломоту в теле.       Топот разносился по пустому двору, лестничным пролётам, затем в дверь одной из квартир обрушились настойчивые удары. Внутри что то сердито сказали. Готовилась ещё серия ударов, но пришедшему успели отворить.       — Мистер Тёрнер? Что такое? — встретил его Амид.       — Это... Важно... — выдавили сквозь одышку.       — Заходите.       Амид спешно впустил Даля. Дверь закрылась, подъезд вновь погрузился в тишину.       — Люций едет… Уже завтра. — докладывал Тёрнер — Не знаю, каким путем. Говорит, хочет поскорее добраться. Сказал выделить ему отдельную лодку.       — Вы уверены? — встревожился Амид.       — Сам от него слышал… Час назад.       Глаза Амида округлились. Он невольно взялся за голову, и начал расхаживать по прихожей.       — Всё против нас. — бормотал он — Не одно, так другое, всё против нас... Вся ставка была на банкет, а теперь она не имеет смысла.       В таком настроении он удалился куда-то в комнаты. Даль сел на пол, не в силах надышаться. Чуть позже хозяин вернулся со стаканом воды.       — Мистер Тёрнер, сон отменяется. — сказали ему, протягивая воду — Боюсь, сейчас нам всем придётся побегать. Передохните, и слушайте внимательно.