5. Глава II: Глаз бури

      — Это выше всех пределов! — гласил маршал со своего места — Мы должны провести показательную кару!       — Ваши бездумные экспансии привели к этим последствиям! — отвечал премьер-министр с другой стороны.       — «Экспансии» подготовили почву к встрече домийской агрессии!       Капитолий Фюрнеса в полном сборе. Сотни голосов отражались от высокого потолка к круглому столу, где представителям двух канцелярий приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Первая канцелярия включала гражданские министерства, вторая генералитет и вооружённые силы. Также был представитель третьей, внутренних войск, обычно сохранявший молчание; ему известно больше этих двоих вместе взятых.       Собравшиеся всегда имели тему для ссоры. Все их высказывания были столь же громкими, как и пустыми. Они выступали скорее слушателями, способными повлиять на что-то только общим недовольством решением трона. Обычно двору удавалось найти компромисс, потому все надеялись на его благоразумие. Но этот день отличался от других. Военные, министры и чиновники, у всех на душе сиял отблеск тревоги. Перед ними развернулась стена неизвестности, у которой имелся шанс худшего исхода. И ничьи средства, ничьи связи не могли повлиять на это.       — По законам благородства мы имеем полное право на возмездие, и никто не осмелится мешать ему! — не унимался маршал в споре с премьером.       — Ничто не помешает им разорвать контракты и удушить нас!       — Тишина! — раздалось с дворцовой стороны.       Зал быстро утих, внимание обратилось на эхо шагов. Сидящие у входа смотрели в след генералу Люцию. Когда он подошёл к своему месту, часть присутствующих встала, остальные из приличия потянулись следом. Не сдвинулись только дворцовые и один старик за круглым столом, прикрывающий лицо рукой.       — Ваша светлость, генерал Лекс Люций. Имею честь присоединиться к собранию.       — Приветствуем вас. — сказал безликий голос.       Заняв место, Лекс закрыл глаза. Нужно сохранять холодный ум. Некоторые не любили его прямоту, задетая гордость волновала вельмож больше процветания страны. И вот, все они здесь, злорадно перешёптываются, хотят закопать его ради минутного тщеславия.       — Генерал Люций, — обратился к нему один из советников — как вы понимаете, срочный совет созван не только из-за покушения на вас. Это крупное несчастье на фоне грядущего кризиса. Вместо положенной церемонии отбытия вы изволили нарушить всю организацию, чем способствовали произошедшей катастрофе. — советник выдержал паузу в ожидании ответа, но обвиняемый сохранял молчание — Судьба порта на южном материке, безопасность граждан и границ Мирейской империи, лежат на вашей совести.       Конечно, во всём виноват крайний. Козёл отпущения, что должен отвлечь гнев за общие грехи. Через много лет, возможно, историки установят подлинных преступников. Но здесь и сейчас они являются авторитетом, волею судьбы ставшими во главе его страны.       — Я принимаю сказанное и имею оправдание ему. — ответил Лекс — Но извольте продолжить слушание в присутствии Его Величества — моего покровителя и нашего судьи.       — Его Величество покровитель всех нас, генерал... — сдержанно сказал другой советник.       Лекс промолчал. Нет ничего слаще уязвлённых самодуров.       — Император занимается иностранной делегацией, — продолжил первый — Его Величество прибудет позже. Пока мы имеем возможность проработать наши речи.       Более они не приставали к обвиняемому.       Испокон веков Мирея и Домия имели натянутые отношения. Особенно обострился вопрос о принадлежности герцогства Лавении, за которое и назревает пресловутая война. Но истинная проблема куда серьёзнее: Мирея состоит в западном Альянсе, а Домия в восточном Содружестве. Их участники имеют собственные счёты друг к другу. Формально, делёжка герцогства станет конфликтом двух союзов, и это запустит полномасштабную войну по ширине всего Средиземья. В случае проигрыша, победители будут судить зачинщика этой бойни, и вину за такую ответственность возлагают на Люция. Ведь теперь Империя должна сделать шаг. Потрясённое общество не позволяет игнорировать покушение, иначе авторитет трона пошатнётся — как среди своего народа, так и на мировой арене.       Кто-то подошёл к круглому столу. Он наклонился к уху старика, тот опустил руку. Теперь Лекс узнал Фредерика Холла, замглавы Третьей канцелярии; глава, видимо, на делегации с правителем. Фредерик вдруг встал и обратился ко двору.       — Уважаемый совет, прошу разрешения откланяться для встречи с Его величеством. Вопрос не терпит отлагательств.       Ожидаемо, его отпустили. Он покинул зал, после чего направился по коридору, мимо убранства из янтаря и тёмного дерева. Словно дополнявшие их гвардейцы походили на статуи, если бы от скуки не провожали гостя взглядом. Тот не замечал их, занятый глубокими думами.       Фредерик не был настроен против Лекса. Напротив, сейчас он даже благодарен ему. Один из двойных агентов, Сетос, представляет немалую угрозу. Он слишком долго работал в Мирее, покрываемый канцелярией от своей же контрразведки. Его задачей было учинить эту акцию, оставив доказательства на причастность Домии. За это Мирея бы выдвинула невыполнимое требование и получила резонный повод к конфликту. Но вместо компромата, произошла лишь перестрелка с невнятными мигрантами посреди столицы.       После такого провала ему точно нет здесь места. Не совсем ясно, зачем он сбежал в Лавению. С той стороны её границы даже более закрыты, чем с мирейской. А поскольку связи не налажены, Сетос задержится в герцогстве на какое-то время. Вне сомнений, Республика попытается найти его и завербовать на любых условиях, того, кто глубоко понял структуру и привычки врага.       Это единственный шанс, чтобы устранить его там раз и навсегда. Первое задание для их секретного оружия.       

***

      Лекция по фармацевтике прервалась распоряжением. Оно велело в течение суток явиться по адресу в Биссаме, приграничном городе герцогства — ни больше, ни меньше. Едва знавшему свой район теперь нужно добраться до другой страны. Томас быстро организовал отправку, благо среди знакомых кто-то ехал в попутном направлении. Позже он подал запрос в канцелярию на пояснение этого распоряжения, ответа не последовало. Видимо, про состав задания придётся узнать постфактум.       В пути Олаф расспрашивал о том городе. Не подозревающий водитель в красках говорил про места, что могут быть интересны молодому «учёному» и ожидающим его «коллегам». Как выяснилось, Биссам это город контрастов. Помимо множества учреждений и старинной архитектуры, у него есть тёмная сторона. В него стекаются дороги из стран обоих союзов, открытость герцогства обеспечивала огромный объём торговли. Пропорционально объёму росла и доля контрабанды. Его чёрный рынок мог предложить что угодно, кроме рабов, лишь по причине трудности их сокрытия.       Так было до недавнего времени, пока трения востока и запада не достигли опасных высот. Закрытие границ оставляет город ни с чем, точки сбыта также начали коллапсировать. Товар срочно перевозят либо распродают, после чего отмывают выручку с помощью местных бедствующих магнатов — об этих нюансах водитель уже не знал, зато пассажир расширил для себя их предысторию.       Дальнейшая поездка проходила в тишине. Цивилизация давно позади, вокруг были только бесконечные леса. С одной стороны они возвышаются в горы, с другой чередуются холмами и степями. Олаф думал, до чего же всё таки огромен мир. Шестьдесят километров в час; он увидел десятки и сотни километров необузданных земель, в пределах всего лишь одной дороги. Порой проскакивали глупые мысли: зачем страны дерутся за территорию, без того имея такие просторы? Они отгонялись заученными доводами, но теперь нахлынули сильнее обычного. Идеи, политика, питающая их экономика — по сути проблемы, придуманные людьми сами себе, мир существовал без этого немыслимое количество лет. Из-за амбиций человек искусственно ограничивает свои шансы на выживание. Хотя в отличии от зверолюдов, объединению его вида буквально ничего не мешает...       Пассажир задремал. Водитель растолкал его уже на подъезде к Биссаму. В глаза бросились узкие улицы и невысокие дома, архитектура и в правду старая. Он спросил у водителя о нужной улице, тот кое как объяснил дорогу и высадил как можно ближе к ней.       И вот он здесь. Посреди незнакомых лиц в чужой стране. Олаф не имел понятия, в чём будет цель задания. По крайней мере, благодаря рассказам попутчика он уже выстроил легенду о своём приезде. Немного осмотревшись, приезжий отыскал указатели и пошёл по ним, в большой надежде не заблудиться. На перекрёстке с регулировщиком пешеходы ожидали сигнала к движению. Один из них явно выделялся ростом, из под шляпы торчал пышный седой затылок. При ближайшем рассмотрении между полами фрака обнаружился хвост, блестящий под лучами солнца. Олаф сделал шаг в сторону, видно кончик чёрного носа — это прямоходящий волк. Считается ли его затылок волосами, или это продолжение шерсти...? Внимание вновь приковалось к хвосту. Почему-то от него было не оторвать взгляд. Ухоженный, как у питомцев аристократов, только в разы больше, а его владелец может и сам выходец из знатных кругов. Диссонанс вклинивался в мысли, пока все наконец не пошли дальше на разрешающий сигнал.       В приюте им говорили о зверолюдах, биологии и специфике работы с ними. Но почти за двадцать лет они видели их вживую лишь дважды. Некоторые мирейцы, вероятно, не встречаются с ними на протяжении жизни.       Спустя время нужный адрес был найден. Многоквартирный дом, не отличимый от других, пыльные пролеты давно не подметались. Он прошёл к номеру и постучал, вскоре послышались приглушённые шаги.       — Кто там? — спросили за дверью.       — Друг с запада, из столицы. — предписано ответил Олаф.       В дверном глазке мелькнул свет, затем щёлкнул замок.       — Проходите, дальше по коридору.       Его встретил незнакомый мужчина средних лет. Уличная одежда, пустующая квартира: видимо её сняли только для этой встречи. В конце коридора была кухня. За столом уже сидел парень, и девушка с длинными каштановыми волосами, которую Олаф вспоминал на днях. Все трое на мгновение замерли.       — Прошу, садитесь. — сказал из-за спины мужчина. Пришедший сел к остальным, старший остался на пороге. — Повторюсь для несведущего, меня зовут Джордж, я ваш временный командир. Оставайтесь здесь, я всё объясню позже.       После представления он ушёл в соседнюю комнату, оставив троицу наедине. Висела тишина. Прямо как в приютные годы, когда компания была настроена серьёзно. Это всегда раздражало Олафа, словно детский лепет перед сущей мелочью. Надо их отвлечь. Он принял непринуждённую позу, затем повернулся к девушке:       — Всё же отрастила волосы. — обратились к Еве. Безо всяких приветствий спустя месяц разлуки, на брифинге их первой миссии. Невольный смех пробил тревожность пары, теперь перейдя в искренний. План сработал.       — Сразу к делу, ты не изменился. — ответил Марк — Какой позывной тебе дали?       — Энтони.       — Эшли. Она — Алекс. Заметьте, это имена мирейского происхождения, хотя наши собственные иностранного. Непонятное решение.       — Полагаю, это нужно для упрощения внедрения. — сказала девушка, поглаживая свои локоны — У настоящих имён нет закономерности, мы будто из разных краёв. В худшем случае можно представиться мелкой сошкой, в Третьей канцелярии почти нет иностранцев.       — Вы первые, кого я увидел с тех пор. — признался Олаф — Встречали других?       — Нет. — ответила Ева — На днях я заметила одного из наставников, но не уверена.       Она вгляделась в Олафа, тот пребывал в самом обычном настроении.       — Ол, ты не волнуешься? — спросила девушка.       — Не совсем. С чего бы?       — Мы не знаем ни города, ни людей. И здесь среди них запросто может оказаться враг.       — Просто не говори о себе лишнего. — рассуждал он обыденным тоном — Начни с нужных знакомств. Обычно местные знают о бытовых вопросах, а приезжие о вещах первой необходимости. Исходи из того, что тебе нужно.       — Прямо таки системный подход. — отметил Марк.       — Общество есть система. Если понять законы, в ней можно легко ориентироваться.       «И это он отличился по боевой подготовке. Маньяк чёртов». — подумал Марк.       Опять повисло молчание. Каждый про себя удивился, что им было не о чем говорить после стольких событий в новой жизни. Либо же, в преддверии будущих у них не было настроения вдаваться в сантименты.       — Видели зверолюдов? — вновь начал Олаф.       — Отвратное зрелище. — сразу высказался Марк.       — Я встречала их на окраинах. — продолжила Ева — Эти приспособленцы только притворяются цивилизованными. Стоит нам проявить слабину, они собьются в стаи и начнут террор.       «Какие зловещие слова от такой миловидной девушки» — подумалось Олафу. Он, однако, наоборот находил забавным контраст между пропагандой и реальностью. Неимоверные демоны с картин и книг, вот они, ходят на работу неотличимо от людей. Может, Ева с Марком просто высказались в широком плане. Тут судить не о чем, местные звери давно ассимилированы. Но их одичалые сородичи продолжают жечь флаги Миреи, ибо заместо обязательного образования хотят жить в мире рабства и публичных казней. По большому счёту, из-за различных проблем им не рады даже люди стран Содружества, о каких бы дружбах народов там не кричало правительство. Потому не факт, что городские ксеносы не перейдут к повстанцам при первой же возможности.       Вернулся Джордж с листом в руках. Он облокотился на столешницу у плиты и начал зачитывать его.       — Приступим... Ликвидация — ящер Сетос. Возраст около сорока лет, рост метр восемьдесят, скрывает лицо под головным убором и воротом тёплой одежды. Прибыл в город Биссам герцогства Лавении, цель прибытия неизвестна. Задача актуальна до подтверждения устранения, либо отмены руководством. Приближение к границам стран Содружества на 6 километров категорически запрещено. В случае побега объекта в одну из стран-участниц, задача будет провалена. Объект опасен и владеет колдовством, преследовать в одиночку не рекомендуется. — Джордж скомкал листок и скрестил руки — Чтобы вы знали, вчера он убил трёх пограничников и сжёг их тела вместе с постом. Это только три убийства из десятка, которые приписывают ему лично. Так что, если увидите его, сразу зовите подмогу. Иначе загубите себя и всю операцию. Вопросы?       — Как мы свяжемся друг с другом? — спросила Ева.       — Связь будет, каждому из вас полагается опытный сотрудник для работы в парах. Отсюда идите сразу по своим квартирам, адрес выдам. Думаю, там они сами найдут вас. Ещё вопросы? — присутствующие молчали — Хорошо. По местам.       Им выдали бумажки с написанным там адресом. Троица одновременно встала и покинула здание, потом также безмолвно разошлась. Олаф представлял первое воссоединение иначе. Как именно, трудно сказать. Возник встречный вопрос — чему он, собственно, радовался больше? Встрече со знакомыми, или её значению; тому, что все те годы стараний теперь будут оправданы?       Погода омрачалась. Растущий тёмно-синий горизонт предвещал солидный дождь. Приезжий продолжал идти по указателям, время от времени спрашивая дорогу у прохожих. Через десяток минут отель наконец был найден. Расположение у вокзала навевало плохие предчувствия, что его опять поставят наблюдателем.       На пути к ресепшену он осматривал интерьер. Бордовая отделка старалась выдать себя за дорогое дерево, а не крашеную фанеру. В кресле у окна сидела женщина с газетой, закрывающей верхнюю половину её тела. Олаф бы прошёл мимо, но кожа её рук была до боли знакомой. Он невзначай свернул к окну, чтобы затем рассмотреть её со спины, как вдруг над сводкой новостей выглянула пара синих глаз.       — Вы тоже здесь? — удивился Олаф.       Розалин сложила газету на колени.       — И я здесь. Приветствую.       — Рад увидеть знакомое лицо. — в отличие от предыдущей встречи, этой он и вправду был рад.       — Вот как? Мы же едва знакомы. — она склонила голову на руку.       — Можно исправить это.       Его хватила неловкость от таких слов к старшей по должности и возрасту. Розалин ухмыльнулась, отложила газету и встала.       — На самом деле, и вправду можно. — сказала она, потянувшись — Тебе уже всё объяснили?       — Да. Но как так сложилось?       — Раз уж меня включили сюда, то я решила выбрать проверенного напарника. Кажется, ты шёл в свой номер, тебе что то нужно там?       — Полагаю, уже нет.       — Тогда идём.       На всякий случай Олаф забронировал номер и взял ключ с собой. Они вышли из отеля и направились вдоль улицы. Как тогда, он вновь смотрел ей в спину; правда, эмоции были уже не столь бурными. Розалин иногда доставала свёрток бумаги, это оказалось картой города. Какое-то время они плутали, в итоге вернулись обратно, дождались автобус до центра города и сели на задние сидения. Она развернула свёрток и показала попутчику.       — Смотри. Можешь разобрать? — спросила она вполголоса.       Он взял полотно с одной стороны. Карта Биссама, по некоторым дорогам небрежно проведены разноцветные линии, рядом указаны четырёхзначные числа. Вероятно, это ориентиры, но без контекста понять невозможно.       — Я тоже. — сказала Розалин, не дождавшись ответа — Как мне сказали, это места возможного появления объекта. Разные цвета означают разные дни, цифры это время суток. Как видишь, с каждым днём линии уходят дальше на восток, в сторону Содружества.       — Он перебирается по точкам сбыта? — предположил Олаф.       — Вероятнее всего. Заметает следы, или собирает средства перед побегом. Наша линия вот эта. — она указала на вторую от начала — На этом маршруте мы должны организовать слежку и перехватить его.       — Это абсурд. — заметил Олаф — Одна пара не уследит за всем кварталом.       — Так оно и есть... Наверно, помимо нас Канцелярия задействовала куда больше ресурсов. Иначе я не понимаю, чего от нас хотят.       Автобус встал на перекрёстке, стало слышно щёлканье капель по окнам. Если сорвётся дождь, к нехватке сил ещё прибавится ограниченная видимость.       — Что нам делать сейчас? — спросил он.       — Выбрать позицию, в запасе целый день. Есть предложения?       Олаф пригляделся. Первая половина маршрута пролегает через старую часть города, паутину улиц безо всякой системы. Ориентироваться там будет невозможно. Очевидно, для слежки подойдут простые и широкие дороги второй.       — Чуть дальше середины, либо в конце. — он обвёл участки пальцем — Сперва найдём место, потом изучим окрестности. В идеале, отыщем и пункт объекта.       — Для такого нужно знать языки. Мирейцев здесь немного.       — Я их знаю. Я вырос... В многоязычной семье.       — Почему ты не сказал? — посмотрела она с упрёком. — Мы бы сейчас не ходили кругами.       — Вы не спрашивали.       Шофёр автобуса объявил о конечной остановке.       — Ладно. — подытожила Роза, сворачивая карту. — Пока не разделяемся, так недолго потеряться.       Их маршрут начинался как раз от центра города. На узких улицах делать было нечего, и они пошли дальше. Северная часть строилась во времена экономического роста, потому архитекторы постарались сделать её удобнее для больших потоков людей и транспорта. Теперь нужна позиция с обзором. Высокая, по возможности с укрытием от непогоды. Они вышли на площадь мэрии и стали смотреть вокруг.       — Комната. — сказала Розалин, глядя на треугольные теремки в крышах зданий. — Чердак с видом на мэрию будет весьма кстати.       Олаф тоже посмотрел на них.       — Будем искать аренду?       — Найдётся, сделаю звонок начальству. — она вновь достала карту — Но это может занять время.       — Тогда я займусь осмотром улиц. Встретимся в определённом месте?       — Нет. Сделаем прагматичнее. Сначала найди мне букет цветов, побольше и поярче. Потом можешь идти.       — ...Зачем?       — Я выставлю его у окна. Когда закончишь, найдёшь и придёшь в эту квартиру.       Она указала, куда нужно принести букет, и он отправился выполнять неординарную задачу.       С помощью местных вскоре удалось выйти на торговый переулок. Судя по вывескам, в нём есть магазины на какой угодно ассортимент. Местами по пути встречались мелкие лавки, вероятно, нелегальные. Олаф запомнил где они находятся, чтобы позже попробовать связаться с подпольным миром.       Цветочный магазин встретил множеством контрастов. Мебель и стены были заставлены яркими бутонами разных форм. Часть лежала разложенной, другая рассаженная в горшках.       — Здравствуйте, мсье. — встретила его молодая продавщица, на домийский манер.       — Добрый день. Мне нужен пышный букет, с яркими, как вы, бутонами.       — Полно вам! — рассмеялась она — Это для декорации, или подарка?       Он призадумался. В казалось бы простую задачу пришла затейливая идея.       — Подарок. Давайте... Набор из белых и синих.       «А вдруг ливень? Синие не разглядеть».       — Побольше белых, пожалуйста. — уточнил он — А синих тогда самых красивых.       — Таких же, как её глаза? — лукаво улыбнулась продавщица — Хорошо.       В этом плане женщины проницательны. Он достал бумажник, и в ожидании вновь задумался. Хорошая ли идея, спрашивать о подполье у лавочников? Они разнесут слухи быстрее радио. Знающие будут наводить справки, начнутся непредвиденные вопросы. Нет, известность нужна ему меньше всего. Лучше отыскать неважную фигуру, неформальную личность, либо студента радикала, наверняка слышавшего об этом. За счёт собственной молодости он может легко втереться в доверие.       — Пожалуйста. — девушка принесла готовый букет — Что нибудь ещё?       Белёсые бутоны перекликались с глубоко-голубыми. Будто пробившиеся через снег первые весенние цветы.       — Я беру. — покупатель невольно улыбнулся, предвкушая его вид рядом с адресатом — Спасибо вам.       По пути обратно Олаф приобрёл карандаш и примерно такую же карту, как у Розалин. Нашёл место встречи, посчитал сколько и в какую сторону относительно севера нужно сделать поворотов. С квадратной планировкой улиц это действенный способ, и как ни странно, куда легче обычного зрительного запоминания.       Местом встречи был хозяйственный магазин. Салон пустовал, тогда он несколько раз щёлкнул по звонку на столе. В коридорах послышался щелчок двери, и к нему вышел мужчина в возрасте.       — Извиняюсь, что-то срочное?       — Вовсе нет. — ответил Олаф. Кажется, его способ навигации не так хорош.       — Прошу секунду. — сказали ему.       Мужчина ушёл, вместо него выглянула Розалин.       — Да, это он. — сказала она в коридор, и подошла к прилавку — Принёс цветы? Хорошо. Имей ввиду, тот мужчина наш внештатный осведомитель. Лучше не приходить сюда лишний раз, мы подставляем его.       — Буду знать. — Олаф положил букет на стол, затем вернулся хозяин.       — Дамы, джентльмены... Мисс Руфи, вашему спутнику дозволено знать об этом?       — Скажите всё то же самое. Зовут Энтони. — она взяла букет и неспешно осматривала его.       — Мистер Энтони, вы знакомы с последними новостями?       — Только вчерашними. — он подобрал лежащую рядом газету.       — По недавним сводкам, ситуация стремительно ухудшается. С каждым часом расторгается всё больше соглашений. Союзы стягивают силы, даже эвакуированы некоторые приграничные сёла. Тыловые страны готовятся к мобилизации в случае прорыва фронта. Но что самое удивительное, вокруг герцогства без перемен. Буквально глаз бури. Империя с Республикой остановили подготовку к наступлению, будто оно вдруг стало им не нужным.       У Олафа были предположения о создании буферного государства, но озвучивать их ни к чему. Его более привлекла странная статья в газете.       — Извиняюсь, что это? «Вспышка элементного фона, пострадавшие среди населения»...       — Жёлтая пресса, — отмахнулся мужчина — небось прикрывают свои грехи.       — Нужно торопиться. — вмешалась Розалин, всё любовавшаяся букетом — Старайся не поднимать политические темы, люди сейчас на взводе. Нам пора вернуться по задачам.       — Когда мне следует вернуться в квартиру? — спросил Олаф.       — Лучше до наступления ночи. Могут поступить новые инструкции.       Он вышел наружу. Вечереет, пасмурное небо окрасило город в синие оттенки. На задуманное остаётся мало времени. С другой стороны, скоро окончание рабочих смен, в больших потоках будет легче найти кандидатов. Олаф взглянул на карту, и решил пока что осмотреться в зоне их ответственности.       Прогулка не выявила ничего интересного. Биссам, по сути, уменьшенная версия Фюрнеса, только вместо круглых площадей здесь квадратные. Зверолюды разных видов носят ту же одежду, ходят и ведут себя неотличимо от людей. Живут обычной жизнью, будто нетерпимая к ним соседняя империя не собирается нагрянуть сюда. Наставники говорили о стадном инстинкте, из-за чего их приобщение к цивилизации невозможно. «Приспособленцы» — как выразилась Ева; может, оно и так. Пока что Олаф видит те же рабочие руки, только с несколько другой физиологией.       Из арки в здании эхом пронёсся смех. Олаф зашёл посмотреть, во дворе под облаком курева оказалась молодая компания. Часть из них на вид пролетарии, другая среднего класса. Один выделялся солидностью и прилизанной причёской, но не той, какую бы сделал примерный аристократ; вероятно, лидер шайки. Подслушивание разговоров ничего не дало, во всяком случае, кандидаты найдены. Олаф отступил в арку и стал продумывать легенду. Он взвесил варианты, на всякий случай приметил пути для бегства и вышел к ним.       — Добрый вечер! Я с миром. — сказал он на подходе, они одновременно замолчали и обернулись. — Смотрю вы парни местные, уважаемые. Есть идеи, как заработать бывшему медбрату? Я в бедственном положении.       Они засмеялись, затем к нему обратился прилизанный:       — Так сразу и не скажешь. Кем будешь?       — Клинт Эванс. Из Хейнза, пригород Фюрнеса. — некоторые удивились.       — Чего же тебя сюда занесло? — он стал немного серьёзнее — Ещё и грамотного, а такие странные вещи спрашиваешь.       — Нету грамоты. У меня с собой ни бумажки. Не то что на работу, на улицу выходить опасно, поймают да отошлют обратно. А там я точно пропаду. Семьи... — слово было сказано на выдохе, чтобы успеть подправить придуманное — Нету больше семьи. Жизни для бродяг тоже, законники там совсем озверели.       — Наслышан. — кивнул лидер. Он отвёл взгляд и задумчиво чесал бородку.       — Ночлег хоть есть? — спросил другой.       — Взял на ночь какую-то конуру. Что потом, не знаю.       — Господа, — объявил лидер — на этой ноте покидаю вас. Переговорим, мсье Эванс?       Компания попрощалась, и они отошли в безлюдное место. Лидер достал портсигар и предложил медбрату, он вежливо отказался.       — Что умеешь? — спросили его сквозь зубы, прикуривая папиросу.       — Натаскан по химии, особенно травам. Сам ни разу не производил, но знаю о процессе. Думаю, если кто покажет, быстро схвачу.       — Ну-ка расскажи.       Клинт Эванс в подробностях описал создание, эффекты и ценность некоторых наркотических препаратов. Рассказ произвёл впечатление, хотя эта информация не то чтобы секретна. Она взята из лекций полицейских академий, часть которых преподавали в приюте.       — Ладно, голова имеется. — сказал лидер — Арман Рош, будем знакомы. Город ты, наверное, не знаешь?       — Хожу с картой.       Олаф мысленно поблагодарил себя, что забыл перерисовать маршруты с карты Розалин.       — Вот тут жилое здание. — объяснял Арман — Идёшь на задворки, будет большая дверь. Пароль «Енисей», если что, скажешь, тебя послал я. Встретимся в десять утра.       — Благодарю.       — Будь здоров. — Арман затушил окурок об фонарный столб и кинул в урну.       Они разошлись. Получилось даже лучше ожидаемого. Тучное небо вдруг озарилось вспышкой, за раскатом грома последовал моросящий дождь.       Он приобрёл два небольших зонта в каком-то магазине. Убрал один в пакет, и вдруг остановился на выходе: что, если за ним следят? Незнакомец без документов может оказаться кем угодно. Арман мог подослать шпану для убеждения, что медбрат тут же не пойдёт в участок. Хотя он не пойдёт, но и наводить их на дом с позицией совершенно ни к чему.       Олаф достиг мэрии и встал на площади. Он вглядывался в окна домов, начиная с верхних этажей, и в одном из них обнаружились белые точки. Для перестраховки он бегло осмотрел остальные, кажется, такие есть только в одном. Тогда он миновал несколько входов от нужного дома вошёл в ложный. Поднялся на три этажа, дабы осушить мокрые подошвы, на пролёте вылез в пожарное окно и спустился по крутой лестнице во внутренний двор. Отсчитал количество пройденных садов, наконец достиг нужного подъезда и вошёл через чёрный ход. Всё это кажется глупой паранойей, но, по крайней мере, теперь нутро чувствует себя в безопасности.       Верхний этаж, с десяток дверей в обеих стенах. Прикинув расположение букета, он постучался в крайнюю с видом на мэрию.       — Кто пришёл? — послышалось изнутри. Благо, угадал.       — Энтони.       Дверь отворилась, его впустили в тусклый коридор.       — Что это? — спросила Розалин о пакете.       — Второй зонт, для вас. Почему не включен свет?       — Мне так комфортнее. В общем, это конспиративная квартира нашей канцелярии, здесь все удобства. И двуспальная кровать.       Он замер на одной ноге, пока снимал обувь.       — Одна?       — Да. Не надейся убежать на диван. Отопление отключено, ночью явно похолодает. А одеяло здесь одно, я всё проверила. — договорила она, уже уходя в дальнюю комнату.       Ей неведомо, что вообще то он был предельно рад этой перспективе. С выключенным светом не пришлось подавлять улыбку.       Олаф доснял обувь и верхнюю одежду. Первой комнатой была та самая спальня, нутро пробило разрядом от смущения. Далее туалет и кухня. В гостиной были полупустые книжные шкафы, большой подоконник с букетом и сидящей на нём Розалин. Она полностью заняла его, согнув ногу и вытянув другую. Свет из окна подчёркивал подтянутые формы в узких брюках. Белые бутоны сочетались с её рубашкой, а синие с сапфировыми глазами. Картина выдерживала холодную палитру, если бы не освещение в окнах соседних домов.       Он подошёл, чтобы отчитаться о своём успехе, но не спешил начинать. Хотелось просто смотреть на это.       — Скажи, ты намеренно выбрал эти два цвета? — начала она, кивнув на вазу.       — Возможно... — замялся Олаф. Она добродушно усмехнулась.       — Наблюдательный, это хорошо.       Ещё пару секунд он предавался чудесному, затем решил вернуться к рутине:       — Я сумел войти в доверие некому Арману Рошу, он назначил мне встречу в одном из притонов.       — Интересно. Что будешь делать?       — Продолжать внедрение. Главное, это выведать местоположение Сетоса.       — Будь аккуратен. И постарайся вернуться до того времени на карте, вдвоём куда больше шансов.       — Естественно.       Розалин не перестаёт удивляться, как девятнадцатилетний юноша работает наравне с ветеранами. И всё, что удалось выяснить, это полное отсутствие записей о нём; диплом фармацевта наверняка сфабрикован. Более того, по меньшей мере ещё два таких призрака сейчас задействованы в этой операции.       — Разрешите спросить. — сказал Олаф.       — Слушаю.       — Вы ведь служительница собора. Как вас отпустили в другую страну?       — Я миссионер. Все мои выезды одобрены епископом для распространения нашей веры. Вот такая удобная легенда.       — А вне заданий вы заняты служением?       — Приходится. — она кинула на него взгляд — Умеешь хранить секреты?       — Это моя работа. — кивнул он.       — Терпеть не могу этот собор. Одно и то же изо дня в день, пресная пища, не очень умные прихожане. Обычно я выполняю свои обязанности и стараюсь тут же увильнуть, пока мне не нашли очередное дело.       В этом он её прекрасно понимает. Правда, из обнесённого стенами и морем комплекса увиливать было некуда.       — Для меня странно, как порой полагаются на одну лишь веру. — сказал он в ответ на откровение — Она может направлять в моральных дилеммах, но не решать личные проблемы. Люди просто не находят в себе смелости, им легче сбросить ответственность на высшие силы.       — Может, оно и так. — усмехнулась она. Вот бы можно было выдворить так половину прихожан. — Всё же, некоторым ничего не остаётся. Тогда они молятся, чтобы не сойти с ума от отчаяния.       — А вы... Веруете?       — Нет. На самом деле, среди служителей хватает неверующих. Ты можешь выполнять свою работу, но не обязан любить её.       Вспышка грозы ослепила смотрящую в окно. Она прищурилась и растёрла глаза, привыкшие к темноте.       — Там, откуда я родом, — продолжила Розалин — верить было не во что. Были твои руки и ноги, которыми ты борешься за глоток воды, тёплую шкуру, прочный инструмент. Каждый день оканчиваешь мыслями о восполнении убытков, иначе попросту умрёшь. Медленно и бесславно.       — Что для вас было славой?       — Кланы видели её по-своему. В целом, было два пути — умереть за семью, либо умереть среди внуков. Я выбрала свой путь. И невероятным образом оказалась здесь.       Девушка улыбнулась, скорее из иронии: её голос звучал особенно тоскливо. Олаф чувствовал, что этот рассказ был только каплей в море. Розалин держит в себе очень многое. Но как подобраться к ней ближе? Пробить эту незримую клетку, побороть нависшего над его принцессой дракона прошлого. Той, кто сама не ведая, греет его душу как второе солнце.       — Вы пробились сюда от самых степей. — сказал он задумчиво.       — От них. Уроженка неотёсанных, уродливых варваров.       — Вздор. — вдруг сказал он твёрдо — Ваша внешность по-своему красива.       Розалин рассмеялась, и артистично построила ему глазки.       — Самая прекрасная на свете, м-м? Ты просто не хочешь обидеть меня.       Он стих от того, как по-детски прозвучал, но её настрой сглаживал момент.       — Я серьёзен... — сказал Олаф — Вы красивы. В том числе душой. Не познавший боли не знает цену счастья. Боюсь, вы вынесли её очень много.       Теперь и она замолчала схожим образом. Незванное чувство разлилось теплом, согревая очерствевшее сердце. Девушка отвела взгляд, всё ещё улыбаясь.       — Смеркается. — заметила Розалин — Можешь принять душ, если хочешь. Потом посидишь заместо меня.       Он согласился, и начал было уходить.       — Олаф. — окликнули на полпути — ...Спасибо.       Его перехватило. Видеть её улыбку было не в первой, но эта казалась прекраснее всех остальных.       — Я всегда рад вам. — ответил он мягко.       Вскоре уговор был исполнен. Олаф вернулся сменить наблюдателя, они разошлись без слов. Он вдохнул аромат цветов и разлёгся на обширном подоконнике. Из-за падающего в окно ливня ничего не разглядеть, вскоре мысли стали абстрагироваться.       «Ясно как день, это не просто интерес. Она мне не безразлична» — думал наблюдатель. Он никогда не предавал значения привязанностям в своей жизни, как вдруг пришла самая прекрасная и мучительная из них. Но есть ли будущее у этих чувств? Ещё утром он записывал лекцию мистера Томаса, теперь же ночует в другой стране, внедряется в группировку и выслеживает опасного террориста. Он не знает, что произойдёт с ним в следующий час. Жизнь агента может быть коротка, а дороживший им утонет в сожалениях. Сколько же сожалений было у мисс Розалин? Возможно, родная семья, и неизвестно сколько близких, оставленных по пути до наших дней. Как победить такого дракона... Ведь он не в состоянии оценить то, чего не испытывал сам.        Вспышка грозы явила мешанину из туч. Штормовой ветер кидал водопад из стороны в сторону, иногда обрушиваясь на окно.       — Ты всё ещё там? — вдруг сказала Розалин с порога — Уже стемнело, ляжем пораньше.       Было видно ночную рубашку. Один только силуэт перехватил дыхание, невольно сжались пальцы. Он был рад просто находиться рядом, судьба же сблизила их донельзя вплотную. Наступит ли однажды большее? Казалось кощунством думать о таком, но юная душа искушалась и стенала.       Хорошо, что в спальне темно. Он нашёл стул, сложил вещи и на ощупь лёг в постель. Тишина. Сквозь дождь слабо, но отчётливо слышно её дыхание. Олаф повернулся на бок, рассматривая очертания лица.       Что же мешает открыться? Между ними семь лет разницы: этика, субординация, предубеждения. Нельзя нарушать рабочие взаимоотношения, привязанность приведёт к проблемам в службе. Нельзя быть парой даже в рамках легенды, по меркам общества это несуразица. Её собственные предрассудки, по всей видимости, исключают возможность, что отличная от стандартов красоты зрелая кочевница может привлечь молодого мирейца. Столько придуманных проблем...

***

      Его что-то разбудило — Розалин ворочается во сне. Она согнула ноги, повернулась лицом к нему, затем отвернулась. Вероятно, от холода, Олафу самому стало зябко. Он немного сгруппировался и попробовал заснуть, но Розалин вновь замешкалась. Она размашисто перекатилась на другой бок, вытянув руки. Они нашли нечто тёплое, и инстинктивно прижали к себе.       Теперь Олаф лежал, уткнувшись в её шею. Руки обхватили голову, нога вклинилась между бёдрами. Веяло приятным запахом шампуня.       — Мисс... — сказал он полушёпотом. Ответа не последовало.       Пользуясь случаем, он осторожно просунул под ней правую руку, положил сверху левую, и крепко обнял её широкую спину. Чужие пальцы на секунду сжались в его волосах, макушка почувствовала глубокий выдох. Необъяснимое чувство разрывало тело юноши. Он прильнул губами к её шее, в медленном, нежном поцелуе, так внезапно и заснув. Вместе и вправду было теплее.