6.1

      Простенький отель посетила не в пример красивая женщина с лисьими ушами. Линетт взяла билет на завтрашний поезд, и чтобы не вставать слишком рано, сняла ночлег поближе к станции. Ей дали ключ с просьбой не терять его, не упомянув, что это запасной. Клиент с основным бронировал тот же номер, но спустя сутки так и не вернулся.       Она вошла в номер и закрыла дверь на замок. Донесла чемодан до спальни, развалилась на кресле и облокотила голову на руку. После переезда придётся всё начинать сначала. Вряд ли там будет легче, не везде есть такая вседозволенность, как в этом городе. Но сейчас ни над чем не хотелось думать. Почему-то Амид с его просьбой сильно вымотали её. Будто ей опять пришлось окунуться в зловонную пучину, из которой только что удалось выбраться. Больше она на такое не подпишется. Те деньги не стоят хождения по краю лезвия.       Кто-то дёрнул ручку входной. Затем послышался щелчок — дверь открыли. Линетт с любопытством ждала пришельца в проёме. Он непринуждённо пошёл дальше, шаги приближались к спальне. И вот она увидела молодого человека; тот застыл на месте. Но это не ступор от шока. Лицо не выражало эмоций, ладони не раскрылись от удивления. Он повернулся наискось, скрывая руку за телом, будто готовый выхватить что-то.       — Должно быть, какая-то ошибка. Это же тридцать второй номер? — пришелец попытался изобразить неловкость.       Линетт стало не по себе от его фальшивой улыбки с холодным взглядом. Не исключено, что какая-то из служб заметает следы, и послала убийцу по её душу. Олаф также сторожился, как ему казалось, вражеского агента. О ней не было ни слова, но недавние события не внушали доверия к проникшей сюда полукровке.       — Так и есть. — ответила она настороженно — Я сняла его пять минут назад.       — А я забронировал его давно. Довольно странно.       — И вправду. — сказала женщина — Для начала, давай успокоимся, и ты не будешь держать пальцы на курке. — она медленно подняла руки вверх — Мне скоро уезжать. Я ни на чьей стороне, и мне не нужны проблемы.       — Почему я должен верить? — улыбка спала. Такая форма речи утвердила подозрения, что она не простой гражданский. Градус недопонимания рос всё выше.       Женщина привстала и расправила веером свои девять хвостов.       — Потому что мой род с рождения владеет элементами, — ответила она — и я могу убить тебя быстрее пули.       Блеф сработал. Хотя она не изучала боевую магию, незнакомец спокойно встал у шкафа напротив. Если обычный зверолюд мог превратить предмет в снаряд, то на что способен её вид, он предпочёл не узнавать. Можно было просто уйти в другой номер — а она может выследить его и убить во сне. Кто знает, каких подельников ожидать от устранённого офицера разведки.       — Мне тоже скоро уезжать. — сказал Олаф — Но я не хочу спать с одним открытым глазом.       — Будет спокойнее, если свяжешь меня? — предложила она шутливым тоном.       — Возможно.       У неё появился план. Здешние невежды ничего не знают о многообразии заклинаний, и этим можно воспользоваться. Она сомкнула перед ним руки.       — Так просто? — не доверяли ей.       — Может, мне тебя связать?       Подходить к колдунье весьма опасно, недавно ему уже обожгли предплечье. Но иного выхода не наблюдается, саму себя она явно не обездвижит.       — Встаньте и повернитесь к окну, руки за спину. — приказал он.       Подозреваемая покорно подчинилась. Несколько секунд незнакомец искал подходящую вещь, затем начал обматывать её запястья наволочкой от подушки. Почувствовав касание, она резко подалась назад и схватила его за руку, от чего тот застыл на месте. Линетт обернулась:       — Кажется, я сказала, что я ни на чьей стороне. — раздражённо напомнила лиса — Почему с вами всегда столько мороки?       Он опустился на колени, не в силах ответить. Тело пронзает тысячью игл, малейший вдох отзывается невыносимой болью. Ему замедлили кровообращение — одно из средств элементальной медицины, которое можно использовать во вред. Всего десяток секунд, и жертва умрёт от инфаркта либо удушья.       Она оттащила ошеломлённого на кровать. Села сверху, прислонила его руки к спинке и заключила в кандалы из того же материала. Дыхание нормализуется, Линетт зевнула и потянулась, пока он понемногу приходил в себя.       — Слышишь меня? — злобно спросила она.       «Как это случилось?» — думал Олаф. Ведь было ясно, что надо избегать касаний. Едва ли он выдержит ещё несколько таких шоков, а ведь это наверняка был самый примитивный из её приёмов. Руки намертво приварены к кровати. Он ничего не сделает, и помощи ждать неоткуда.       — Слышу... — послышалось сквозь одышку. Лучшее решение сейчас, это усыпить её бдительность послушностью.       — Зачем ты пришёл? — допрашивала она.       — За ночлегом.       — Да неужели. Взломал замок занятого номера, чтобы переночевать?       — О чём вы? Я сказал, что бронировал его. Ключ в кармане брюк.       Она недоверчиво прищурилась, и всё же проверила. К большому удивлению, у него и вправду оказался ключ. Блестящий, с оформленной биркой №32, совсем не тот огрызок, что выдал ей работник. По всей видимости, их случайно заселили в один номер. «Но он тянулся за оружием» — подумала она. Рука была у пояса, однако оружия там не нашлось. У него вообще ничего не было, кроме худого бумажника и этого ключа.       — Зачем же ты хотел связать меня? — отметила женщина — Совсем делать нечего?       — Я... Связался с плохими людьми. — вспомнил он легенду медбрата — Но попал в немилость им. Вдруг вас подослали ко мне?       Линетт начала сознавать курьёз ситуации. Она хотела было обсудить это, но передумала: юноша лежал, отведя взгляд, готовый к страшным мукам. Будто страшная тётя собиралась запытать его до смерти. Это показалось таким забавным, что она даже забыла о всём негативе за день. Уйти будет слишком скучно — можно немного поиграть в садистку. Она отложила вещи и медленно наклонилась к самому уху, снова угрожающе взяв за руку       — У нас впереди целая ночь. — сказала Линетт мрачным тоном — И я могу сделать с тобой что угодно.       Тёплое дыхание щекотало кожу. Она подвинулась ближе, сев прямо на пах, и повернула его к себе за подбородок. Такое положение вызвало странное чувство. Теперь он смотрел в её изящные алые глаза с узким зрачком.       «Изящные?» — поймал он себя на мысли.       — Не пытайся звать на помощь. Здесь только ты и я. — продолжила она полушёпотом.       Большие влажные губы чуть не касались его собственных. Он ощущал, как мягкая грудь примялась о его тело. Бёдра плотно обхватили таз, свисающие пепельные волосы щекотали виски, отдавая ароматом вишни. Линетт отпустила руку и плавно съехала по ней вниз, прошлась ногтями сквозь волосы, погладила ладонью лицо; как вдруг резко отклонилась назад. Что-то подпирало её промежность. Запугивание возымело неожиданный эффект.       — Серьёзно? В такой ситуации? — удивилась она, невольно выйдя из образа.       Юноша снова отвернулся. Ему хотелось распасться на атомы, лишь бы прекратить эту комедию. От прежнего убийцы не осталось ни следа. Линетт задумалась: он ведь и вправду воспринимает её как опасность. Обездвиженный, полностью в руках колдуньи, которая причиняет адскую боль одним лишь касанием. И на протяжении ночи она может сделать с ним всё, что захочет. Действительно...       «Всё, что захочу» — подумала она ещё раз. От разыгравшегося воображения её дыхание стало глубже. Она расплылась в лукавой улыбке, и начала медленно просовывать руку под его одежду.       — Что вы делаете? — спросил он сконфужено.       — Беру желанное. Ты против?       Незнакомец не ответил. Он уже перестал понимать, как реагировать на это. Рациональная половина кричала о готовности к боли, другая хотела продолжения. И истязания продолжались: она гладила его живот ногтями, умиляясь рефлексам. Ощупала ладонью на удивление рельефный торс. Рука поднималась всё выше, и ненароком задела нечто, от чего Олаф болезненно зажмурился.       — Что там? — спросила она, отдёрнув руку.       Линетт припустила его высоко застёгнутый пиджак. На груди рубашки оказалось засохшее пятно крови, а под ней наскоро забинтованная рана.       — Безобразие. И долго ты так ходил? Обработку хотя бы делали?       Под град нотаций она развязала багровый слипшийся бинт, аккуратно отдёрнула его и положила на тумбу. Затем вытерла рану остатками перевязки, и сомкнула ладони на его груди. Острую боль стало заменять простым пощипыванием. Олаф на секунду приподнял голову: полукровка сосредоточенно смотрела на рану, виляя кончиками хвостов. Странная забота от, казалось бы, вероятного неприятеля.       — Впервые вижу целебное колдовство. — отметил он.       — Вы, люди, в принципе мало что видели. — бурчала она, не отрываясь от процесса —Оградились от всего света за ружьями и бетоном. А теперь решили окончательно поубивать друг друга. Сил моих нет, кому всё это нужно?       Спустя время рана была затянута. Верхний слой кожи разрушен, регенерировать его без донора не удастся.       — Будет небольшой шрам, но это уже не ко мне. — сказала Линетт, и вновь потянулась.       — Как вы оказались здесь? — спросил Олаф.       — Записалась, и оказалась. Вот только твой ключ куда красивее моего. Поменяемся?       Голос звучал совсем обыденно. И будь у неё злые намерения, вряд ли бы ему так старательно обработали несмертельную рану. Зазря поддался паранойе, а эта взбалмошная дама решила дополнительно испытать нервы.       — Скажите, к чему были эти игры? — обратился он, глядя в потолок.       — Скажи, к чему ты явился с угрозами к незнакомой женщине? — упрекнула лиса с руками в бок — Я, кажется, чётко обозначила свою позицию, сто лет вы не нужны мне все.       Положение столь нелепое, что было проще забыть о нём.       — В людской медицине почти нет колдовства, — перевёл он тему — мы используем алхимию. Вы учились у зверолюдов?       — Было время... Но хватит прелюдий.       Похоть снова склонилась над ним; эта часть не была шуткой. От осознания стало немного некомфортно. Он не боялся грехопадения, но что-то удерживало ответный порыв. Эфемерная нить морали и здравого смысла, помогающая ему держаться хотя бы в собственных глазах.       — Твой первый раз? — угадала женщина.       Его осенило — это не нить, это верность. Он верен той, чьи объятия недавно грели сильнее самой страстной незнакомки. Единственная, кто вызывает у него волшебные чувства, и кому он хотел бы всецело отдать себя. Но сейчас его берёт другая. Нагло отбирает одну из немногих радостей жизни.       — Ну-ну... — Линетт заметила на нём тень обиды — Всё бывает в первый раз. Ты даже не представляешь, в чьих руках оказался. Или дело в другом? — рассуждала она, не ведающая об истинных причинах.       — Я не могу делить ложе без взаимной любви. — оправдались издалека.       — Кого ты обманываешь? — усмехнулась она — Тело выдало тебя, когда я даже не клонила к этому. Вы, мужчины, все одинаковые, вне зависимости от веры и расы.       Она повиляла тазом, массируя его орган. Олаф прикрыл глаза от смеси смущения и, пора бы признаться себе, удовольствия.       — Он стал ещё больше. — игриво сказала лисица — Ты хочешь этого. И я тоже. Это мимолётный зов природы, а не священные чувства. Позже тебе будет чем удивить возлюбленную. Чтобы ты знал, половина успеха в браке зависит от качества их близости.       Он мало смыслил в тонкостях отношений. На это ли шанс узнать как можно больше, перед тем как настанет момент? Тем более, ему не нужно хранить целомудрие — как-бы ни было отвратительно признавать, возлюбленная наверняка давно лишена его. Её возраст и прошлое не оставляли надежд на обратное.       — Можете... Рассказать подробнее? — сдался он.       Она засмеялась, обнажив заострённые клыки. Затем взяла его за щёки и прислонилась лбом ко лбу.       — А ты хочешь? — шепнула она.       — Хочу.       — Чего?       — Вас. — решительно ответил он.       Довольная Линетт прильнула к его губам. Закованные руки невольно сжались в кулаки. Влажное, мягкое, горячее ласкало его изнутри, тело таяло в предвкушении ещё большего. Стало не хватать воздуха, тогда женщина отклонилась.       — Урок первый, не напрягай язык. — сказала она, раздеваясь — Будь нежным, но напористым. Нам противны варвары, но мы любим сильных. Покажи, что она только твоя.       «Нежным и напористым» — задумался он. Тем временем, лисица обнажила объёмные светлые груди с чёрными родинками. Досадно видеть такое без возможности прикоснуться.       — Можете освободить меня? — попросил прикованный.       — Ты знаешь, что чары держатся вместе с сознанием заклинателя? — игриво ответила она — Вот и заставь меня.       Линетт сняла с себя низ и принялась раздевать узника. Почему-то его опять хватила неловкость, он не хотел, чтобы его видела другая. «Да что за комедия...» — иронизировал заключённый. Он встречал в лицо смертельную опасность, а сейчас пасует перед женщиной.       Брюки на полу. Он почувствовал, как обнажили и вцепились в его достоинство. Олаф приподнялся, встретившись с ней взглядом. Линетт ехидно улыбнулась и начала обволакивать языком, сохраняя зрительный контакт, что по некой причине возбуждало ещё сильнее. Она собирается сделать это ртом: тут ему вспомнились хищные клыки. Но у неё ведь достаточно опыта...?       Она начала, от чего он медленно опустил голову обратно. Невероятное чувство, затуманивающее остатки самоконтроля. Так бы могло продолжаться до конца, но вскоре процесс был прерван. Она придвинулась обратно, сев на орган теперь уже обнажённой промежностью.       — Урок второй... — сказала лиса — Прелюдия. Перед близостью паре нужно подготовиться.       К нему поднесли пальцы, обмазавшие щеку бесцветной жидкостью. Её собственной.       — Это то, чем мы благодарны друг другу. — продолжала Линетт — Соки её тела, и запах твоей женщины. А теперь, перейдём к делу.       Дыхание выдавало её нетерпеливость. Она приподнялась и села на головку, одной рукой удерживая его, другой раздвинув свои половые губы. Спустя мгновение, они наконец предались друг другу. Нечто горячее и плотное массировало его, скользило вдоль всей длинны. Было слышно тихое скуление Линетт, которое, как ни странно, нравилось ему больше самого процесса; но с незнакомкой в прикованном виде ощущения блеклые. Он на секунду представил себя с той самой, от чего даже улыбнулся. Это были бы самые счастливые моменты жизни.       Появилось нарастающее удовольствие, но Линетт стала менее активной. Непонятно, ждала ли она инициативы или просто устала. Олаф подсобил тазом, компенсируя скованность разными углами. Она задышала глубже и склонилась вперёд. Выставленные на его грудь руки судорожно сжимались, благо рубашка защищала кожу от ногтей. Спустя время, сквозь жар вдруг почувствовалась лёгкость в плечах — кандалы распадались. Рациональное опять вклинилось в безмятежность, и теперь вытесняло его мыслями об освобождении. Для этого нужно решить проблему с лисицей... Почаще бы проблемы такого рода.       Он стал перенимать инициативу. Линетт смотрела куда-то сквозь, жмурилась, прикусывала губу. Локти начали подгибаться, и она понемногу ложилась на него, стараясь сдерживать свой голос. Эти сладостные звуки сильно заводили его. Он ускорился, с желанием наконец разговорить её, но поза становилась всё неудобнее. Лиса полностью улеглась на грудь, тогда заточённые руки вдруг почувствовали мягкий матрас.       Он остановился. Линетт вопросительно подняла голову, как вдруг переменилась в лице. Не давая времени для раздумий, Олаф схватил её и резко перевернул, теперь сам оказавшись сверху. Лиса потянула руки, но колдовство не удалось: её запястья прислонили к спинке. Она смотрела на него широкими глазами, будучи застигнутой врасплох.             — Теперь вы заставьте меня. — злорадно сказал Олаф.       Удивление отступило, к ней быстро вернулось прежнее озорство:       — А ты быстро учишься... — усмехнулась она сквозь одышку.       Он переложил её запястья в одну руку и взял за лицо другой. Решительный рывок всё таки заставил лису вскрикнуть, и он продолжал, уткнувшись в её мягкую тёплую шею. Линетт уже слабо сдерживала порывы. Полусознательные стоны заполнили комнату, раззадоривая юношу. Спустя время его дыхание участилось, хватка стала крепче. Он хотел было отстраниться — как вдруг его обхватили ногами и прислонили обратно. Линетт с ехидной улыбкой продолжила двигаться сама, чем не оставила шансов. Жар заполнил чрево, он вжался в неё и затем обмяк, медленно отпуская её руки. Счёт своеобразной дуэли сравнялся.       Какое-то время пара лежала неподвижно, нарушая тишину своим дыханием. Виновница непринуждённо гладила Олафа по голове, пока тот думал над её странным поступком.       — Зачем? — спросил он.       Ответа не последовало. Он приподнялся и спросил ещё раз, глядя ей в глаза.       — Не переживай, — засмеялась лиса — полукровки могут иметь потомство только с себе подобными. Вдобавок, я бесплодна.       Эта взбалмошная дама не прекращает шутить. Правда, такая шутка только нагнала мрачности. В какой-то степени её даже стало жаль.       — Колдовство может исцелить почти что угодно. — сказал он — Это не тот случай?       — Не тот... — вздохнула Линетт. Случай был связан с личным решением, но обсуждать этого не хотелось.       Солнце давно скрылось за горизонтом. Она молча встала, нашла полотенце и голышом направилась в душ, оставив партнёра в полумраке. Тот ощупал свой шрам. Сколько же всего приключилось за последние пару дней. Как ни странно, эти две ночи занимали в голове более видное место, чем смертельные опасности и устранение объекта. Он подумал о тех сладостных звуках, что издавала Линетт. Мечтания довести до них возлюбленную разлились теплом по душе. И тогда Олаф твёрдо решил сделать это, когда-нибудь, но сделать. Его личный приказ самому себе.       Женщина вернулась и включила свет. Он прищурился, потом привыкшие глаза увидели её стан, плотно обмотанный полотенцем. Выпирающая грудь напомнила об одном забытом желании.       — Мисс... Как вас зовут?       — Линетт. — ответила она не глядя, занятая причёсыванием.       — Я хочу... — замялся он — Ещё раз увидеть вашу грудь. Никогда не встречал таких красивых родинок.       «Почему это так смущает? — недоумевал Олаф — Мы же только что предавались друг другу». Дама отложила расчёску и обернулась.       — Таких комплиментов мне ещё не делали. — улыбнулась она.       Линетт сбросила полотенце и присела к нему на кровать, совершенно нагая.       — Пожалуйста. — предоставила она их, прикрыв глаза в предвкушении — Родинки...       — Хочу найти их все.       Он принялся целовать чёрные точки на её белой коже, одновременно массажируя груди. Большие, мягкие округлости, будто просачивались меж пальцев. Когда каждая родинка была расцелована, он положил голову ей на плечо. Хвосты виляли из стороны в сторону, что бы это ни значило.       — Вам нравится? — спросил он.       — Кое что мне нравится больше... — Линетт вдруг взяла его за возбуждённый орган. Он и не заметил, что вновь увлёкся.       — Мне тоже. — ответил он — Расскажите мне больше, мисс Линетт.       Было бы прискорбно упускать возможность закрепить эти навыки; как, впрочем, и отказываться от компании опытной женщины.