Тогда. В начале одиннадцатого класса.

– Фу, плоскодонка, за год ниче не изменилось, – ухмылялась одноклассница, склонившись надо мной. – Еще и кудри как проволока! – подначивала ее подружка. Под громкий хохот я пыталась встать с холодного кафеля пола туалета. В ребрах покалывало. Я снова ощутила пинок ботинком в живот. – Куда, дрыщавая, мы еще не закончили, – продолжила третья, после того, как пренебрежительным жестом отряхнула ногу, всем видом показывая, как неприятно было меня касаться. Даже через обувь. Ты слабая. Дай им наконец отпор. – Идите нахуй, – прошипела я. – Че ты сказала? – Пошли нахуй! – ревом оглушил пустой туалет мой голос. Мой крик души только раззадорил их агрессию. Они начали пинать активнее, вымещая все эмоции, накопившиеся за лето. – Вы че совсем пизданутые?! Отвалите, – растолкала их влетевшая в школьный санузел Маша. Противостояние Маши и моей главной задиры продолжалось не один год и началось еще до моего появления здесь. Я родилась в другом месте – после смерти мамы мы с папой переехали в его родной город, где я и пришла не очень удачно в новую школу. Я никогда не отличалась социальностью, и, кажется, смогла сдружиться с Машей благодаря тому, что оказалась пешкой в их натянутых отношениях. По крайней мере, изначально мне казалось, что это так. На самом деле, она быстро стала моей близкой подругой, доказав, что лучик света и человечности может пробиваться и в этом темном болоте, кишащем тварями. И что общаться с человеком можно исходя из взаимных интересов. Одноклассницу же, наоборот, наша дружба раззадорила сильнее, подтолкнув к активным физическим действиям. – Блять, Сакеева, я тебя ослеплю нахуй, – рычала Маша, угрожая ей дезодорантом и выводя меня из горячей точки, – Еще раз сунешься, пеняй на себя. Миногарову задевать никто не решался – ее родители занимали высокие должности в городе. Пару раз она предлагала мне покровительство, но я отказывалась втягивать в этот конфликт семью подруги, считая, что это будет уже чересчур. Да и до конца десятого класса издевательства не были такими жестокими, а слова и попытки испортить мои вещи, не трогая меня саму, я игнорировать к тому времени научилась. Наверное, это и задело Сакееву и ее шайку. Это и активное внимание Кирилла к нашей парте, который пытался ухаживать за мной, будучи уверенным, что, как капитану школьной команды по волейболу, ему доступно все. "Поухаживать", если так можно назвать попытки зажать меня в гардеробе после уроков и сальные шутки в мой адрес на переменах, ему не удалось – мне снова помогли Маша с учителем биологии. Остальным педагогам будто бы не было дела до того, что происходит в классе. – Это пиздец, еще даже линейка не началась, а они уже накинулись, стервы, – со злобой в голосе отряхивала мой пиджак подруга. – Забей, Маш. – Забей? Ты издеваешься? А если они тебя убьют за этот год? Блять, не ходи без меня одна по школе, пожалуйста. Откашлявшись, я показала подруге знаками, что все нормально. Я никогда не любила первое сентября. На классном часу учительница нервно дергала ручкой и постоянно поглядывала на часы. Когда в кабинет вошел высокий и кудрявый парень, стало понятно, почему. – Простите, только приехали, я с аэропорта на маршрутку, только сейчас добрался, – с улыбкой рассыпался в извинениях он. – Успел, Антон, мы как раз собирались заканчивать. Но завтра, будь добр, приди в школьной форме. – Конечно-конечно! – согласно закивал тот, не переставая улыбаться. – Минуту внимания, с этого года в вашем классе будет учиться Антон Шастун. Антон, расскажи о себе. Мы встретились глазами. Я быстро отвела взгляд, отвернувшись к окну. – Да рассказывать нечего, мой отец военный, поэтому мы с семьей переехали сюда. Буду сдавать физику и профильный матан. Играю в волейбол, так что надеюсь, примете меня в свою команду. Девочки радостно перешептывались, а Кирилл одобрительно кивнул новенькому. – Антон, проходи на пятую парту первого ряда, она у нас свободна. Будешь сидеть с Арсением, его сегодня нет, потом познакомитесь. Четвертую занимали мы с Машей. Антон, отчего-то радостный, еще лучезарнее улыбнулся, вышагивая своими длинными ногами к нам. Сакеева посмотрела в мою сторону, закатив глаза. Я проигнорировала. Маша показала ей средний палец. – Привет, я Антон, – прошептав, наклонился он к нам. – Слышали, не глухие, – протянула ему руку Маша. Они обменялись рукопожатиями. – А тебя как зовут? – дотронулся он до моего плеча. По телу прошел разряд. – Оля, – полушепотом ответила я, выдавив из себя улыбку. Он протянул мне руку. Я неуверенно пожала ее. – Очень приятно, Оля. Кроме Маши за нашими действиями наблюдали еще несколько парт. Кирилла и Сакеевской шайки в частности. Уже после торжественной линейки и классного часа, мы с Машей стояли на крыльце школы, дожидаясь ее отца. – Папа подкинет нас до дома, а потом уедет на работу, так что квартира – в нашем распоряжении, – тыкая в новомодный гаджет, поделилась Миногарова. Я улыбнулась, снова откашлявшись. Маша обеспокоенно посмотрела на меня: – Подруга, ты уверена, что не нужно в больницу? – Нет, Маш, все нормально, – заверила ее я, – Если хуже станет, завтра пойду. – Вот же сучки, – выругавшись в воздух, сказала она, – У меня дома мазь есть, я тебе обработаю синяки. Когда подъехала машина, и я села на привычное место сзади справа, я видела, как из школы выходят Антон с Кириллом, окруженные другими парнями из волейбольной команды. Наверное, теперь от его дружелюбия не останется и следа.