Сейчас. Во вторник.

– Я как понял, они хоть сегодня могут подъехать, – сквозь вакуум дошли до меня слова Нурлана. – Нет, сегодня не нужно! – резко выпалила я, а затем смягчилась, – Давай в онлайне с ними работать, двадцать первый век на дворе, им не надо быть здесь. Нурлан удивленно смотрел на меня: – Прикалываешься? Это часть нашей культуры: быть ближе к клиенту, во всем разбираться лично с ним, находя персональный подход. У тебя социопатическое настроение что ли опять? – Прости, чувствую себя не очень хорошо. – Ну тогда иди на больничный, пили контент из дома, – закипал Нурлан, – Сейчас было пиздец не профессионально. – Не душни, я же не отказываюсь от проекта. – Ладно, прости, – поднял он руки в извинительном жесте, – Но ты тоже знаешь, что я терпеть не могу удаленку, так что давай сделаем так, как привыкли: быстро, качественно и разъебно. Я громко выдохнула, поворачиваясь к ноутбуку. Клацала по мышке, делая вид, что начала работать и осторожно спросила: – А этот Антон Шастун лично будет с нами дела вести? Он сам подъедет? – Слушай, судя по напору, он готов был уже ночью подъезжать. Видимо, ебать заряженный чувак, – копаясь в телефоне ответил Нурлан, – Ахуеть! – заорал он на весь пустой офис, – эта его Агриппина в топе крупнейших айти-компаний за прошлый год! – Андромеда, – усмехнувшись поправила я. – Ой... Да похуй, – махнул рукой Нурлан, – Бля, хотя нет, надо запомнить, чтобы из него бабок больше выбить. Не смотри на меня осуждающе, мне семью кормить надо! Я проводила его взглядом до кабинета, обдумывая свалившийся на голову проект. Учитывая, что мое имя тоже светится на сайте как зама Нурлана, не было сомнений, что Антон знает, где я работаю. Я даже не пыталась обманывать себя тем, что он набрел на наше агенство случайно или действительно так срочно нуждался в брендинге. Только вот почему именно сейчас? Раньше он не предпринимал таких отчаянных попыток меня найти. И для чего ему это? Как я вообще буду с ним коммуницировать на трезвую голову? К обеду я накидала примерную концепцию креативов, которые можно предложить IT-компании. Отправила документ Нурлану, обернувшись на него. Тот, видимо заметив новое уведомление в телеграме, посмотрел на меня и поднял большие пальцы вверх, а затем, чуть позже, жестами подозвал к себе. – Короче, я думаю, это в принципе сразу можно отправлять, от меня правок нет. Слушай, они ахуеют, что мы уже к середине дня первые идеи накидали, – радовался он, – Давай я сразу на тебя клиента переведу, чтобы ты с ним все и обсуждала? – Нет, ты сам говорил, что Антон – чувак заряженный и готов любую сумму нам за качество отдать. Я думаю, лучше будет, если ты лично будешь вести переписку, тем самым показывая, что к нему как к ценному клиенту особое отношение, – быстро нашлась я. – Грамотно, – согласно кивнул Нурлан. – Тем более, я на твою золотую антилопу половину рабочего дня потратила, а у меня еще другие проекты висят, – поддела я полудруга-полуначальника. Он закатил глаза: – Ладно. Че-то ты, блять, вредная сегодня, – саркастично добавил он, – Чем тебя эта Александрина так взбесила? – Андромеда, – снова поправила я с улыбкой, – Не люблю айтишников. – А зря. Может, вон, охомутаешь Шастуна и счастливо выйдешь замуж, нарожав ему мажоров, – поиграл бровями тот. Последняя реплика болью отдалась в груди. Я поджала губы. – В общем, я пошла работать. Буду нужна – знаешь, где меня искать. Я вылетела в курилку, смахивая слезы с глаз. Неожиданно, Нурлан задел болевую точку, разворошил рану, которая все это время пряталась где-то глубоко внутри. Разговоры о детях в целом всегда давались мне тяжело. Разговоры о детях в одном контексте с Антоном – особенно. – Все, ладно, успокоились, – растирая слезы по лицу, скомандовала я сама себе. Еще пару минут постояла в пустынной курилке, которая не пользовалась спросом в дождливую погоду. А затем натянула дежурную улыбку и вернулась в офис. Во второй половине дня подошла Маша, которая, из-за сотрудничества с нашим агентством, часто появлялась здесь. Уже по классике она подождала меня у смм-щиков на этаже, чтобы вместе вернуться домой. К вечеру распогодилось: солнце пробивалось через тучи, но воздух оставался таким же осенним и свежим. Мы пошли домой пешком, и по дороге я кратко посвятила подругу в новости вторника. – Ну, он явно не хочет ждать, пока пройдет год, чтобы встретиться с тобой, – подвела итог услышанному она. – Как думаешь, он знал, что я там работаю, когда писал Нурлану? – Я не думаю, я уверенна. А ты сомневалась? – Нет, просто хотела и от тебя услышать, чтобы убедиться, что не схожу с ума, – улыбнулась я, глядя на Машу. – Ну у вас не история, а спагеттина, Лаврецкая! Все тянется, тянется, уже и ножом разрезал и на вилку закрутил, а она никак не закончится. – Крутое сравнение. Не хочешь попробовать себя в роли креативного продюсера? – отшутилась я. Он внимательно на меня посмотрела: – Ты, жучка! Такая довольная сегодня. Ты же и сама хочешь с ним увидеться? На пару минут я задумалась. Потому что сама не понимала, действительно ли хочу увидеться с ним. – Знаешь, мне легко оправдать свои действия алкоголем, когда мы встречаемся редко и все заканчивается... Ну, тем, чем заканчивается. А здесь, на работе? Что я ему скажу? Что он скажет мне? Да и вообще, почему он решился именно сейчас? Столько лет его все устраивало, а тут вдруг начал искать со мной встречи. – Слишком много думаешь. Вот поговори с ним и поставите наконец точку. Либо проживете долго и умрете в один день, либо уже разбежитесь наконец, перестав мучать друг-друга. Кажется, только это мне теперь и остается. Вряд ли я смогу избежать встречи с ним. Нужно поставить точку.