Глава 60

Казума провозился с поисками дольше ожидаемого. Неделя ушла на то, чтобы найти хоть что-то по тому делу. Очевидно, что было оказано давление, чтобы детали не раскрылись никем из тех, кто был причастен. На этот раз они договорились встретиться у него дома: Казума заявил, что если и будет очередное шоу эмоций от профессора, то он предпочтёт, чтобы оно происходило не на глазах людей. — Не думала, что у тебя есть дом, — не удержалась Дженнифер, проходя вместе с Садо внутрь, когда Казума пропустил их. — Я была уверена, что ты ночуешь в отделе. — Иногда и там, — хмыкнул парень, закрывая за ними дверь. — Но кое-что важное лучше обсуждать без лишних ушей. Его квартира была не такой, как Дженнифер ожидала: всё стояло на своих местах и было вычурно сдержанно, как и сам хозяин. Ни хаоса, ни лишней роскоши, — место выглядело так, будто в нём никто не живёт: порядок до стерильности, мягкий полумрак и приевшийся, казалось, ко всем вещам запах кофе. — У тебя тут как в морге, — поморщилась Дженнифер. — Я и не знала, что ты такой педант. — Мне просто нравится тишина, — пожал плечами Казума. Садо ничего не сказал, только с интересом осмотрелся. В этом месте всё раздражало его ещё до начала разговора, но всё же комментарии он предпочёл оставить при себе. Дженнифер медленно опустилась на диван. — Что удалось найти? Казума положил на стол тонкую папку: несколько распечаток, пара фото и короткие заметки. — В день, когда Саша пропала, на пульт поступил звонок, — он сел напротив неё, переплетая между собой пальцы. — Женский голос, адрес, слова про то, что её увозят. Потом связь оборвалась.   Дженнифер побледнела. — И? — Патруль выехал по адресу. Это был пентхаус в отеле "Милстоун", — Казума говорил ровно, будто отрезал каждое слово. — На месте они нашли женщину, не Сашу, какую-то психически больную. Никаких следов похищения. — И на этом всё закончилось? — голос Садо стал резким. Ему с трудом верилось во всю эту историю. — На месте вызов признали ложным. Документы оформили быстро, — Казума выдержал паузу и добавил: — Через несколько часов после этого в участок приехал сам Эскель Кондорсе. Официально, чтобы "уточнить обстоятельства и закрыть инцидент". После его визита дело замяли окончательно. Имя той женщины из материалов убрали. Тишина легла тяжёлым грузом. — Слухи? — наконец спросил Садо. — Должны же быть хоть какие-то слухи среди тех, кто принимал звонок и ездил в апартаменты Кондорсе в тот день? Казума посмотрел на него ровно, выдерживая яростный взгляд. Казалось весь гнев Шинараки к этой ситуации оказался направлен именно на него. — После этой истории естественно среди патрульных поползли разговоры, что у Кондорсе в апартаментах живёт какая-то больная женщина. Они думают, что он её прячет и лечит. Садо резко выдохнул и наклонился вперёд. — Очевидно, кто именно там живёт, и что происходит. — Не очевидно, — парировал Казума. — У нас нет ни видео, ни доказательств, что это была ваша девушка. Только один звонок и слухи. Нам нужны более веские доказательства. — Если ты будешь копаться с бумажками, — голос Садо стал ледяным, — мы будем собирать её по частям. — Вы предлагаете ворваться в пентхаус с кулаками? — Казума поднял глаза. — И спугнуть его? — Я предлагаю не сидеть. Они замолчали, глядя друг на друга. — Дайте мне три дня, — наконец сказал Казума. — Я вытащу то, что нужно, чтобы мы смогли её забрать. — У нас нет трёх дней! — прорычал Садо, злобно глянув на Дженнифер. — Или ты тоже мнения, Ёсикава? Девушка поджала губы. — Но ведь сейчас Кондорсе в своём праве. Он наверняка предоставил все необходимые документы, чтобы сделать из Саши психически больную. — Тогда нам просто сидеть без дела?! От его крика стало не по себе. Она разделяла его чувства, но что они могли противопоставить Кондорсе? — Нам нужны доказательства его вины, — вступился Казума, перенаправляя его гнев на себя. — Без этого мы не сможем действовать. — О, не волнуйся, — едко усмехнулся Садо, — я сам пойду туда, чтобы ваши ручки не оказались запачканы! — Если сорвёте операцию, — голос Казумы стал неожиданно твёрдым, — все мои действия будут бессмысленны. Садо оскалился: — Твои действия в любом случае будут бессмысленны просто в разной степени тяжести. Как и твои, Ёсикава, — он на неё злобно глянул, — за то, что не предприняла никаких действий раньше. — Чем обвинять всех вокруг, — Казума прищурился, холодно хмыкая, — вы бы лучше подумали о том, что сделали сами для того, чтобы этой ситуации не произошло. Несколько секунд Садо сверлил его взглядом, а потом резко направился к двери. С ним и его подружкой говорить было бесполезно. — Провожать не нужно, где выход я знаю. Дверь хлопнула, оставляя после себя в квартире отвратительный осадок. Казума потёр переносицу, тяжело вздыхая. — А ему нравится быть мудаком, да? Дженнифер потёрла плечо. — Но в чём-то он прав. Я действительно слишком поздно решилась действовать. — Брось, что ты могла бы сделать в этой ситуации? Даже напиши ты заявление в полицию раньше, ничего бы не поменялось. Она ощутила, как он приобнял её за плечо, и кивнула головой. — Кстати, пару дней назад мне на телефон был звонок с неизвестного номера, а после обрывочное, буквально в пару секунд голосовое с незнакомого номера, — Дженнифер достала из сумки телефон, протягивая его Казуме. — Обычно я бы не обратила внимание на что-то подобное, но вдруг... Не знаю... — Вдруг твоя подружка нашла способ связаться? — высказал за неё мысль Казума, забирая телефон, и она кивнула головой. — Ладно, я проверю. Парень кивнул головой к выходу. — Пойдём, я отвезу тебя домой. Учитывая всё происходящее, тебе не следует оставаться одной. Дженнифер подхватила сумку и пальто. — Только не довози до самого дома, не хочу, чтобы Акихиро нас видел. — Боишься, что твой ненаглядный начальник будет ревновать? Я и не знал, что у тебя есть такая милая сторона, — Казума коротко хохотнул, но заметив, как она уводит взгляд, уточнил: — Подожди, ты, что, ничего ему не сказала и действуешь у него за спиной? Да, и вправду у него за спиной. Тут ей было нечем крыть. — Он не дал бы мне действовать из-за того, что было в прошлом из-за Кондорсе, — она вздрогнула, словно одёргивая саму себя. — В общем, он переживает. Да и, учитывая ту статью о его редакции и нём, я не хочу, чтобы он лез в это всё. Казума понимающе качнул головой. У него ещё прежде были вопросы касательно того, откуда она и профессор так уверены, что именно Кондорсе завязан во всём происходящем, и, по её словам, он смог в этом убедиться. — Я надеюсь, что в следующий раз ты расскажешь мне о том, что произошло между вами с Сашей и Кондорсе, — обозначил Казума. Дженнифер неуверенно повела плечом, но всё же кивнула головой. Раз уж он участвовал в поисках Саши и помогал со всем этим делом, то имел право знать о происходящем. — Если она и вправду у Кондорсе, мы вытащим её, — ободряюще улыбнулся ей Казума. — Ты, главное, не лезь на рожон. Нам достаточно и одного неуравновешенного профессора. Ответом ему послужила слабая улыбка. Да, пусть прежде она по настоянию Акихиро и бездействовала, но теперь они раскопают правду и найдут Сашу.

***

С момента её исчезновения Садо разучился нормально спать. Его дом перестал быть домом, просто стенами, в которых он бродил по кругу. Прошло двенадцать бесконечных суток, за которые он уже успел возненавидеть собственное сердце за то, что оно всё ещё просто ждёт, в то время как он сам бездействует. Садо захлопнул за собой дверь так, что звякнуло стекло в раме. Дом встретил его привычной тишиной, но теперь она казалась не спасением, а давящей пустотой, которая прерывалась только его нервными резкими шагами. Пиджак полетел на стул, ключи, слетев с тумбочки из-за силы броска, — на пол, а он сам привычно двинулся по комнате, будто от движения зависело, не сорвётся ли он на крик. Пять шагов вперёд, пять обратно. Как зверь в клетке. Все эти дни от неё не было ни одного звонка или знака. Нет, позавчера пришло какое-то странное сообщение. Точно. Телефон в ладони оказался сам. Садо снова его просмотрел. Почти непонятно, будто набиралось наугад или впопыхах. А что, если это было сообщение от неё? Её крик о помощи? От этих мыслей стало страшно. Двое суток назад она смогла найти способ с ним связаться и умоляла о помощи, а он не отреагировал на него сразу. Что Кондорсе успел сделать с ней за эти дни? Садо больше не мог ждать. Номер был набран ещё до того, как он успел подумать, что делает, и через пару гудков послышался спокойный и чуть ироничный голос, тот, который он ненавидел ещё до того, как услышал. — Добрый вечер, профессор Шинараки. Какая честь. — Где она? — Его голос срывался в хрип. Он почти рычал в трубку. — Ты держишь её у себя, мерзавец?! Возникла пауза, после которой раздался тихий, но уверенный смешок, как у человека, который уже победил. Появилось ощущение, будто Эскель ждал этого звонка. — И с чего такие обвинения? — он рассмеялся. — Вот так вежливость с вашей стороны. Он чуть ли не отшвырнул телефон, настолько тяжело ему давалось держать себя в руках. — Прекрати эти игры. Ты думаешь, я не знаю, что ты её удерживаешь? — О, удерживаю… — Эскель произнёс это слово, будто пробуя на вкус. — Нет, я берегу, но вряд ли вы оцените разницу. Садо сжал трубку, костяшки пальцев побелели. — Ты удерживаешь её силой. — Вы всерьёз думаете, что она здесь против воли? — Эскель говорил с тем самым ленивым любопытством, каким обычно смотрят на забавного щенка. Это выводило Садо из себя. — Я знаю, что ты её держишь, — его голос стал резче. — Верни её. — Вернуть? — послышалось мягкое эхо в трубке. — А если она сама не хочет возвращаться? Вам в голову не приходила эта простая мысль? Садо прикусил щёку. В висках стоял гул. Нет. Такого просто не могло быть. — Не после того, что ты с ней делал прежде. Она не могла выбрать тебя. — "Не могла"? — На том конце послышался лёгкий смешок. — Профессор, вы недооцениваете свою студентку. Она всегда сама делает выбор. Помнится, я вам уже говорил о том, что всё в итоге так и выйдет. Садо задрожал от злости. Нужно было мыслить трезво, нужно было заставлять себя задавать правильные вопросы, добиться её освобождения, ведь он уже получил подтверждение тому, что она у него, нужно было-!.. — Хотите, я докажу? — Голос Эскеля стал вдруг тихим и тягучим, с каким-то намёком на ласку. — Докажу, что она здесь по собственному желанию. — Мне нужен её голос, — прорычал Садо. Каждое его слово звучало, как приказ. — Прямо сейчас. — Голос? — Эскель как-то странно усмехнулся. — Будет вам голос, слушайте внимательно. Он не стал вешать трубку. В динамик Садо слышал его ровные, размеренные шаги, как будто он никуда не спешил; потом короткий скрип и глухой удар, когда телефон положили на какую-то поверхность. Садо затаил дыхание. Мир встал. Он ждал с ужасом и одновременно благоговением того, что произойдёт дальше. — ...да... хорошо... Садо вздрогнул всем телом. Он почти не услышал, что она сказала, настолько тихим и тонким был её голосок, но он точно принадлежал ей. — Просыпайся, любимая, удели мне пару минуток, — голос Эскеля был разнежен, куда громче её, его было слышно без помех. — Угу... Я проснулась... Теперь можно было расслышать и её сонный, но всё ещё тихий. Действительно спала. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — М-м, немного... Но всё хорошо. Послышался шорох одеял и подушек, такой ленточный, слегка звенящий. Садо представил, как она потягивается на простыни и опирается о спинку кровати. Сердце замирало от ожидания её голоса, от представления, как она выглядит: заспанная, может, даже недовольная. Но в реалиях общества Кондорсе это выглядело очень страшно. — Поговорим немного, любовь моя? Я очень ждал, когда ты проснёшься, — Голос Эскеля стал тише, но всё ещё походил на довольную улыбку. Хотелось расколотить его лицо, так сильно, что Садо сжал телефон до скрежета. — Да... Давай поговорим... Ответы были без интонации, инстинктивные. Садо почувствовал комок в горле. Она отвечала слишком спокойно для похищенного человека. Будто бы всё было в порядке, будто Эскель вовсе и не удерживал её силой. Снова тупой гул, как будто телефон проелозили по поверхности. — Хочешь чего-нибудь? — разобрал он довольный голос ублюдка. — Нет... Наверное, нет, — а за ним сомневающийся её голос, всё ещё далёкий и сжатый. — Расскажешь, как ты ко мне относишься? Звук тяжёлого вздоха и чего-то негромкого, как будто прокрутили замок. — Кто я для тебя? — Эскель наседал, а в ответ стояла оглушающая тишина. Его вопрос был холодный, серьёзный и терпеливый. Садо и сам ждал ответа с замиранием сердца. Она ответила тихо, почти шёпотом, но так разнежено, что он в первые секунды не поверил услышанному. — ...Люблю. Внутри всё вывернулось от боли, и сердце забилось так, что в груди стало больно. Садо потёр горло от ощущения, как в нём мгновенно стало сухо. Будто бы он не пил несколько дней, и теперь начинал задыхаться от жажды. Эскель томно промычал, а потом спросил: — Что ещё, милая? Она ответила ему не сразу, с дрожью и сдавленно мыча: — Ты моя семья... Мы должны быть вместе... Эскель хохотнул, тихо срываясь на смех. Да, всё так и должно быть. У них любовь и семья. Они были счастливы вместе. — Так и есть, любимая, — приглушённо ответил он. — Так и есть... — Щекотно... Голос Саши стал громче, слегка возмущённым. Садо задрожал. Слишком знакомый полюбившейся ему тон. — Прости, любимая. Ответишь ещё на вопрос? — Пауза, а за ним сдавленное мычание, выражающее согласие. — Помнишь своего профессора? Шинараки. — М-угу... Да... Эскель... Послышался рваный вдох в конце и елозенья, становящиеся всё интенсивнее и громче, почти заглушая её тонкий голос. Садо напрягся сильнее. Он понимал, что происходит на том конце провода, но не смел выдать ни звука, пока не услышит её ответа. — Что думаешь? Хочешь к нему? Скрип кровати, прозвучавший громче предыдущих. Возможно, она даже ответила, но не было слышно. — ...Нет, не хочу. В голове запульсировало от вспышки боли. Он не верил услышанному. Не хотел верить. В эту самую секунду Садо ощутил, как из-под ног уходит земля, и едва устоял на ногах. Как будто дразня, следом послышался откровенный смех Кондорсе. Тягучий и змеиный. — Не хочешь? Тогда ты останешься со мной? — Да... Мх, да... Останусь... Всё задрожало, мебель, стены, он сам. Ему пришлось опереться на комод позади, чтобы не упасть. Внутренности сжались в одной точке, и все кости свело разом от непонятно откуда взявшегося болезненного спазма. — Так я и думал... — Ах, мягче... Пожалуйста, Эскель... — Я буду аккуратен, любовь моя... Голоса становились всё тише, а скрип всё громче. Её приглушённый вымученный стон, затем просьба не останавливаться, снова стоны... Садо замер, как будто комната вокруг исчезла. В голове стоял только её тихий и покорный голос. Это не могло быть правдой. Обратно своим мыслям он слышал, как стоны на том конце линии начали становиться громче, а дыхание обоих сбиваться. Садо сглотнул. Нет, она бы так не поступила с ним. Скрип кровати. Хриплое дыхание. Она бы не вернулась к нему по собственной воле. Он не верил. Не мог. Её короткий полный удовольствия вскрик. Садо зажмурился, сжимая телефон сильнее. Это было... правдой. Она не нуждалась ни в спасении, ни в нём. Эскель ничего больше не спрашивал, потому что прозвучало всё, что было ему необходимо. Теперь он просто получал удовольствие от их с Сашей близости, но ещё больше от знания, что мерзкий профессор всё услышал. Экран подсветился, показывая окончание звонка, и Эскель улыбнулся краем губ, оставляя новый поцелуй на женской шее. Наконец-то им никто не помешает. Садо стоял с телефоном в руке, не в силах сделать даже вдоха. Внешняя густая, как смола, тишина съедала каждый миллиметр его естества и дыхания. Внутри бесконечно продолжали повторяться её голос, его вопросы, их чёртовы стоны. Пальцы разжались, телефон упал на пол. Кажется, разбился, но он даже не обратил на это должного внимания. Садо обхватил голову рукой, вгрызаясь пальцами в волосы. Зачем он тогда ждал все эти дни? Зачем так переживал? Она ушла по собственному желанию, потому что поставила точку в их отношениях, приняла решение. Это был её ответ на тот их разговор, на все его слова и чувства. Грёбаный Кондорсе оказался прав... Садо провёл ладонью по лицу. Дышать стало трудно. В висках шумело, в груди что-то сжалось, но ярость постепенно выжигала всё остальное. Он прошёл на кухню, не чувствуя ног. Всё было словно в тумане, как во сне. Он открыл шкафчик, достал бурбон. Стакана не нашёл, и стал пить прямо из горлышка. Первый глоток ощутился как ожог, но хуже сейчас было оставаться в сознании. Второй тоже не помог. Третий... Жгло глотку, но не разъедающие его изнутри мысли. Они лезли и лезли, одна за другой. Внутри всё грохотало. Она решила остаться с ним. Она не поменяет решения. Она не вернётся. Послышался глухой звук стекла о стол, и металлический от ножек стула, проскрипевших по паркету. Он тяжело осел на стул. Было ощущение, что дом опустел окончательно, а стены стали его собственной клеткой, давящей на мозги и выжигающей своими прутьями все надежды лучше любой раскалённой кочерги. Садо пил в надежде, что в голове хоть чуть-чуть стихнут её нескончаемый голос и стоны. Но как не просил, тишина в этот вечер так и не пришла.