Глава 5. Нити судьбы

      — Нет, нет, нет… — повторяла она как заведённая, пытаясь вновь оказаться в видении. Руки дрожали, она вцепилась в его куртку и прижимала её к себе как нечто самое дорогое, что у неё было.       Она думала, что они с Амелией просто справились с этим, что она как-то переросла этот период, но он отдал свою жизнь, чтобы избавить дочь от страданий. А она просто забыла его, просто перешагнула. Да еще и спала с другим всё это время. Воспоминания начали строить цепочки в её голове. Он поехал туда, искал ведьм, искал способ, и через месяц Амела перестала обращаться. Он ведь прощался с ней в последний день, говорил, что любит. Но она восприняла это как его трусость. Как предательство. Она жила с ним десять лет и не поняла, что он сделает всё для своей семьи, поверила в то, что он просто бросил их. Сейчас это не укладывалось в её голове. Её вдруг затошнило от себя самой. В горле стоял болезненный ком, и она тут же подскочила и побежала к ноутбуку в полном отчаянии. Искала его по соц. сетям, проверяла хоть что-то, но всё было пусто. Тогда она нашла сайт той самой туристической компании, через которую они ездили в тот замок, и узнала, что туры туда временно приостановлены. А значит, нужно было добираться туда самой.       Она побежала в спальню к своим старым вещам со времен Невермора и отыскала медальон, что подарила ей её мать.       — Ну вот, дружок, ты мне и нужен, — сказала она, надев его на шею.       Сразу же позвонив Доновану, она попросила его приехать скорее, потому что узнала правду о Тайлере. Он должен был вернуться через два дня. За это время Уэнсдей успела оформить короткий отпуск и переговорить с Амелией о том, что ей нужно будет ненадолго уехать, и она должна пожить с дедушкой. Девочка очень волновалась потому что не пережила бы потерять ещё и маму. Но Уэнсдей клялась ей, что это совсем ненадолго и вскоре она обязательно вернётся.       Оформив путёвку до Австрии, она надеялась, что спустя столько лет ещё сможет связаться со своими покойными родственниками или хотя бы с теми самыми ведьмами. В ночь перед отъездом, она долго вертела амулет в своих руках, пытаясь вызвать видение или поговорить с Гуди, но ничего из этого не удавалось. Тогда она начала читать. Все ведьмы были так или иначе связаны, мама давно говорила это. Она много знала. И самое главное — её бабушка Юдора знала о них ещё больше. Но связаться с ней было крайне тяжело. Она жила вдали от связи и появлялась только, когда сама этого хотела. Когда Уэнсдей позвонила матери около двух часов ночи, та ничуть не удивилась такому позднему звонку, но предупредила, что ведьмы очень мстительны и если она потревожит их, нужны убедительные аргументы. К счастью, Уэнсдей было плевать на их характеры. Она и сама кого угодно могла довести до белого каления.       Поцеловав на прощание Амелию, она вылетела туда первым же рейсом, оставив Донована присматривать за ней. Конечно, ей было страшно. Что она никак не может повлиять на ситуацию. Но она уже настроилась сделать всё возможное. Связаться с Гуди, ведьмами, да хоть с самим Дьяволом. Ведь в том месте это действительно было возможно. Обитель ведьм служил мощным энергетическим полем для подобной связи. Но в них было много жажды отмщения.       Когда она добралась туда, то волной на неё нахлынули воспоминания об их медовом месяце. Зайти внутрь не составило труда. Она помнила эти коридоры, все маленькие выходы по экскурсии, которую им проводили.       Она коснулась замка ледяной рукой и по её щекам полились слезы.       — Любимый, прости меня, — закрыла она глаза, болезненно съёжившись. Всё внутри болело и изнемогало. Она ощущала и вину, и стыд перед ним.       В её душе не осталось места сомнениям. Её муж любил её. И, не задумываясь, отдал жизнь для того чтобы они с дочкой были счастливы.       Она нашла ту самую стену, и её взгляд болезненно сфокусировался на ней. Именно здесь он исчез. Положив туда свою ладонь, и взявшись другой рукой за медальон, она шептала себе под нос имя своей умершей родственницы. Внезапно она услышала шепот в ответ… Они были недовольны. Выгоняли её из своего пространства. Но она была настойчивой и самое главное — слишком любила Тайлера.       — Я не отдам вам его, — злилась она, держа в руке медальон.       — Поздно, — шептал мерзкий голос в ответ.       — Обмен не равноценен!!! Вы забрали и его силы, и его жизнь! Я требую собрать ковен! — кричала она на весь замок, эхом разнося слова по тёмным коридорам.       — Кто ты такая чтобы ковен собирался для тебя?! — спросила старуха жестоким тоном.       — Я — Аддамс, — коротко отрезала Уэнсдей, ощущая, как её медальон начинает жечь. Но она ни на секунду не убирала от него руку.       Вокруг воцарился гадкий и липкий шепот.       — Иерихон? Как далеко забрел ваш род, — сказала женщина, задумавшись. — Из уважения к твоей семье и твоему нраву. Я верну ему жизнь. Но он ничего не будет помнить. Вся его жизнь так или иначе была связана с его хайдом. Я не верну его силы. Поэтому он забудет всё с того момента, как активировал их.       — Но он не будет помнить нас! — остервенело выкрикнула Уэнсдей в пустоту.       — Это всё что я могу. Но даже это уже слишком. Соглашайся или уходи, — отрезал холодный тон, и Уэнсдей болезненно сжала кулаки, оставляя на ладонях следы от ногтей.       — Он будет человеком? Просто будет жить дальше? — спросила она, роняя слезы.       — Даааа, — послышалась эхо.       — Хорошо, — согласилась она, приняв решение, что любая ситуация будет лучше той, что происходит сейчас.       — Жди, — прозвучало последнее слово, оставив её в замешательстве.       Что-то мощной силой оттолкнуло её от стены, и она разжала кулак, которым сдавливала свой медальон. На ладони остался болезненный ожог. И она не знала, куда вернется Тайлер. Где он будет жить. На секунду она подумала, что он может оказаться в своём доме уже сейчас. И сразу же позвонила мистеру Галпину, чтобы тот съездил туда пока Амелия в садике и проверил, нет ли там Тайлера. Сама Уэнсдей собиралась направиться в аэропорт буквально сразу. Но ещё стояла в том самом месте, где он исчез в её видении, как прикованная.       — Тай… Я так скучаю по тебе, — закрыла она свои глаза. — Любовь моя, где бы ни был, мы снова встретимся. Я уверена…       В воздухе царила тишина. А ей до смерти хотелось услышать его родной голос. Она вглядывалась в пустоту и прислушивалась, и на секунду ей показалось, что он стоит сзади неё и дышит ей в затылок. Она тут же дернулась, но никого не увидела. Она бы хотела оставаться здесь вечно лишь бы ловить фантомы с ним, но ей нужно было возвращаться к дочери.       Ещё во время перелёта Донован сказал, что Тайлер не появлялся дома. Уэнсдей всё думала. Какая жизнь могла бы его ждать, если бы в нём не было хайда. Куда бы он направился, где бы жил. Пытался бы связаться с отцом… Они в то время довольно плохо общались.       Амелия встретила маму вместе с Донованом в аэропорту. На машине они добрались от Берлингтона до Джерико, и по пути состоялся странный разговор.       — Приезжал некий Уэйн, — сообщил Донован.       — И? — спросила Уэнсдей, проглатывая ком.       — Говорил, что сожалеет, — уточнил его отец, встречаясь с ней взглядом.       — Мы поговорим с Вами дома, — отрезала Аддамс, обнимая малышку.       — Мне понравился дядя Уэйн, — сказала Амелия, сжав мамину ладонь.       Уэнсдей понимала реакцию Донована. Это было слишком. Она не должна была тащить в семью, кого попало спустя два месяца, как муж исчез из её жизни. Перечёркивать десять лет брака. Но правда была в том, что отсутствие Тайлера было для неё очень болезненным. Настолько, что ей хотелось поскорее забыть всё как страшный сон. И она не знала, что всё сложилось именно так. Она думала, что он их бросил.       По приезде домой Амелия попросилась в гости к Зои, потому что родители купили ей щенка. И Уэнсдей подумала, что позитивные эмоции пойдут ей на пользу. Они с Донованом направились домой разговаривать о случившемся.       — Значит, у тебя мужчина? — спросил Донован, глядя на неё.       — Это не мужчина. Это просто друг, — разнервничалась Аддамс, разбирая вещи.       — Ведьмы не сказали, где он может оказаться? — спросил он, чтобы сменить тему. Ему было неприятно обсуждать с ней это. И причина была понятна.       — Нет… Он никогда не говорил что хочет уехать куда-то? До того момента, когда в нём появился хайд? — задала она встречный вопрос.       — Он всегда хотел уехать. Куда угодно отсюда. Поэтому не знаю, где он может находиться, — сказал Донован, — И я не осуждаю тебя. Я понимаю твою обиду. Просто удивился.       Уэнсдей обвела его подозрительным взглядом. Она не знала, что сказать. Всё это было немного странно. Но она и сама вспомнила их первый разговор по телефону, когда Тайлер сказал, что тоже хотел бы уехать из Джерико.       — Значит, мы пока будем ждать… Вдруг он появится и отыщет Вас, — заявила Уэнсдей, глядя на Донована.       — А что если ведьмы обманули тебя? — спросил он.       — Как правило, лгут люди, а не ведьмы. Я верю её обещаниям, — сказала она, направляясь наверх в их комнату.       Пока Амелии не было рядом, она достала фотоальбом и долго смотрела на Тайлера, очерчивая кончиком пальцев контура его добродушного лица.       — Я всегда буду любить тебя. Только тебя одного. Даже если ты не вспомнишь меня, — прошептала она, не заметив, как из её глаз полились слезы. В последнее время Уэнсдей стала ужасно эмоциональной.       Каждый новый день уносил надежду встретить его всё дальше. Но Уэнсдей всё равно верила в то, что он счастлив где-то в другом месте. Уэйн пытался поговорить с ней, но она оставалась непреклонной. Потому что отныне весь этот месяц с ним был для неё чудовищной ошибкой. Амелия ощущала, что что-то происходит и всё чаще начала вновь задавать вопросы о папе. Перед сном, когда Уэнсдей расчесывала её красивые, золотые кудряшки, она вдруг начала вспоминать их поездку в Ричмонд. Это было так странно. Ей там не особо нравилось до их поездки на «луковую» реку, которая является притоком озера Шамплейн.       — Помнишь, как мы с папой катались на лодке, — прозвучал огорченный детский голос.       — Конечно помню, милая, — подтвердила Уэнсдей. — Почему ты расстроилась?       — Мне снился папа… Он был там без нас, — сказала Амелия, и по спине Уэнсдей пронесся лёгкий холодок.       — Да что ты? И что он там делал? — улыбнулась она, чтобы просто разговорить малышку и отвлечь её.       — Говорил с какой-то тётей, кормил уток, как раньше с нами, — сообщила ей она.       — Что ж… Может, ты хочешь как-нибудь съездить туда со мной? — спросила её Уэнсдей.       — Плавда? Дааааа!!! — ответила Амелия своим беззубым ртом. Уже как неделю у неё выпали два молочных зуба, и она так смешно шепелявила, да вдобавок ещё и плохо выговаривала букву «р».       — Конечно, правда, малыш, но мне нужно сначала разобраться с работой, — подтвердила Уэнсдей.       Амелия, наконец, была счастлива. Была обычным ребёнком, которому нужна была ласка и тепло, а не кровь и убийства. И за это Уэнсдей была безмерно ему благодарна, где бы он сейчас не находился. Когда она уложила её спать, в дверь вдруг раздался звонок.       Уэнсдей побежала вниз быстрее пули в ожидании увидеть его любимые глаза. Ей очень этого хотелось. Она надеялась, что каким-то чудом он вспомнит её и найдет. Но когда открыла дверь, увидела на пороге Уэйна.       — Привет, — сказал он грустным голосом.       Уэнсдей опешила, она никак не ожидала, что он будет беспокоить её дома.       — Зачем ты пришёл? Амелия уже спит. Тебе не нужно было сюда приходить, — сказала она, надевая теплую кофту и выходя на крыльцо.       — Просто хотел увидеть тебя. И извиниться за те слова. Мне не следовало лезть не в своё дело и быть таким категоричным, — извинялся он.       — Уэйн… Послушай. Что тебе нужно? Я совершила ошибку, когда начала всё это. Это неправильно. Я ещё люблю своего мужа и всегда буду любить. Поэтому тебе стоит просто забыть об этом, — высказала она правду, причиняя ему боль.       Он стоял там и слушал её, как маленький мальчик. Хотя перед ней был взрослый, сформировавшийся мужчина тридцати лет. Самой Уэнсдей на тот момент было уже двадцать шесть.       — Я понимаю, ты думаешь, что жизнь — это только любовь, но на самом деле это ответственность. И я готов её взять. Даже, несмотря на то, что ты не любишь меня. Думаю, это не так страшно. Со временем любовь может прийти. Главное, чтобы было уважение, — констатировал Уэйн, вглядываясь в её глаза.       Её вид должен был сказать ему, что ей совершенно наплевать на него, ведь мыслями она вся была в том, чтобы вернуть Тайлера, но почему-то он не ощущал этого сам.       — Мама, кто там? — спросил детский голосок, приоткрыв дверь.       — Никто, милая, иди спи, — отправила её Уэнсдей.       — Дядя Уэйн? — спросила малышка, уставившись на него.       — Привет, дорогуша, — сказал он, улыбнувшись, и Уэнсдей немного напряглась. Не хватало еще, чтобы сюда вышел Донован. Ей было так неприятно участвовать в этом театре абсурда.       — Дядя Уэйн уже собирался уходить, — сказала Уэнсдей Амелии.       — Да, но смотри, что у меня для тебя есть, — сказал он, расстегнув толстовку и достал оттуда маленький мешочек, — Поди, открой.       Малышка приняла подарок и убежала оттуда с довольным видом в полном восторге.       — Уэйн, я серьёзно. Тебе нужно уходить, — выгоняла его Уэнс, уставившись на него безразличным взглядом.       — Я понял. Уэнсдей, слушай. Мне жаль, что у тебя болит внутри. Если бы я мог, я бы забрал эту боль, но я не могу. Просто, пожалуйста, подумай о моих словах, ты много для меня значишь, — сказал он, уходя, и Уэнсдей окликнула его:       — Уэйн… И не надо больше дарить ей подарки. Пожалуйста. Не приезжай.       Он просто кивнул и расстроено сел в машину, уезжая оттуда. В этот момент Амелия снова вышла на крыльцо.       — Мама, кажется, это для тебя, — сказала она, протянув ей в руке дорогое, обручальное кольцо.       Её взгляд болезненно сфокусировался на нём.       — Нет, малыш, это тебе, играй на здоровье, — сказала она, и малышка надела его на свой большой пальчик.       Они направились спать вместе в обнимку. Только так Уэнсдей могла быстро уснуть. Но ночь прошла в кошмарах. Ей снились жуткие сны о том, как Тайлер умирает, оставляя её одну. А она всё кричала его имя, срывая горло до хрипоты. Внутри всё болело. Отдавало холодом и пустотой. Просыпаясь в жутком ознобе, она молилась лишь об одном — с ним всё в порядке, где-то он счастлив и невредим.       Так прошло ещё два месяца. И перед походом в первый класс, Уэнсдей решила устроить Амелии поездку в Ричмонд на несколько дней. Арендовала домик на берегу, и они поехали туда вместе с Донованом.       Погода стояла жаркая, как раз такая, которую любил Тайлер. Уэнсдей же буквально сходила с ума от такого палящего солнца и мечтала спасаться от него на берегу реки или в густой чаще леса. Внутри стало легче. Хотя бы от осознания того, что с дочкой всё хорошо и её веры в возможное воссоединение, если на свете существовала судьбоносная любовь. Уэйн ещё звонил и писал. Иногда она отвечала ему, но несколько отстранённо.       — Я всё ещё надеюсь на положительный ответ, — прислал он смс перед отъездом.       Она не ответила, и он дополнил:       — Надеюсь, выходные в Ричмонде пойдут вам обеим на пользу.       Домик на берегу оказался очень уютным. В Джерико было более пасмурно, тогда как здесь был самый разгар сезона. Но уже по приезде оказалось, что они забыли взять Амелии шляпу, и Уэнсдей решила быстро съездить до города, чтобы купить головные уборы и какие-нибудь накидки от жары, потому что её белоснежная кожа очень быстро обгорала на таком солнце.

***

      Жизнь Тайлера могла быть другой. И наглядным примером этому было то, что сейчас он находился в соседнем городе, работал на престижной работе — руководителем службы поставок в одной известной организации, счастливо жил в браке с довольно милой женщиной по имени Стейси, и у них даже был золотистый ретвивер. Вот только было ли это тем счастьем? О своей старой жизни он помнил только конфликты с отцом, постоянные ссоры и скандалы, и в очередной такой раз, когда терпение достигло точки кипения, он просто уехал из Джерико и начал новую жизнь. Много работал и учился. Он познакомился со Стейси ещё восемь лет назад, и их жизнь была как старая жвачка. Она теряла вкус, но по какой-то причине они всё ещё были вместе по старой привычке, во всяком случае, он считал так. Если бы в нём тогда сидел хайд, очередная ссора с отцом в тот день привела бы его в лапы Лорел. Но ведьмы вынули его из него. И его жизнь пошла по другому руслу.       В этот день он что-то ощущал, какое-то непреодолимое желание направиться на реку, которую так любил. Стейси не любила бывать там, изредка ему удавалось вытянуть её, но у них были весьма разные интересы и желания.       Он взял с собой собаку, доехал до магазина, собрал некоторые вещи для пикника в корзину и увидел вдалеке девушку, которая была одета во всё черное и выбирала что-то в детском отделе. Её густые и чёрные как смоль волосы доходили до самой поясницы и этим привлекли его внимание.       Он неожиданно для себя подумал о том, как в такую жару можно отдавать предпочтение чёрному, но осёк себя, думая о том, что это вовсе не его дело, и направился на кассу.       Рассчитавшись, он сразу вышел на улицу и около пяти минут выбирал на карте смартфона именно ту точку, в которую хотел направиться.       — Ну, что, друг, поехали, — сказал он псу, потеребив его за ухом, пока тот изнурял от жары, высунув язык на пассажирском сидении его пикапа.       Уже на стоянке, как только он собирался отъезжать, его буквально подрезал чёрный форд, в котором деловито сидела та самая девушка. Уэнсдей всегда водила как ненормальная, особенно, когда торопилась. И, разумеется, она даже не заметила его, однако очень тихо назвала придурком. Он только успел выкрикнуть что-то обидное вслед, но её машина уже скрылась из виду…