Глава 11. Маленький, белый единорог

      Уэнсдей открыла сообщение на телефоне, прочитала его и закрыла с лёгкой дымкой непонимания. В этот день они с Уэйном перевозили вещи в Ричмонд. Она носила его кольцо, и он успокоился насчет этого города. Поскольку Амелия уже прикипела к балетной школе, переезжать куда-то дальше они не планировали. С Зои пришлось попрощаться. Не обошлось без слез. Но у Амелии уже появились и новые друзья. Уэнсдей обещала привозить её к Доновану в гости и там они могли бы видеться с подругой. Был холодный и красивый январь. На улицах было снежно, весь Ричмонд покрылся белыми тонами.       Уэйн купил для них просторный дом на окраине, как и хотела Уэнсдей. Но самое главное — подальше от дома Грин-Галпин. Кованые ворота, качели, пианино и огромный, ветвистый дуб во дворе. Уэнсдей нравилось здесь, а Амелии и подавно. Свежий воздух, горки и даже бассейн внутри дома. Здесь было всё, о чем могла мечтать её дочь. Кроме её любимого папы.       Но девочка уже смирилась с тем, что он ушёл из их жизней. Словно у неё не оставалось выбора. Она была открытым, контактным ребёнком и когда к ней проявляли интерес, она очень охотно проявляла его в ответ. Уэйн стал ей другом, и в случае, если Уэнс была с чем-то не согласна, он тонко действовал через малышку. От покупки нового авто до выбора прислуги, которую Уэнсдей совершенно не хотела. Она привыкла заниматься бытом вдвоём с Тайлером. Это было их маленькой традицией. Разделять готовку, любить друг друга на их кухне, измазавшись в муке. Вместе убираться и быть такой семьёй, которая хороша не только на картинке. Она невольно задумалась, какой он со своей новой женой. Счастлив ли он… Не ощущает ли горького одиночества, как она. Похоже, что нет. Ведь она слышала его смех, и видела их счастливые лица…       После выписки Стейси около двух месяцев Тайлер ходил за ней словно тень. Она хорошо изображала мученицу, ему не пришлось сомневаться. Вся её выдуманная боль была передана ему лично в руки. Он страдал и не находил себе места. Стёр все контакты с телефона, вёл затворнический образ жизни, ходил только на работу и обратно. Но потихоньку Стейси начала оттаивать, проявляя интерес к супругу. Показывая всем видом, что она прощает его и им следует пока повременить с детьми. Тайлер был убит горем. Для него потеря этого несуществующего ребенка была настолько болезненной, что он закрылся от всего мира и ощущал себя, словно загнанный в клетку зверь. Стейси это было на руку. Она держала его на коротком поводке. Но со временем так устала видеть его таким. Секс перешёл на какой-то машинальный уровень. Не было ни тяги, ни влечения в его движениях. Всё происходило как на автомате. Печаль в его глазах топила их обоих.       Тогда в один из дней она направилась к отцу в кабинет, удрученная совестью и своими гнилыми поступками. Только он мог дать необходимый совет. Ведь он и научил её быть такой. С поникшим видом она зашла туда, зависнув у двери, но он завёл её внутрь и закрыл за ней дверь на ключ.       — Пап… Это всё было ложью, — протянула она ему документы.       Мужчина огорченно взглянул на диагноз и повертел головой.       — А как же выкидыш? — спросил он, сосредоточив взгляд на ней.       — Беременности не было. Я бесплодна… И сделала всё это лишь бы Тайлер не ушёл. Мой знакомый договорился, и я оплатила деньгами фирмы, — сказала она, опустив взгляд.       — Нужно предупреждать папу о таких вещах. Я бы дал тебе свои, — заявил он, положив ладони на её плечи.       — Я в отчаянии… Тайлер точно бросит меня, — сказала она, почти заплакав.       — Милая, сейчас век технологий. Мы исправим это, — начал он говорить, но она перебила.       — Дело не в этом, отец. После случившегося. Того выкидыша, о котором я соврала, Тайлер стал совсем потерянным. Мне нужно что-то делать. Из него словно высосали жизнь. Я не могу смотреть на это. Он всегда был таким улыбчивым, таким живым, — промолвила Стейси, — Я думаю, нужно рассказать ему правду.       — Стейси, не вздумай, эти документы навсегда останутся у меня, — убрал он их в сейф, набрав комбинацию, — Он никогда этого не узнает. И не должен. Я разберусь. Найдем ему хорошего психолога. Она быстро донесет, что жизнь не стоит на месте. С такой женщиной как ты он пойдет на поправку.       — Пап… Но вдруг он бросит меня? — спросила она, прижавшись к отцовской груди.       — Не бросит. А если бросит — крупно пожалеет, я позабочусь, — убедил её отец, поглаживая по спине, — Стейси, ты давно звонила матери? Я не могу дозвониться.       — Вы снова поругались? — спросила она, встревоженная его вопросами.       — Нет, она просто сходит с ума. Всё время выдумывает небылицы, — бормотал от под нос в недовольстве.       — Я сейчас позвоню ей и поеду к Таю, — сказала она, достав телефон из кармана.

***

      Уэнсдей смотрела в окно на втором этаже особняка и грустила. Она нашла работу в издательстве, но должна была выйти только через неделю. А пока она раскладывала вещи и задумчиво размышляла о том, родился ли у Тайлера ребенок. Она не обратила внимания на живот его спутницы и не знала, какой у неё был срок. К горлу вновь подступил ком. И внезапно в комнату забежала Амелия, обхватив её ледяными руками.       — Эй, малыш… Какая холодная… Ещё холоднее меня, — подметила она, прижимая ее к себе.       — Мама, единорожка не нашелся? — спросила она, оглядывая распакованные вещи.       — Милая, может купим нового? Он ведь вряд ли найдется, мы потеряли его почти полгода назад, — сказала она, поправляя её кудряшки.       — Его купил папа. Мне не нужен другой, — расстроенно сказала она.       — Я знаю, малыш. Твой папа всегда попадал в самое сердце, — погладила она ее по нежному личику.       — Ты его любишь? — задала вопрос малышка, уткнувшись носом в мамин живот.       — Конечно, Амелия. Я очень его люблю, и он нас любит, — ответила Уэнсдей, сдавливая слезы.       — Если бы он нас любил, он был бы рядом, как дядя Уэйн, — ответила Амелия, и Уэнсдей свела брови на переносице.       — Малыш, кто тебе такое сказал? Что за мысли? — сказала она, пытаясь посмотреть в её глаза, но та вырвалась и убежала от неё, лишь выкрикнув:       — Никто. Я и сама это знаю.       Уэнсдей начала понимать, что Тайлер перестает занимать особое место в жизни дочери. И ей было ужасно обидно за это. Она надеялась сохранить этот образ хотя бы в воспоминаниях. Никогда не говорила о нем плохо и всегда напоминала о его любви ребенку.       Она пошла за ней в её комнату, и увидела её свернувшуюся калачиком на кровати.       — Моя родная… Хочешь я расскажу тебе историю? — спросила Уэнсдей, заходя издалека.       Девочка молча кивнула, повернувшись к ней.       — Жил был один мудрый король. И у него была дочь, которую он безмерно любил. Принцесса была очень красивой и доброй, но на ней было проклятие. Король не знал об этом, но однажды его дочь оказалась драконом. Однако и сам король был не так прост. Королева не находила себе места. И когда их маленькая принцесса плакала, король просто исчез из их жизни, как все думали, он не выдержал этого…       — А на самом деле? — спросила малышка.       — А на самом деле, малыш, принцесса перестала быть драконом благодаря своему папе, — сказала Уэнсдей.       — Он что-то сделал? — прозвучал тонкий голосок.       — Он отдал за неё своё счастье, милая. Это сила отцовской любви, — обняла она девочку, уткнувшись носом в её кудряшки.       — Значит, не всегда если любишь можешь быть рядом? — задала она вопрос.       — Не всегда, милая. Далеко не всегда, но не забывай, король очень и очень любит свою принцессу, — прошептала она малышке на ухо.       Уэнсдей дождалась, когда Амелия уснет после прогулки. И пошла разбирать вещи дальше. Впереди была трудная неделя. Подготовка к новой жизни.       Когда она зашла в их новую спальню оттуда повеяло холодом. Но в переносном смысле слова. Большая кровать, обрамленная чёрным шёлком, много подушек, старинные, дорогие ковры, подсвечники, дорогая лепнина. И ничего настоящего. Она вспоминала свою старую уютную комнату, и понимала, что таковой её делал Тайлер. Его присутствие.       Она так и не смогла там находиться и вышла оттуда, выключив свет.       В первую же ночь переезда, Уэйн потащил её за запястье в постель.       В браке Уэйн проявлял себя как заботливый семьянин. Он не задерживался с работы, всегда приезжал вовремя и расслаблял свою жену, как умел. Но ей вдруг стало казаться, что она потеряла своё либидо. Между ног не мокло, от прикосновений не было возбуждения, и оргазм в большинстве случаев не посещал её организм. Это было просто ужасно. Лишь мастурбация в ванной давала хоть какое-то облегчение, но и там все её мысли были о пальцах Тайлера на своём теле. Ей хотелось выплюнуть прошлое. Стереть его из памяти, но оно постоянно всплывало. Тогда Уэйн старательнее пытался возбудить её в постели, однако «я не хочу» стало повторяться из раза в раз. Но ему это даже нравилось. Он был из тех мужчин, которые любили добиваться. Вся его жизнь была борьбой. И его прошлое ещё могло бы стать для неё сюрпризом.       — Вот так. Сядь. Закрой глаза, — усадил он её на себя, задирая её сорочку, и всё, о чем она могла думать — представлять, как это делает Тайлер. — У тебя такая красивая грудь.       Он жадно погрузил её ореолу в рот и принялся играть с её соском языком. И она пыталась отвлечься, но всё ещё видела родинки Тайлера под своими веками. Как запавшие в душу созвездия. Он пересадил её на кровать. Его губы устремились вниз, широко расставив её ноги перед собой. И он сел на колени, делая её промежность влажной. Она запустила в его волосы пальцы, и поняв, что не ощущает тех самых кудрей руками, отвела их назад, перебирая гладкую простынь.       Его рот был занят, и оттого она не слышала чужого голоса. Только Тайлер. Только он. Здесь и сейчас. У неё между ног. Она представляла другого, но сразу предупреждала Уэйна о том, что не любит его, когда соглашалась выйти замуж. Поэтому она даже не испытывала стыда за то, что чувствовала. Её организм начинал подавать сигналы. Язык двигался активнее, внутри неё были его пальцы. Тепло начинало разливаться в её животе, посылая в мозг приятные сигналы. Вспышки света. Наконец-то. Она вдруг съежилась, когда по её телу пролетел мощный импульс, представляя, как сейчас увидит его зелёные, ведьмовские глаза перед собой и чуть не выкрикнула «Тай» на всю их спальню. Дыхание перехватило. Из глаз выступили слезы. Она понимала, что так жить просто ненормально. Патологическая зависимость к своему бывшему мужу ломала её. И ей было жаль Уэйна. За это она позволяла ему делать многое. Вертеть ей, как ему вздумается. Быть с собой грубым в постели. Это было ему нужно, и она знала это с самого начала. Жестокость проявлялась незаметно и была так или иначе связана с его желанием наказать её за мысли о бывшем. Потому что он всё ощущал. Она молча терпела жёсткие захваты кожи, его ладони на своей шее, красные следы на бедрах и ягодицах, просто потому что это не причиняло ей боль. Истинную боль причиняли лишь воспоминания. В остальном же он был очень добр и ласков. От разговоров после секса её периодически передергивало.       — Ты стала чаще закрываться от меня, — повторял он из раза в раз как мантру.       — Я говорила, что не хочу, но ты не слушаешь, — сказала она, отстраняясь на свою сторону.       — Ты — моя жена. Я вправе хотеть тебя. Вправе трогать, — заявил он, разглядывая её, пока она прятала своё тело под покрывалом.       — А мои желания не учитываются? — спросила она, и он громко выдохнул, скрипя зубами.       — Это всё твои гормональные препараты. Почему ты не хочешь ребенка? — спросил он в ответ.       — Потому что, я говорила. Мне достаточно Амелии, — отрезала она грубым тоном.       — Но ты же родишь мне наследника? Хоть когда-нибудь, — сказал он удрученно.       — Когда-нибудь, — согласилась она.       — Иди ко мне, — настроился он на очередной раз, и подволок под себя силой.       Вдохнув запах её волос, он замер лицом прямо перед её глазами.       — Когда-нибудь ты полюбишь меня, Уэнсдей Аддамс, — сказал он, целуя её шею.       Она обессиленно обмякла под ним как тряпичная кукла.       — Обхвати член рукой. Ну же, Уэнсдей, — сказал он, двигая по нему её ладонью, и она начала закрывать глаза от этого, переняв контроль на себя.       — Смотри на меня, — сказал его голос, схватив её за щеки.       Она глядела на него измученным взглядом. За четыре месяца их брака она поняла, что чудовищно ошиблась. И дело было не в отношениях, а в чувствах. Он отставил её колено в сторону и ощутил, как она пытается свести их вновь.       — Ты же знаешь, что этим только дразнишь меня, — прошептал он, облизывая её щеку, и проникая внутрь силой. Она не издала ни звука от этого, но ей хотелось. Всё чаще хотелось перестать спать с ним и жить одной. И она вообще не понимала, зачем согласилась на этот брак. Просто постоянно видела перед собой эти маленькие зеленые глаза, которые твердили ей, что дядя Уэйн любит их и было бы здорово жить вместе одной семьей. «Семья» стало ключевым словом. Она хотела для Амелии такую.       Минуты под ним казались вечностью. И она с нетерпением ждала, когда это закончится и она, наконец, ляжет спать. Хоть это и не было насилием в прямом смысле слова, она чувствовала себя ужасно после каждой такой ночи. В голове всё время вертелся вопрос о том, что было бы если бы она отказала ему вновь. Но что-то подсказывало, что он бы добился желаемого любой ценой.

***

      Стейси очень аккуратно сбагрила Тайлера к миссис Шутерман. Семейному психологу, которая очень хорошо знала её отца, ведь когда-то работала и с его браком. Тайлер ощущал себя не в своей тарелке, потому что когда-то посещал Кинботт и воспоминания об этом напоминали об отце и смерти матери. Но он искренне слушал её и старался вылезти из этого состояния.       Незаметно она донесла до него, что в жизни может быть разное, главное, поддерживать друг друга и видеть в партнере опору. Естественно ему это очень тяжело далось. Он долго осознавал, что произошло. Нехотя спал со Стейси, грустил вечерами и постоянно просил у неё прощения. Наконец, спустя четыре месяца его немного отпустило. Он с головой ушёл в работу.       Оформляя одному богатому клиенту дорогую доставку из Нью-Йорка, он невольно обратил внимание на фамилию покупателя. Когда речь шла о таких крупных суммах, заказы он обрабатывал самостоятельно.       — У. Аддамс, — прочитал он за столом в своём кабинете, отложив договор в сторону, — Какая знакомая фамилия…       Ментор вдруг громко гавкнул, напугав его.       — Ты чего, друг? — спросил он вслух, и тот жалобно проскулил в ответ.       Тайлер резко задумался, достав телефон, потому что совершенно точно помнил эти цифры на конце 0013. Контакт не был сохранен, но переписка осталась.       Сравнив их, он вдруг понял, что всё это время переписывался именно с ней. В заказ входили зеркала и прочие материалы для балетной студии. Уэнсдей хотела сделать для Амелии собственный уголок для танцев и постановок и заказала самые дорогие, какие только были. Благо она никогда не нуждалась в деньгах. У неё был и счёт от родителей, и их с Тайлером сбережения, пока они оба работали. И нынешний супруг был непростительно богатым.       Тайлер смотрел на свой телефон. Он долго думал об этом. О том, что просто так обидел человека, который не был ни в чем виноват. Нагрубил ей, поставил в неловкое положение, а ведь она даже не ответила ему после этого.       — Знаю, прошло много времени. Но извините. Я не имел права так себя вести. Мои личные проблемы послужили причиной моей невоспитанности.       Он отложил телефон в сторону, и боязливо ждал ответа, пытаясь работать дальше.       — Я не держу обиду, тем более, что Вы и вправду плохо воспитаны, — ответила она.       Тайлер вновь поймал себя на мысли, что улыбается. Да еще и ждет её ответов как ненормальный. В секунду он предположил, что совершенно тронулся умом из-за случившегося.       — Чем я заслужил такие выводы? — спросил он следом, пытаясь понять, в чем провинился перед ней.       — Я давно поняла, что Вы — псих. Следили за мной, преследовали на машине, а теперь периодически донимаете сообщениями, — пришло в ответ, и он опешил, пытаясь сообразить, о чём она говорит.       — Когда я следил? — спросил он удивленно. Он не совсем понимал, о чем идет речь.       — Красный пикап, три шестерки. На луковой реке ещё летом. Вы гудели мне в ответ. Я узнала Вашу машину, — сказала она, и его руки задрожали.       Это были уже действительно странные совпадения. Та девушка с чёрными как смоль волосами, он разглядывал её со спины в магазине.       — Погодите. Чёрный форд… И как я не запомнил Вашу машину… Вы подрезали меня у магазина, — написал он, поглаживая волосы и улыбаясь.       Он вспомнил, как она показала ему «фак», да в придачу оскорбила.       — Да, это была я, — сразу же подтвердила она.       — Значит, Вы не только плохо паркуетесь, но ещё и водите, — пришло ей в ответ. — Кроме того, Вы назвали меня придурком.       — А будут ещё вопросы по поводу Вашей невоспитанности? — спросила она, словно издеваясь над ним. Ему казалось, что улыбка не слезает с его лица. Даже щеки порозовели от прилившей к ним крови.       — Извините, я не хотел. Вот, чёрт… Ваш единорог ведь у меня.       — Вы серьезно? — спросила она, не веря собственным глазам.       — Да, он у меня, я сохранил его. Мы можем встретиться, и я передам его в любое удобное время. Мне показалось, он дорог Вашей дочери.