Глава 18. И даже после этого я уверен — ты станешь моим спасением

      — Она тебя не любит и никогда не любила, — звучали слова, как плевок в лицо.       — Стейси, что тебе вообще известно о любви? По-твоему это что? Манипуляции? Враньё? — уставился он на неё, но она демонстративно молчала, сморщив свой нос, — Я так и думал. Звони.       Её ручка вцепились в телефон и набрала номер отца.       — Папа, Тайлер хочет срочно поговорить с тобой, он может приехать?.. Нет, папа, ты не понял… это очень-очень срочно, — объяснила она, ковыряя ногтями подлокотник дивана. — Всë, выезжает.       Стейси сбросила трубку и посмотрела на Тайлера.       — Он ждет тебя, — коротко выдавила она.       — Нас. Ты же не думала, что будешь сидеть здесь, пока я решаю вопросы и дела, которые ты же и наворотила, поехали, — взял он её под локоть и потащил к двери.       — Ай, отпусти, — занервничала она, скорчив несчастную гримасу.       Тайлер усадил её в машину, предварительно скинув копии документов к себе на облако. У него был только один человек, который мог помочь, в случае если бы его устранили, поэтому он сразу предупредил старого знакомого, что надо сделать в такой ситуации. Он доверял ему, поскольку в своё время они вместе работали и были командой, а когда Джеф уволился, то просто общались, изредка созваниваясь. Тайлера трясло, но не от страха за себя, а от того, что он боялся за Уэнсдей. Однако он не мог ничего сделать, пока не поговорил бы с Грином старшим. В его голове всё время вертелись фразы Стейси. У вас давний роман и общий ребёнок. Теперь это было похоже на паранойю. У девочки совершенно точно были русые кудри с золотом, как и у него в детстве. Но с возрастом они немного потемнели. И это было ужасно странно, но у него вдруг появилась мысль о том, что он мог быть просто похож на её мужа, и поэтому её так потянуло к нему. Но это никак не объясняло его ответную тягу к ней.       — Ты её любишь? — спросила Стейси, сверля его жестоким взглядом.       — Не знаю, — ответил он, вообще на неё не глядя.       — А меня? — задала она новый вопрос.       — Нет, — четко сказал он, притормаживая машину у дома Гринов.       Когда они вновь подъехали к дому свёкров, недовольный Стивен уже ждал его наверху, пока вечеринка продолжалась, а Марджери уже отдыхала в своей комнате. Тайлер оставил Стейси за дверью кабинета и зашел внутрь.       — Не мог дождаться другого дня, — спросил он надменно, наливая себе стакан бурбона, — Садись.       — Нет, не мог. Из-за Вас сейчас страдает невинный человек, — отрезал Тайлер, встав перед ним как вкопанный.       — Мне плевать на страдания твоей подстилки, — оборвал его Грин, и Тайлер посмотрел на него ненавистным взглядом, протягивая документы, что взял из его сейфа.      — А что скажете насчёт своей любовницы? Или Вы слишком правильный для такого?       Грин вдруг посмотрел на сейф.       — Ах ты щенок… — сказал он себе под нос.       — Я был у неё, и знаю всё. Про Генри, про Кейт, не думаю, что в Ваших интересах вести себя так. Все копии висят на облаке. Мой человек готов отправить их Марджери в любой момент. В том числе о бесплодии. Он не забудет и про фальсификацию по счетам для полиции, — рявкнул Тайлер, скрестив руки.       — Что тебе нужно? — задал он вопрос, выпив залпом стакан жгучего пойла.       — Уничтожьте все эти файлы, закройте счета, и Ваши тайны умрут вместе со мной. Я унесу их в могилу. Это нужно сделать уже сейчас. При мне, — заявил он, и Грин взял в руки телефон.       — Ты понимаешь, что ты не жилец с такой информацией, — угрожал он в ответ.       — Вы понимаете, что если не жилец я, то не жилец и Ваш брак? — спросил он, и Грин нервно стиснул зубы от подступающей злости. Он смотрел на Тайлера как на предателя, хотя тот просто защищался.       — Я понял тебя. Тайлер, когда ты стал таким подлым? — задал он вопрос и Тайлер усмехнулся.       — Подлым? Подлым? Ваша дочь манипулировала мной девять сраных лет. Врала мне о несуществующем ребенке с Вашей подачи. Вы подставили меня, подделав документы. Да и втянули меня в эту фирму, где я топчусь на месте уже семь лет и бесконечно мечтаю уйти. Но Вы не отпускаете меня, собирая всякий компромат, и плетёте интриги. И кто из нас подлый, мистер Грин? Быть может, я уважаю Вас, как акционера, как руководителя, но как человека — нет, — твёрдо ответил Тайлер, чем заставил его промолчать, лишь искоса глядя на него и набирая номер своего финансиста.

***

      Весь день Уэйн включал какую-то хрень по домашнему кинотеатру и прижимал Уэнсдей к себе, отвратительно гогоча. Сидя там, она непроизвольно представляла, как они Тайлером ходили в кино или конечно первое своё настоящее свидание в освещенном гирляндами склепе. Только так она могла абстрагироваться и чувствовать себя нормально. Но естественно он всё время напоминал о себе, то поглаживая её живот, то целуя и нежничая. Она представляла, что будет, если она забеременеет от него, и он будет бить её по животу. Боялась выкидыша, боялась сложной беременности и рождения больного ребёнка. Ведь он не был бы виноват в том, что его отец ебанутый деспот. Ей было страшно. Она не хотела этого. Вспоминая свою жизнь с Тайлером, именно сейчас, она уже сотню тысяч раз пожалела, что не родила ему ещё одного ребёнка. Ведь он как никто другой заслуживал быть отцом. На свете не было никого, кто подходил бы на эту роль лучше, чем он.       — Я хочу съездить с тобой на отдых. Куда-то, где тепло. Может, Мальдивы? Как тебе? — предложил Уэйн, огромными ладонями поглаживая её бёдра.       — Ммм, — согласилась она неоднозначным мычанием.       — Наверное, твой Тайлер никогда тебя туда не возил, — усмехнулся он, — Конечно, зачем. Лучше возить свою тупую макрощелку.       Он достал телефон и быстро нашёл её в соц. сетях, показывая на их совместные фото на отдыхе, отчего у неё спёрло дыхание. Она целовала его, и он улыбался. Наверное, когда-то они всё же были счастливы. И возможно ещё помирятся сейчас. Ведь они с ним были ошибкой.       Она отвернула свой взгляд, а он всё продолжал листать фото.       — Смотри. Вот его ты любишь. 2028. Ты, кажется, тогда родила. А он видимо развлекался где-то, пока ты носила под сердцем малышку Амелию, — травил он её словами. — Ты считаешь, это нормально? Это заслуженно?       Она смотрела куда-то в пол, вообще не желая что-то ему объяснять. Если бы он только знал всю абсурдность ситуации, он бы, скорее всего, счёл её за сумасшедшую.       — Рядом с такой женщиной… Я бы ни на секунду не променял тебя на ту идиотку. Я бы скорей умер, чем разорвал связь со своей семьёй, ради какой-то богатой шмары. Здесь одна логика, Уэнсдей. Он не мог добиться хотя бы чего-то сам, и решил сделать это через постель, вот и всё. А я заработал всё сам. Вот этими руками. Которые на всё ради тебя готовы, даже рыть мёрзлую землю, как ты не понимаешь… — разглагольствовал он, прижимая её ближе.       У неё не было сил отрицать. Не было желания говорить. Она даже не слушала его душные монологи. Она знала, каким был её любимый муж. И ни одно это проклятое слово не способно было сломать их невидимую связь.

***

      — Всё сделано, босс, — промолвил парень на том конце провода, — Вышлю подтверждение в течение десяти минут.       — Порядок, — ответил Грин, сбросив звонок.       — И ещё кое-что. Мне нужна информация на Уэйна Фокса, — заявил он, скрестив руки.       — Это ещё кто? — спросил Грин, изогнув бровь.       — Тот, кому Ваша дочь передала копии бумаг, — ответил Тайлер. — Может юридически они будут и не сильны. Но мне нужно узнать, с кем я имею дело. Когда Грин прошерстил свои связи, в течение пятнадцати минут у него в телефоне уже было досье на Уэйна Фокса. У которого было около десяти приводов в полицию, но заявления постоянно забирали. Везде фигурировала строчка «насилие». Тайлер смотрел на это и его передергивало.       — Отправьте это мне, живо, — сказал он, нервничая.       Теперь он думал, что делает всё слишком медленно. А там ведь ещё была маленькая девочка. Как Уэнсдей вообще могла выйти за такого? Но вдобавок, он не понимал, почему она терпит это ради него. Ради незнакомца с единорогом. В голове ещё сильнее пульсировали слова Стейси о том, что у них с Уэнсдей долгая история взаимоотношений. Словно кто-то отшиб ему память.       Через пятнадцать минут у Тайлера было подтверждение вообще всего. Он также самостоятельно обзвонил банки и уточнил об отсутствии каких-либо дополнительных счетов. И всё, что было необходимо, проникнуть в тот злосчастный дом и вытащить оттуда Уэнсдей. Он вышел от Грина, хлопнув дверью. Оставив его в проигрыше, но ему не было легче от этого. Его всего трясло. Представляя, как она страдает. Вспоминая синяки на её теле. Он не знал, почему существуют такие жестокие мужчины, которые способны поднять руку на женщину. Маленькую, хрупкую женщину.       Он ехал туда, сломя голову, превышая скорость и позабыв обо всëм на свете. На часах было уже 22:17, на улице было темно, и он без труда пробрался на территорию через забор. Но дальше было сложнее. Двери были заперты и, ему пришлось выбить локтем стекло в окне на первом этаже, обмотав руку курткой.       Уэнсдей краем уха услышала подозрительный звон, но словно что-то ощущала. Поскольку фильм звучал очень громко, а Уэйн уже засыпал, прижав её к себе, он даже не обратил на это внимание. Зато её тело сковал неприятный спазм. Поясницу окутали мурашки, и когда она слегка повернула голову к дверному проёму, прижатая этими огромными руками, увидела его, стоящего там с их каминной кочергой. Она помотала головой, пока на лице сидел страх, но он поднёс палец к губам, намекая ей на молчание. Её глаза отражали весь её испуг, ведь она еще не знала, что случилось, и хотела незаметно выползти из его хватки пока он спал. Она очень медленно и аккуратно убирала его руку со своего живота, зажмурив глаза, и когда это удалось сделать, резко отодвинулась, заставив его лечь и обнять подушку. Маленькие ножки ступили на пол и тут же бросились к двери.       — Тайлер, какого чёрта?! — шёпотом вскрикнула она, вцепившись в его футболку, — Если он увидит тебя здесь, то убьёт. Её трясло от страха. Даже голос дрожал в жуткой панике, словно умоляя его уйти отсюда.       — Уэнсдей, я всё знаю, — коснулся он её лица. — Я знаю про счета зарубежом. Знаю про шантаж. И что ты с ним из-за него. Но я не понимаю, почему… Ты знаешь меня меньше недели.       Его взгляд кричал об обратном. Он словно спрашивал:        — Ведь это так? Скажи мне? Убеди меня, что мы знакомы не всю жизнь?       Она смотрела ему прямо в глаза и тонула в них.       — Я не знаю, что сказать, — ответила она, опустив взгляд в пол. На её шее были жуткие кровоподтёки, глаз немного опух и посинел. И чем дольше Тайлер смотрел на неё, тем глубже ему хотелось воткнуть эту кочергу в этого мудака.       — Просто дай мне решить эту проблему. Иди сюда, — только он приобнял её, как она не выдержала и расплакалась, трясясь, словно лист на ветру. Всё её тело дрожало крупной дрожью, она не могла стоять на ногах. Только Тайлер и его прикосновения могли вновь сделать её живой.       — Тихо, тихо, я рядом, — прижал он её к себе сильнее, вдыхая запах её волос, который был выучен наизусть и словно сидел у него на подкорке, хотя это было просто невозможно. И, открыв глаза, он вдруг заметил, что кровать уже пуста. — Так, встань за мной.       Он аккуратно завёл её за себя и зашёл в комнату, осознав, что внутри уже пусто.       — Здесь два выхода? — спросил он шёпотом.       — Да, — ответила она, взяв его за руку, — Пожалуйста, будь осторожнее.       Она была готова и сама убить этого урода, но понимала, что Тайлер не станет этого делать. Во всяком случае, надеялась. Ведь помнила, как на него влияли те убийства. Как много они с ним пережили.       — Спрячься где-нибудь, я разберусь, — сказал он, проходя дальше, — И вызови полицию.       — Но как же те документы? — спросила она, нервничая.       — Ничего больше нет, я всё решил… Тссс, — указал он в сторону двери и вышел вслед за Уэйном. Естественно преимущество было на чужой стороне, поскольку Тайлер не знал этот дом. Он снял ботинки и очень тихо и аккуратно передвигался по дому, пока не услышал скрип лестницы внизу. И, направившись туда, увидел какой-то отблеск на полу, словно от фонаря. Отвлекшись, он пошёл вниз по деревянным ступеням, но его вдруг остановил звук выстрела и пронзающая режущая боль в левой ноге в районе бедра. Он чуть не рухнул с лестницы, но удержался и был вынужден присесть, обхватив ладонью сквозную рану, которая резко зажгла и закровоточила.       — Так вот как ты выглядишь вживую. И что она в тебе нашла? На что ты надеялся, придурок? Пришёл в мой дом. Трогаешь мою жену. Ты выйдешь отсюда только в наручниках, и больше никогда её не увидишь, грёбанный ты выблядок, — прохрипел Уэйн, наставив дуло пистолета ко лбу Тайлера. И тогда он поднялся, выпрямившись перед ним.       В его зеленых глазах промелькнул страх за Уэнсдей и только за неё. Он словно не боялся умереть сам. Он боялся оставить её наедине с этим психопатом.       — Опусти ствол, — сказал Тайлер, глядя в его безумные, карие глаза, отчего-то представляя, как он выковыривает их из его глазниц. Ненависть была на самой поверхности. — Без него ты что-то можешь?       — Ох, какие громкие речи. В отличие от тебя я могу многое. А не просто трахаться за деньги, — рявкнул Уэйн, пытаясь его унизить.       — Бить жену. Насиловать её. Я так и понял. Ты просто герой, — прервал его гордость Тайлер.       И тогда дуло ещё сильнее впечаталось в его лоб, а палец Уэйна нервно елозил по курку.       — Думаешь, ты, нахер, самый умный? Я, блядь, закопаю тебя так глубоко, что тебя не найдут, даже твои Грины не достанут тебя оттуда, — угрожал Уэйн, как ненормальный, брызжа слюной и нервно сжимая челюсть.       Звук наверху, заставил Уэйна повернуть голову. Уэнсдей выглядывала сверху лестницы, заметив окровавленную ногу Тайлера, и в её глазах была жуткая тревога за него.       — Жёнушка, — только и успел произнести он, как кулак Тайлера одним резким движением выбил ему челюсть до жуткого клацанья. Это был такой щелчок, что Уэнсдей вздрогнула. Она даже не думала, что одним ударом можно снять с петли челюсть. Палец Уэйна непроизвольно нажал на курок, и выстрел пришёлся куда-то в сторону, Тайлер тут же перехватил его руку со всей имеющейся силы и несколькими жесткими ударами об пол выбил из неё пистолет. И тут началось то, чего он боялся больше всего. Он не мог остановиться. Костяшки были сбиты в кровь, злоба накатила мощнейшей волной, рука чудовищно ныла, но вспоминая синяки на её теле, он наносил удар за ударом, заставляя его голову отплясывать на ступенях как баскетбольный мяч. Его лицо превращалось в кровавое месиво, и Тайлер вдруг поймал совершенно нездоровое ощущение, что он чувствует вкус этой крови, даже не прикасаясь к ней ртом, и неконтролируемую тягу к этому. Ему нравилось то, что он видел. И он словно вспоминал, что когда-то делал и не такие ужасные вещи. Было и что-то более жестокое. В глазах загорелось желание совершить убийство. Будто тьма поглощала его с головой. Но неожиданно Уэнсдей выдернула его оттуда, обхватив за грудную клетку.       — Тайлер… Достаточно. Успокойся, пожалуйста… — промолвил её тонкий, нежный голос, пока он дышал так громко и прерывисто, как загнанный в клетку зверь. Он готов был разодрать его на куски.       — Твоя нога, — промолвила она, прикоснувшись к нему.       Он даже не мог говорить, нога кровоточила, рука была сбита до мяса, и только её объятие смогло вернуть в его разум здравые мысли.       — Присядь, — усадила она его на ступень, — Я вызвала полицию и скорую. Сейчас они приедут.       — Как ты? — спросил он, прижав её к себе, всё ещё оглядывая изуродованное лицо Уэйна ненавистным, прожигающим взглядом. — Я не могу смотреть на твои синяки.       Жилы на его шее нервно ходили ходуном. Казалось, он ненавидел его даже сильнее, чем сама Уэнсдей.       Но она не смогла ответить на его вопрос, потому что её очень сильно затрясло. Это была уже запоздалая реакция на стресс.       — Уэнсдей… — гладил он её по спине, — Прости, что не понял сразу. Прости, что допустил это.       — Ты здесь вообще не причём, Тайлер… Это всё я. Моя беспечность. Я смотрела, будто сквозь и ничего не видела, — сняла она браслет с руки и выбросила в сторону.       Следом пошло и золото, подаренное им.       — Где твоя дочь? — спросил он в напряжении.       — У дедушки, — ответила Уэнсдей.       — Слава Богу… Тот мужчина… Я видел вас на берегу, — сказал Тайлер и Уэнсдей поняла, что он говорил про Донована. — Он напомнил мне моего отца.       Уэнсдей промолчала, но внутри всё сжалось.       — Спасибо, что спас меня, — всё, что она смогла промолвить, прежде чем они услышали звуки сирен. Он смотрел на неё и хотел сказать, что бесконечно влюблён, но молчал, потому что понимал, что это абсурд.       Ранение Тайлера зафиксировали, пистолет оказался незаконно приобретенным. На нём были лишь отпечатки Уэйна. С Уэнсдей сняли побои, сделали медицинское освидетельствование. Она оформила заявления об изнасиловании, истязания и нанесении телесных повреждений. Уэйн был почти без сознания. Тайлер хорошо приложил его, поэтому его просто загрузили в карету скорой помощи в сопровождении полицейского.       — Это была самозащита, — сказала Уэнсдей, защищая Тайлера, — Он ударил его уже после ранения. Если бы не мистер Галпин, я бы так и поддавалась нападкам со стороны мужа.       — Вас завтра вызовут, если с показаниями будет что-то не так, — ответил молодой парень в форме, — Примите мои искренние сожаления, миссис Аддамс.       Она была уверена, что в доме тоже были камеры, которые бы подтвердили это, но всё же тревожилась о том, как Тайлер попал внутрь их дома. Кошмар, наконец, закончился. Можно было забрать Амелию и жить нормальной жизнью. Даже если Тайлер и не помнил их, но всё равно бесконечно хорошо к ним относился.       Ему наложили повязку и поставили укол. И когда полиция со скорой уехали, оставив их вдвоем, она, наконец, выдохнула. Он смотрел на неё с такой тоской, что плохо было им обоим.       — Можно спросить тебя? — задал он вопрос, протягивая ей ладонь. Она сразу же положила в неё свою маленькую ручку, ощущая родное тепло его тела, которое согревало и утешало даже после пережитых ужасов.       — Да, — согласилась она, глядя ему в глаза, пока душа металась по этому дому.       — Между нами что-то происходит… И это даже не вопрос… Я ощущаю всё очень ярко. И я не дурак. Я понимаю, что ты бы не стала терпеть избиения и прочее… — съёжился он от этих слов, и она увидела, как на его руке выступили мурашки, заставив волоски встать дыбом. — Из-за человека, который тебе фактически никто. Я хочу спросить, что это? Между нами что-то сильнее, чем просто случайные встречи…       Она не могла ничего рассказывать. Это выглядело бы так, словно она убеждает его в том, что того, во что он верил последние девять лет, не существовало, и это вообще могло оттолкнуть его.       — Я бы никогда не сказала, что ты мне никто. Но и объяснить что-то большее я, к сожалению, не могу, — опустила она взгляд. — Тайлер… Обними меня, пожалуйста.       Он очень громко выдохнул, перетянув ее маленькое тело к себе на колени.       — Всё хорошо, ты в безопасности. Я не дам тебя в обиду. Никогда, — сказал он, положив свои тёплые ладони к ней на спину, и она зарылась носом в ворот его футболки, который пах его родным запахом.       «Ты же знаешь, что я тебя люблю, Уэнсдей? — Просто хочу, чтобы ты это точно знала…»       Эта фраза из воспоминаний вертелась в голове как её спасение.       Она обвила его плечи руками и боялась отпустить. Всё её нутро скучало по нему. И она не могла выбросить из головы те ядовитые касания.       — Можно я приму душ? Я не могу ощущать это на себе, — передëрнулась она от одной мысли, и Тайлер очень опечаленно взглянул на неё.       — Ты не представляешь, как мне жаль, — сказал он, коснувшись её щеки, и из её глаз снова полились слезы. — Я останусь с тобой, если захочешь.       — Конечно захочу, это самое важное, — ответила она, уходя.       В душе она не могла успокоиться. Ей было так страшно от всего и в то же время по-больному радостно. И она не верила своему счастью, что, наконец, избавилась от него. Это было чистой эйфорией. Не слышать гнусные стоны, не ощущать мерзкие касания, не испытывать режущую боль между ног. Даже удары были не настолько жестоки, как всё остальное. Она буквально ненавидела этого человека, и тщательно драила каждый сантиметр своей кожи мылом, чтобы на теле не остался ни один его отпечаток. Она вернулась к Тайлеру в домашней пижаме полностью закрывающей тело и заметила, что он заворожено смотрит в сторону книжной полки. Из головы совсем вылетело, что там стояло фото Амелии, когда ей было около четырёх лет. Измазанная в муке девочка в очередной День рождения мамы лучезарно смотрела на него с фотографии. Его сердечный ритм участился. Золотистые кудри сбивали с ног, он словно знал, какие они на ощупь. Зелёные глаза были как отражение его собственных. Он слышал детский смех в своих ушах…