Глава 19. Наши воспоминания

      Посмотрев на Уэнсдей, а потом вновь на фото, Тайлер ловил какие-то вспышки, и никак не мог собрать их в общую картину.       — Как её зовут, — спросил он, взяв фото с полки. Девочка напоминала ему маленькое лучистое солнышко.       — Амелия, — ответила Уэнсдей, и он вглядывался в черты её лица.       — Какое красивое имя, — сказал он, задумавшись. Почему-то представляя его, он думал о чём-то теплом и нежном.       — Его ей дал любимый папа, — честно ответила Уэнсдей в предвкушении, что он может что-то вспомнить.       — Не понимаю, почему смотрю на фото, и словно вижу его не в первый раз… Мне кажется, у меня что-то с головой. Я не понимаю, — ответил он, присаживаясь на край кровати.       — Тебе тоже нужно отдохнуть. Ты пережил стресс. Ещё и ранение. Давай мы хотя бы попробуем поспать, — предложила она, проходя мимо него, — Тебе сделать чай?       Прихрамывая, он дошёл до кухонного стола, вглядываясь в их чугунный чёрный чайник, от которого пахло мятой и бергамотом. Он поднял крышечку, и Уэнсдей чуть не засмеялась, вспоминая, как он делал это постоянно, подозрительно заглядывая внутрь, будто ожидал увидеть там гнома.       — Что? — спросил он удивленно, и она отвела взгляд.       — Ничего, — пробормотала она себе под нос.       — Уэнсдей… А он… не обижал Амелию? — спросил Тайлер, съежившись от напряжения.       — Нет. Я бы убила его, не задумываясь, — сказала она категорично и Тайлер кивнул.       — Так ты будешь чай? — продолжила она, достав для него кружку.       — Да… мне ещё нужно забрать собаку сегодня, — предупредил он, и ей вдруг стало грустно.       — Ты можешь привезти её сюда? А потом… Нет, извини. У тебя своя жизнь, не знаю, почему я предложила, — затараторила она, но он вдруг взял её за руку.       — Послушай. Я вернусь сюда. Заберу пса и сразу вернусь к тебе, обещаю, — сказал он, всматриваясь в её лицо. Её не портили ни синяки, ни ссадины, она была красивой даже так, но внутри него всё равно всё болело, стоило только взглянуть на неё.       — Хорошо, — согласилась она, обняв его, — Но есть одна маленькая проблема.       — Какая? — спросил он, ощутив её руки на своей шее.       — Я не могу тебя отпустить, — выдохнула она ему в ключицу.       — Тогда поехали со мной… За Ментором и в мой дом… Хотя бы ненадолго, — предложил он, ведь был уверен, что ей совсем не хотелось здесь оставаться.       — Я и так собиралась переехать отсюда… До того как… Ну, знаешь… — показала она на лицо, — Не могу встретить малышку в таком виде. Нужно чтобы лицо зажило.       — Поехали, одевайся, — позвал он её, поцеловав в щёку.       Когда они сели в машину, она окончательно успокоилась. Облако защиты окутало её с головой. Её любимый муж был рядом. Они вместе доехали до дома Стейси, Тайлер зашёл внутрь и выдохнул, убедившись, что её там нет. Он совсем не хотел выслушивать истерики и проклятия после пережитого, а особенно не хотел, чтобы это слушала Уэнсдей. Ментор проснулся сразу, как только услышал его шаги. Тайлер забрал его, и они направились в домик у реки, где между ними когда-то было волшебство.       Она всё время думала о том, как познакомит его с Амелой. И если познакомит, сможет ли он вспомнить их. Но пока в голове не было четкого плана о том, как сделать встречу менее травмирующей для ребёнка. Когда они приехали, была уже глубокая ночь. Нога Тайлера всё ещё ныла и он прихрамывал. Уэнсдей помогла ему выйти из машины, выпустив и Ментора.       Серебряная луна отражалась на воде рябью, и на секунду они оба застыли, глядя куда-то вдаль на волны.       — Когда-нибудь мы искупаемся здесь вместе, правда? — спросил он, наступив ногой на снег. Речка не замерзала, но на берегу было довольно снежно местами.       — Я думаю, ещё вся жизнь впереди, да? — ответила она вопросом и он улыбнулся. От этой улыбки веяло любовью. Она помнила каждую деталь его мимики. Знала черты лица наизусть и как они менялись в зависимости от эмоций. Поэтому читала его как открытую книгу.       Они зашли в дом и просто рухнули на кровать, утопая в объятиях друг друга, но оба понимали, что сейчас не готовы ни к чему большему. Потому что она всё ещё ощущала себя изнасилованной, а он вообще боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не обидеть её или не спугнуть. Утром она хотела съездить до аптеки, чтобы купить таблетки экстренной контрацепции, поскольку до смерти боялась забеременеть от Уэйна.       — Не могу уснуть, — прошептал он в темноте, поглаживая её по спине, но и она не смыкала глаз, потому что её потряхивало.       — Я тоже, — ответила она, прижимаясь к нему, ощущая его тепло, силу и энергетику. Но проблема была в том, что теперь она боялась закрыть глаза и проснуться в объятиях Уэйна.       — Можно я поделюсь с тобой? — спросил он, глядя на неё в темноте.       — Конечно, — согласилась она.       — Когда ты бросила меня, у меня было чувство, что я потерял часть себя. Это было так странно… Я помню какие-то вспышки, которые очень быстро сменялись обратно… И твои глаза… Они со мной будто всю мою жизнь… — он подкрался вплотную к её губам. — Поцелуй меня.       Она отдалась этому порыву, не думая. Ощущая его нежные касания на своих скулах.       Его запах успокаивал и сводил с ума.       — Я бы хотел засыпать с тобой всегда, — сказал он, прижимая ее крепче.       Около получаса он бережно поглаживал её по спине, и она, наконец, смогла уснуть. Он не отходил от неё. Представляя, как много она пережила. И когда она встретила рассвет в его руках, потянувшись на кровати, и обвив его своими руками, она вымолвила, целуя его грудь:       — Я люблю тебя.       В секунду она вдруг поняла, что сказала. И как это было странно для него. Но, открыв глаза, он не удивился этой фразе, будто он слышал её тысячу раз. Молчание окутало комнату. Она смотрела на него влюбленным, пронзительным взглядом. Он взял её за ямочку на подбородке, и просто прошептал:       — Ты сочтешь меня за безумца, но я хотел сказать тебе это в первый день, когда увидел.       Она тут же прильнула к нему губами, и ей было совершенно плевать, что он подумает.       — Пошли в душ, — простонала она, едва ли коснувшись его члена мизинцем.       — Ты уверена, что хочешь? — спросил он, болезненно глядя на неё.       — Я очень тебя хочу. Если бы можно было прирасти к тебе корнями, я бы так и сделала. И не отходила бы ни на шаг… — практически проскулила она ему в подбородок, и он бережно перетащил её на свои руки и встал с кровати, всё ещё прихрамывая и направляясь в ванную.       — Тайлер… твоя нога, — сказала она, состроив жалобную гримасу.       — Всё нормально, — он опустил её на кафель, включив теплую воду, и только потом принялся снимать с неё уже мокрую одежду. Лишь изредка касаясь её мраморной, нежной кожи и глядя на эти ужасные синяки. — Больно?       Рука коснулась рёбер и он сел перед ней колени, целуя её живот, и больная фантазия стрельнула ему в голову, как въедливое воспоминание о том, что когда-то он целовал её беременный живот под каплями тёплой воды.       — Уэнс, я не могу… Можно я буду рассказывать? Эти вспышки… Что это? — спросил он, уткнувшись лбом в её кожу.       — Воспоминания, Тайлер… Но я не могу навязать тебе их насильно. Они придут сами, — ответила она честно, зарываясь в его влажные волосы пальцами.       — Значит, это было? Я не сошёл с ума? — спросил он, подняв на неё взгляд.       — Нет, родной… Ты просто вспоминаешь нас, — ответила она, присаживаясь к нему.       — Нас… Те слова, что сказала мне Стейси… про Амелию… ты говорила, что её отец отдал за неё жизнь. Ты говорила, что всё ещё любишь своего первого мужа. Это что…обо мне? — спросил он, сморщив лицо от неожиданности и страха.       — Я не могу рассказать тебе больше, чем ты вспомнишь, Тайлер. Это будет неправильно и травмирует тебя. Дождись. Я верю, что абсолютно всё вернется к тебе. К нам, — сказала она, держа его за руки. — Я так скучала по тебе.       Её губы целовали его ладони. Он даже закрыл глаза от этих касаний. Слишком глубоко под кожей она была. И он тоже чувствовал что скучал, но не мог в полной мере ощутить это, потому что это были всего лишь кусочки воспоминаний. Повязка на ноге совсем намокла, и когда она снял её, то их лица покрылись гримасой недоумения.       — Этот шрам… Он ведь был у тебя до этого? — спросила она, коснувшись следа от пули, который словно полностью затянуло.       — Я не понимаю. Что это такое?! — спросил он, трогая свою зажившую ногу.       Уэнсдей не могла понять, что происходит. Но теперь она как никогда осознавала, что нужен разговор с ведьмами.       — Я не знаю, Тайлер. Всё это магия, с ней сложно, — ответила она честно, — Но я рядом. Всегда. И ты нужен мне.       — На тебе было чёрное, пышное платье, и ты сказала мне, что хочешь в Моосхам, пока я застегивал на нём шнуровку… — произнёс он дрожащим голосом и в уголках её глаз выступили слезы.       Уэнсдей еле заметно улыбнулась. Это было одно из воспоминаний, которое грело её сердце. Она буквально сразу уселась на него, обхватив руками, и просто сидела так около пяти минут, прижавшаяся и счастливая, пока вода стекала по их обнажённым телам. Его нос утыкался в её хрупкое плечо, и он принялся оставлять на нём поцелуи, от каждого из которых она вздрагивала. Его губы словно клеймили кожу. Иногда ей хотелось кричать на весь мир, насколько сильно она его любит, ну а пока даже признание одному ему выглядело жутко странно. Он полностью собрал её волосы назад, бережно раскрывая её грудь и шею, а его рука проскользила вниз по солнечному сплетению, еле касаясь пупка, а затем уходя и ниже в самый эпицентр эмоциональных взрывов. Одно касание заставило её обхватить его сильнее. С губ сорвался непростительно громкий и жалобный стон, который действовал на них обоих как афродизиак. Всего секунды его касаний, и он ощутил, какой мокрой она становится, сидя на нём. И он вновь поцеловал её, но иначе. Хищно и жадно, словно у неё больше не оставалось шанса убежать. Но она и не хотела. Надавив на её поясницу, он придвинул её к себе так, что она оказалась прямо на его члене, но пока просто касаясь его. Бедра начали свои движения, скользя по мужской плоти, особенное трение уделяя клитору и заставляя её ощущать как он набухает. Казалось, словно вся кровь из организма прилила туда. Член ощущал её смазку, движения были такими плавными и томительными. Он не выдержал, приподняв её и погружаясь внутрь, и она на все сто процентов ощущала, что он идеально ей подходит, также как и всё остальное. Флюиды, исходящие от его тела дурманили мозг. За десять лет ничего не изменилось. С первого секса в доме Галпиных, где они только познавали друг друга и учились любить. Они стонали, чуть ли не в унисон, периодически целуя друг друга и глядя в глаза. Химия завораживала и удивляла. Они оба хорошо понимали, что такая тяга возможна только раз-два в этой жизни. И внизу её живота больше не было режущего ощущения, между ног не жгло и не ныло, она ощущала приятную естественную влажность, которая с каждым новым движением становилась всё обильнее, ноющее сумасшедшее чувство внизу живота, которое сменялось жаром от новых касаний и россыпью ярких вспышек в голове. Они и не думали о предохранении. И после того, как он кончил в неё, желание выпить таблетку вообще испарилось, словно она была чётко уверена, что так и должно быть. Сидя на нём, обнимая его и растекаясь, она думала лишь о том, как хотела бы иметь его маленькую копию. Кудрявого мальчика, который бы напоминал малышку Амелию. Слишком мило и бесконечно глубоко сидели в её сердце эти мечты. Она продолжала обнимать его, не желая терять эту близость. Это было как единение двух родственных душ. Уэнсдей заранее знала, что эта неделя будет самой необыкновенной и прекрасной в её жизни. Она созванивалась с Амелией, они с Тайлером гуляли каждый день, ночами не вылезая из постели. И чем больше времени он проводил с ней, тем больше воспоминаний появлялось в его разуме. Синяк почти зажил, но в принципе, его уже можно было замазать тональным кремом, и было бы незаметно.       С понедельника Тайлер выходил на новое место работы, а Уэнсдей должна была забрать малышку от дедушки в воскресенье вечером и уже готовилась к этому сложному разговору. Когда она приехала к Доновану, то сразу же с порога попросила его пока не звать Амелию. Она объяснила ему всю ситуацию. Рассказала почти всё, кроме нюансов насилия, и он был в полнейшем шоке.       — Дочка, почему ты никак не дала знать?! — с круглыми от ужаса глазами спросил он, обняв её.       — Я была уверена, что так делать не нужно. Это могло сломать жизнь Тайлеру. В конечном итоге, всё вышло так, как должно было, но мне нужно прямо сейчас сходить кое-куда, — сказала она.       — Куда? — задал он вопрос.       — В склеп. Там наши души с Гуди соединились. Мне нужно попробовать связаться с ней, — объяснила она, и Донован покачал головой.       — Зря ты всё время лезешь в это. Посмотри, к чему это привело, — сказал он, волнуясь за неё.       — К тому, что Тайлер пока не помнит нас, но жив. И это главное, — парировала она, словно защищаясь.       — Как скажешь… Если Аддамс что-то решила, её не остановить… Я присмотрю за Амелией, пока ты сходишь туда, — убедил он её и она кивнула.       Уже в склепе она трогала всё подряд, лишь бы ощутить видение. Медальон висел на её шее, но ничего не происходило.       — Гуди, ну, давай же, ты ведь можешь показаться мне. Мне нужно поговорить, — звала она её, как сумасшедшая, и чётко ощущала чьё-то присутствие.       — Гуди!!! — закричала она сильнее и склонилась к месту, где когда-то истекала кровью. Внезапно её вновь охватило чувство, что она проваливается куда-то. Поясницу сковало. Глаза широко распахнулись, и она оказалась здесь же, но в другое время. Тогда, когда Гуди была ещё жива.       — Что тебе нужно? Я четко сказала, что меня больше нет в чистилище. Я в мире мёртвых, Уэнсдей, меня нельзя выдёргивать, когда тебе вздумается, — рявкнула Гуди, сердито глядя на неё.       — Когда Тайлеру вернутся воспоминания? — спросила она сразу же.       — Я знаю, про что ты говоришь. Но ничего не могу сказать. То, что вы встретились уже чудо. Прими как данность, — осадила она её, оглядываясь, — Понимаешь, у вас идёт связь двух реальностей. Они переплелись.       — После возвращения с того света у него шрам на ноге? Словно сначала появился он, а потом произошла причина, — Уэнсдей смотрела умоляющим взглядом.       — При переплетении реальностей, могут быть искажены временные рамки. То, что должно было случиться, может случиться раньше или вовсе не произойти. Если он начал вспоминать, надейся, что это произойдёт до конца и не сведет его с ума. Как только произошла причина того, как ты говоришь, шрама, реальность начала налаживаться. До этого она могла быть сломанной, не совсем правильной, поэтому вы легко встретились вновь и смогли взаимодействовать, — прошептала она, — Это всё, что я могу сказать. Мне уже нужно идти.       — А в худшем случае? Что может быть? — спросила Уэнсдей, нервно сглатывая слюну.       — В худшем… Одна из реальностей может сломаться настолько, что он вообще забудет своё прошлое. Это может быть как первая жизнь, так и вторая. Не вмешивайся в это. Просто жди, Уэнсдей. Всё будет так, как должно, — сказала она и щёлкнула пальцами, заставив Уэнсдей распахнуть свои глаза на полу того самого склепа…