Глава 23. Плохие новости

      — Тайлер, это уже не ты, всё хорошо. Мы семья, мы пережили это, — обнимала она его со слезами на глазах.       — Но это был я… И я что чуть не убил тебя? Какого хрена я сделал? — спрашивал он, пытаясь осознать.       — Штука в тебе называлась хайд, — объяснила она. — Но он давно в прошлом.       — Я вообще ничего не понимаю, Уэнс. Это как-то связано с моей мамой? — спросил он в замешательстве. У него безумно болела голова.       Она была вынуждена рассказать. И ей казалось, что от каждого её слова в его сердце появляется новая рана. Он смотрел на неё, не веря собственным ушам. Естественно, он вновь чувствовал себя тем монстром даже без наличия такового в его организме.       — Как раз поэтому я говорила тебе, что рассказывать наперед плохая идея, — держала она его за руку. — Ты должен был вспомнить всё сам.       У Тайлера в ушах звенело. Каждое слово ложилось мёртвым грузом на и без того израненное сердце.       — И твои родители знали это всё? И разрешили тебе создать со мной семью? Что это за…- она вдруг перебила его.       — Нет, послушай. Ты совсем не такой. Тебя оправдали. Ты не виноват. Всё, что было между нами — вот, что важно. Ты никогда не поднимал на меня руку. Хайд десять лет назад — да, но это был не ты, — сказала она, прижимаясь к нему, — Мы справимся с этим. Ты уже справился однажды. И так будет снова. Вопреки всему.       — Откуда тебе знать? — спросил он шепотом, но она ничего не ответила. Конечно она была уверена в этом. Ведь он был самым сильным из тех, кого она знала.       — Родной, самое главное, что ты успокоился сейчас. Давай я сделаю тебе чай, и мы попробуем поспать, — сказала она, направляясь на кухню.       Не без труда, но он уснул, пока она гладила его по голове. Он выглядел таким изнеможенным и уставшим. Ей было больно смотреть на него. С учётом того, что им когда-то удалось пережить, новый такой стресс мучил обоих.       Ситуация с кошмарами повторилась и на следующий день, и через день. И всё было только хуже. Тайлеру пришлось брать отгулы. Хорошо, что мистер Рованс спокойно их предоставил. У него бежала кровь из носа. Его трясло. Воспоминания давались очень тяжело. И их было слишком много. Мозг не выдерживал. Он не совсем понимал, где реальность, а где сон. Порой просыпался и бежал куда-то, но она всегда останавливала и успокаивала его.       Привести его в чувства становилось сложнее. Иногда он мог накричать на неё. Словно не понимал, кто перед ним находится.       — Мама, я не понимаю, почему он вспоминает только негативное, — спрашивала она Мортишу, полная печали и боли. Матери также было больно смотреть на них, но она всегда выглядела собранной и сдержанной. Несмотря на боль, которую считывала со своей дочери.       — Потому что это самый сильный стресс в его жизни, дочь. Сильные эмоции. Убийства меняют тебя как личность, — сказала её мама, наливая ей чай. — Но я уверена, что Джейкоб поможет ему.       — Ты тоже знаешь его имя? — спросила она, взявшись за живот.       — Разумеется, дитя, — согласилась она, улыбаясь. — Вам нужно держаться вместе. Вы как всегда справитесь.       Мортиша опасалась, что Тайлер вообще может не выдержать. Ведь его в будущем она не видела. Только детей. Однако она бы не за что не сказала это Уэнсдей.       — Но до рождения Джейкоба он так и будет мучиться? Это ведь может убить его, — нервничала Уэнсдей. Она переживала за него так, что порой ночами не могла дышать и задыхалась, сидя в ванной после того, как он засыпал. Панические атаки становились мощнее.       — Его кошмары всё сильнее. Сегодня я не могла остановить кровь. Мозг сильно напрягается и от этого лопаются сосуды, — сказала она, отпивая отвар. Ей и самой нужно было успокоиться, потому что её нервы передавались малышу. Однако она словно ощущала, что он защищает её изнутри.       — Я слышала, милая. Нужно быть сильной. Ты всегда такой была и поэтому твой мужчина так тебя любит. Женщины в нашей семье всегда отличались силой воли, — подметила Мортиша. — Тебе нужно давать ему больше положительных эмоций.       — В том то всё и дело… Нам в суд через четыре дня. Сомневаюсь, что эта эмоция положительная, — сказала она, опустив взгляд. Ей казалось, что уже ничего не может вернуть его лучезарность и чистоту, к которой она успела привыкнуть за эти чудесные два месяца.       — Ещё целых четыре дня, дорогая. Подумай, как можно помочь ему вспомнить, — сказала она и тут Уэнсдей осенило.       Она тут же поехала за коробками в свой старый дом. Достала все запакованные вещи и фотографии. Все записи, все документы. Абсолютно всё о их старой жизни.       Уже дома они с ним смотрели видео, сохранённые на ноутбуке. И она ненавидела себя, что снимала их так редко. Он столько раз просил её, но она всё время отказывалась. А ведь сейчас они как никогда бы пригодились.       — Знаешь, я никогда так много не говорила о чувствах, но сейчас я хочу сказать тебе. Донести до тебя. Что мы были не просто счастливы. Мы были друг для друга всем. Мы столько пережили, что между нами не было недомолвок. Быть может иногда мы были эмоциональны, но мы любили друг друга. По-настоящему, — сказала она, перебираясь на его колени. Он даже и подумать не мог, что раньше она была такой замкнутой, какой говорила.       — Я верю тебе, но мне плохо от того, кем я был. И, пожалуйста, объясни, что случилось между нами. Что произошло с нашей девочкой, — сказал он, глядя в её глаза, и она тяжело выдохнула.       — На свадебное путешествие мы ездили в Моосхам… Это замок в Австрии, который славится местом скопления призраков ведьм, — начала она рассказывать…       Это было нелегко. Пришлось говорить и о пропаже Амелии, и о её пробуждении, и он том, как Тайлер бросил их, уехав туда.       — Значит, наша девочка унаследовала это от меня… — сказал он с ужасным разочарованием, — Откуда ты можешь быть уверена, что наш сын не станет таким?       — Но в тебе сейчас нет хайда. Этого не будет, к тому же, я чувствую это сама. Ты не представляешь, как сложно вынашивать хайда. Когда я носила Амелию, мне каждый день приходилось сидеть только на травах. Я не могла есть, не спала и весила тогда меньше сорока килограмм, — сказала она, поглаживая живот. — Но сейчас… Я ощущаю, что он словно греет меня изнутри. Либо он человек, либо экстрасенс. Другого не дано.       — Спасибо тебе… Не только за всё, что ты делаешь. За то, какая ты. За твою любовь. Но и за то, что нашла в себе силы жить ради нашей девочки несмотря на всё, что случилось, — сказал Тайлер, нежно глядя на неё.       — Я глупо поступила. Я должна была понять, что ты никогда бы не бросил нас из-за проблем. Ты никогда бы не ушёл. Это я всё неправильно поняла, — промямлила она, опустив взгляд, и он взял её за лицо обеими руками.       — Я бы никогда тебя не бросил. Но ты не виновата. Я бы поступил так и в сотый, и в тысячный раз. Потому что это избавило нашу девочку от того кошмара, — ответил он, поцеловав её.       — Я рада, что ты принимаешь это… — обняла она его в ответ.       Естественно даже после разговора по душам его депрессия становилась сильнее. Сны были чётче. Много всего отрицательного. Приказы, убийства, части тел. Страх, боль и жестокость. Он помнил всё. И то, как вероломно её предал. И то, как чуть не убил. Ему тяжело это давалось. Ночами он почти не спал, и она вместе с ним. Малышку Амелию до школы возили Гомес с Мортишей. И даже ребенок всё прекрасно чувствовал и переживал.       — Папа поправится? — спрашивала она у бабушки.       — Конечно, милая, — ответила она честно. Ведь знала, что они любят друг друга.       — Мама такая грустная, — опустила девочка взгляд. — Папа кричит ночами. Мне так его жаль.       — Нам всем жаль, родная. Но это временно. Папа вспоминает. Всё наладится, Амелия. Мы всегда рядом с тобой. И мы все тебя любим, — сказала Мортиша, улыбнувшись и взяв её за руку, — Ты наш кудрявый лучик света.       Уэнсдей старалась, как могла, но ничего не помогало. Добрые воспоминания не складывались в цепочку, а были словно вспышки на чёрной полосе.       На суд Тайлер прийти не смог. Ему было ужасно плохо, ещё хуже, чем вначале. И как важный свидетель на перекрёстных допросах он отсутствовал. На тот момент с ним находилась Мортиша. Она ухаживала за ним и поддерживала, рассказывая какие-то моменты о семейной жизни. Тайлер нравился ей. По-настоящему. Она считала его близким человеком. Он научил её дочь доброте, состраданию и любви.       На суде Уэнсдей нервничала. Словно ощущала какой-то подвох. Когда судебное разбирательство началось с ней находился отец. Он держал её за руку.       Представителем был их семейный адвокат мистер Элфорд. Он был очень сильным юристом. Однако у Фокса было столько денег, что он выбрал самого скандального адвоката, связанного с бракоразводными процессами. Сначала всё было нормально. Уэнсдей давала показания и ничего не предвещало беды.       Однако в самом разгаре судебного заседания адвокат Фокса вдруг сделал заявление.       — Ваша честь, дело в том, что, во-первых, у защиты появились неопровержимые доказательства того, что Тайлер Галпин проник на территорию мистера Фокса незаконно, мы приобщили к материалам дела видеозаписи с камер наблюдения, а во-вторых, между мисс Аддамс и мистером Фоксом был брачный контракт, — продолжил мерзкий голос его адвоката.       — Не было. Не было никакого брачного контракта, — перебила его Уэнсдей в бешенстве.       Она вообще не понимала, к чему весь тот фарс. Чего он пытается добиться?       — Ваша честь, можно я договорю, да? Мы предоставили его к материалам дела. Там стоит подпись мисс Аддамс. И там четко оговариваются измены, которым неоднократно подвергался мистер Фокс даже со слов самой потерпевшей. Сумма возмещения не малая - миллионы. Возможно, мисс Аддамс не помнит этого, она часто находилась в состоянии алкогольного опьянения. Возможно, она сначала подписала его, а потом забыла. Контракт заверен нотариусом. Всё легально. Она была вменяема, когда подписывала его, просто часто выпивала из-за разрыва со своим любовником, поэтому мистер Фокс забирал её дочь Амелию из балетной школы. Вот показания свидетелей, — промолвил адвокат, протянув их.       — Ах ты ублюдок, — смотрела она на то, как он ухмыляется. И уже жалела, что остановила Тайлера и он не размазал его мозги по полу.       — Ваша честь, измены не доказуемы, — промолвил её адвокат, пока Уэнсдей шептала ему, что ничего не подписывала. Подпись фальфицирована.       — Но мисс Аддамс сама сообщила мистеру Фоксу о том, что беременна от другого. Это есть в записи разговора во время свидания, — промолвил его адвокат, — Я могу предоставить их. А можем спросить правду у мисс Аддамс.       — Что ж, мисс Аддамс, осведомите суд, это правда? Вы нарушали условия контракта? — спросил судья.       — Контракта не было, Ваша честь, подпись фальсифицирована! — возмутилась она, — Во время этого брака я неоднократно подвергалась нападкам со стороны Уэйна Фокса и если бы не Тайлер Галпин Вы бы сейчас рассматривали дело об убийстве! Он бы довёл начатое до конца.       Если бы взглядом можно было убивать, она бы была первоклассным убийцей.       — Ваша честь, протестую, это необоснованно, — заявил его адвокат.       — Поддерживаю, мисс Аддамс ответьте на вопрос. Вы беременны? Какой у Вас срок, — задал вопрос судья.       — Да. Я беременна от мистера Галпина. Срок 2 месяца, — сообщила она, и её адвокат покачал головой.       — Ваша честь, мой клиент не отрицает, что он действительно применил физическое насилие, из-за эмоций, в результате измены мисс Аддамс, и готов понести наказание, ведь он любит свою жену, даже несмотря на её разгульное поведение. Кроме того, он ни разу не причинял ей физические мучения и травмы до того, как узнал про измену. Но в случае с мистером Галпиным, мы просим квалифицировать статью на самооборону. Он ворвался в его дом, любой мог так отреагировать, — заявил адвокат.       — Что ж… Есть ли у Вас ещё какие-то ходатайства перед оглашением? — задал вопрос судья.       — Есть. Ваша честь, мой клиент в связи со сложившимися обстоятельствами, в виду отсутствия в деле ключевого свидетеля и потерпевшего просит суд выпустить его под залог на период судебного разбирательства, — сообщил писклявый тон, и она в панике смотрела то на своего отца, то на адвоката.       — Что?! Нет. Ваша честь, это абсурд. Он купил Вас?! Что происходит? — возмущалась она, сорвавшись с места. У неё не было слов. Она находилась в шоке от происходящего. Хоть и знала, что вести себя так нельзя. Это только усугубит отношение судьи, но не могла сдержаться. Всё было настолько очевидно, что её трясло от этого цирка.       — Мисс Аддамс, я сейчас удалю Вас за неуважение к суду. Сядьте, — прозвучал негативно настроенный голос судьи.       — Ваша честь, мы ходатайствуем о проведении судебной экспертизы упомянутого защитой контракта, — сказал её адвокат следом. — А также просим выдать запрет на приближение.       — Ходатайства приняты к рассмотрению. Суд удаляется в совещательную комнату, — стукнул мужчина молотком.       Судья обвел её пренебрежительным взглядом и ушёл принимать решение. Она судорожно начала говорить со своим отцом и адвокатом.       — Его это не интересует. Стивенс зациклен на контрактах. Пока он не убедится, что подпись фальсифицирована, он не успокоится. Судебная экспертиза обычно занимает около двух недель. На это время его могут отпустить под залог. Но если будет только избиение, истязания и насильственные действия, то могут дать вообще штраф, это первый прецедент. В лучшем случае до пяти лет. Это маленький срок. Нужно давить на незаконное хранение незарегистрированного огнестрельного оружия, на его применение и Тайлер должен присутствовать на заседании. Это необходимо, — заявил её адвокат и Гомес кивнул.       — Грозовая тучка, мы делаем всё, что можем, — подбадривал её отец.       — Я поняла Вас, мистер Элфорд, — сказала она, опустив взгляд. — Это такой гнилой выродок, папа, что я подозревала что-то подобное наперед.       — Всем встать, суд огласит решение, — прозвучал грубый голос, и судья вновь предстал перед ними.       — Итак, судебное заседание откладывается в виду новых обстоятельств. Дату и время судебной экспертизы назначат позже. Суд назначает залог 100000 долларов. При перечислении указанных средств, мистер Фокс может быть временно отпущен под указанной мерой пресечения, и ответчику назначен запрет на приближение к мисс Аддамс на расстояние двадцать метров на время судебного разбирательства, — судья вновь ударил молотком по подставке, а Уэнсдей казалось, что по её голове. Это была самая ужасная новость из возможных. Она видела, как Уэйна проводят мимо в коридоре. И знала, что эта смешная сумма для него - ничто. Он соскалил зубы и тихо прошептал ей:       — Тебе конец, сучка. Лучше прячься.       На его лице красовалась убийственная улыбка, и она замерла прямо там не в состоянии проронить ни слова в ответ…