Глава 24. Волшебный стук

      Домой она вернулась в панике. Машина мистера Элфорда остановилась у их дома, но выходить пока никто не решался. Они вели разговор о том, что будет дальше. О тактике. Доказательствах. Уэнсдей упомянула, что у него были приводы, но все девушки забирали заявление назад.       — Я всех отыщу. Мы переговорим с каждым, — ответил Элфорд, записывая информацию. — Что насчёт видеокамер?       — Дома камер, к сожалению, не было. Только на территории, во всяком случае я не нашла ничего. Ни записей, ни самих камер, — сообщила она с огорчением. — А по поводу судебной экспертизы?       — Мы обязательно назначимся на самое ближайшее время. Необходимо уведомить суд. Я сейчас займусь, — сказал он, залезая в телефон. — Но Вам сейчас нужно заняться возвращением Тайлера в нормальную жизнь.       — Не говорите ему ничего этого. Это ещё хуже отразится на его здоровье, — произнесла она с тревожным тоном.       — Дорогая, надо сказать. Он опасен и твой муж должен быть в курсе того, что произошло, — ответил отец, держа меня за руку.       — Папа. Я сама всё сделаю. Но мне нужно подготовить его к этой новости, — ответила она, и Гомес вынужден был смириться.       Они пришли в дом, Тайлер всё ещё спал, потому что ночь была действительно мучительной. Мортиша крепко обняла Уэнсдей, и, уединившись, та ей всё рассказала.       — Я очень сожалею, дитя. Но твой отец прав — рассказать нужно. Посмотри, к чему привели ваши вечные недомолвки, — сказала она, глядя в комнату, где Тайлер спал, свернувшись калачиком.       — Как он? Давно уснул? — спросила она шепотом, огорченно всматриваясь в его измученное лицо. Она очень сильно за него переживала. Ведь он впервые в жизни после той ситуации с Лорел был настолько уязвим и нуждался в помощи. Всё остальное время он наоборот защищал её. И она уже к этому привыкла. Быть под его защитой, под его мужским крылом.       — Нет, совсем недавно и то только после моих трав. Его лихорадило. Снова шла кровь. Я использовала снадобье и втёрла ему в виски протёртую омелу. Он успокоился. Так учила твоя бабушка. Но жить вот так вечно нельзя, — сказала она, уводя её на кухню, — Давай, позавтракай. Ты уехала ранним утром и даже не поела.       — Что-то мне не хочется, — ответила Уэнсдей печальным тоном.       — Тебе может быть и нет. Но не мори моего внука голодом. Ему нужна энергия. Тебе необходимо поесть, — настаивала Мортиша, достав свежие панкейки и апельсиновый сок.       — Выглядит неплохо, — подытожила Уэнсдей, взяв стакан. Всё её нутро было разбито. Теперь этот ублюдок был на свободе. И она очень боялась, что его могут оправдать. Да ещё и та ситуация с контрактом не давала спокойно вздохнуть.       Она кое-как поела, сходила в ванну. И, положив руки на живот, принялась говорить с малышом. Хоть это и не входило в её обычный образ, но именно сейчас ей хотелось поговорить с ним.       — Я знаю, что должна лучше заботиться о тебе, но сейчас такой период, когда наша семья распадается на части. Только ты держишь нас на плаву, — сказала она, поглаживая его. — Если ты можешь что-то сделать. Если ты действительно можешь помочь папе… Это глупо.       Она осекла саму себя, убрав от него ладони. И внезапно ощутила резкий толчок в животе. Но для него было рано. Два месяца. Это было очень рано для шевелений. Она вдруг распереживалась.       — Эй, малыш… Джейкоб. Это ведь не ты… Не пугай маму, — сказала она, прислушиваясь, но больше ничего не происходило. Это было максимально странно, но в то же время толкало на мысли.       Ближе к трём часам дня Тайлер проснулся, с очень уставшим, измученным видом. Круги под глазами говорили о хроническом недосыпе, но у нее тоже были такие. Они мучились вместе.       — И как ты терпишь меня, — спросил он сонным голосом. Всё его тело болело.       — Как ты себя чувствуешь? — задала она вопрос в ответ, прижимаясь к нему.       — Терпимо. Скажи лучше, как прошёл суд? — промолвил он следом, обняв её за хрупкие плечи.       — Перенесли. Судья изучил всё не до конца, — обтекаемо сказала она, чтобы не врать совсем.       — Блин. Плохая новость. Зачем они так затягивают, — вопросительно сказал он себе под нос, и приподнялся. — Надо вставать. Всю ночь снились кошмары. Голова как не своя.       — У меня есть идея… Предложение. Ты сочтешь меня за сумасшедшую, — предложила она с горящими глазами. План уже созрел, хоть она до конца и не понимала, что делает, но почему-то была настроена решительно.       — Не сочту, какая? Я готов на любые твои авантюры. Если смогу слезть с кровати, — промямлил он, держась за голову.       — Любимый… Я хочу сходить вместе на УЗИ. Сейчас, — сказала она с энтузиазмом. У неё было странное предчувствие. И её предложение прозвучало так мило в этом контексте, что он не мог не удивиться.       — Ты ведь говорила позже? — спросил он, обнимая её, но улыбался. Ему эта идея казалась не менее прекрасной.       — Я кое-что почувствовала. Хочу проверить, — ответила она, задумавшись. Ей казалось, что её ребёнок уже что-то ей подсказывал.       — Хорошо, давай. Я схожу в душ, и поедем, — согласился он сразу же.       — И поешь. Обязательно. Мама приготовила свои панкейки, — улыбнулась она, соскочив с кровати.       — Откуда в тебе столько энергии? Ты ведь почти не спишь из-за меня. Да ещё и носишь малыша, — подытожил он, пододвигаясь к краю кровати и прикладывая ладонь к её животу.       — Это странно, но мне кажется, он помогает мне нормально функционировать, — пожала она плечами с удивлением.       Тайлер нежно поцеловал его.       — Береги маму, — прошептал он, прижавшись ухом, отчего она вздрогнула. Она уже и забыла, насколько это было мило. Когда она ходила беременной Амелией, он вообще не отлипал от неё. Его ладони всегда грели живот. И девочка словно чувствовала это через утробу.       Тайлер умылся, даже поел в приподнятом настроении и они, наконец, направились в клинику неподалеку.       Для него это всё было в новинку. И он очень переживал. Его потряхивало. Ощущать себя папой уже двух детей было волнительно. Но он очень этого хотел. Маленькую копию себя. Защитника для Уэнсдей и Амелии. Продолжение своей фамилии. Он очень переживал, чтобы с малышом всё было хорошо. Она держала его за руку в коридоре, и они ждали, когда их вызовут.       — Волнуешься? — спросила она, глядя на его колено, которое трясло.       — Прости, — застеснялся он. — Это совершенно непроизвольно.       — Я понимаю. Всё в порядке. В первый раз было также, — рассмеялась она. — Ты очень переживал. Каждый день заставлял меня есть фрукты и пить сок. Покупал мне витамины пачками и ежедневно массировал ноги. Не могу жаловаться, но ты был как курица — наседка.       Тайлер невольно рассмеялся.       — Значит, я параноидальный папаша? — поцеловал он её в лоб.       — Совсем немножко, — сказала она, показав это пальцами.       — Что ж… Я просто переживаю за вас. Потому что очень люблю, — пробубнил он, словно оправдываясь, и она приподняла его лицо за подбородок.       — Всё будет хорошо. Мы справимся. И будем счастливы. Я уверена, — сказала она, поцеловав его в нос.       — Мистер Галпин, миссис Аддамс, пройдёмте, — вышла к ним девушка из кабинета.       Они рассказали про срок. Про самочувствие. Естественно, врач подтвердила, что шевелений ещё быть не может. Девушка аккуратно выдавила гель на датчик, и холодная субстанция коснулась её живота. Уэнсдей вздрогнула. Тайлеру казалось, он упадет в обморок, едва завидев крошечную горошинку на чёрно –белом экране. Но он пока был в сознании.       — Так, вот он, наш малыш. Срок пока маленький, около девяти недель, но всё развивается как должно. Желточный мешок, эмбрион, уже можно прослушать сердечко, — промолвила девушка, и они оба застыли, когда она включила звук на аппарате. На секунду в помещении воцарилась тишина, пока датчик не коснулся её живота, разнося по кабинету бешеный стук маленького сердца. Тайлер погрузился в транс. Его мощнейшей волной выбило куда-то далеко. В то самое воспоминание, когда он впервые услышал сердце Амелии. Чёткое воспоминание, наконец, складывало пазл в голове.       — Я точно умру там от переизбытка чувств, — говорил он в коридоре, ёрзая на ярко-жёлтом диванчике.       — Не умрёшь. Почему здесь всё такие ядовито яркое, — подытожила она, сидя на нём и скорчив тошнотворное лицо.       — О боже, тебе плохо? Всё нормально??? — запаниковал он, держа её за поясницу.       — Галпин! Ты совсем что ли? Успокойся, держи себя в руках! — рявкнула она на него, и он улыбнулся.       — Не могу. Меня всего трясёт, — сказал он, дрожа и нервничая за неё.       Когда их пригласили, он сам выглядел беременным, потому что его буквально шкивало от эмоций. Словно гормоны играли с ним злые шутки. Но дело было в его характере.       — Первая беременность. Наш папа сильно переживает, — подметила она с выпученными глазами, глядя на женщину в халате.       — Это нормально. Некоторые падают в обморок, от счастья, — посмеялась женщина, заставив Тайлера состроить ещё более испуганное лицо.       — Я выдержу, — сказал он, вцепившись в её руку. Он не отпускал её ледяную ладонь и бесконечно прокручивал на её пальчике обручальное кольцо.       Всё вдруг стало таким ярким. Он взялся за голову, закрыв глаза, пока женщина давала им слушать сердце, а Уэнсдей прекрасно понимала, что происходит. Врач моментально занервничала.       — Может нашатырь или хотя бы воды? — спросила она в панике.       — Не надо. Он вспоминает, — промолвила она вслух, наблюдая за тем, как один звук возвращает её любимому мужу память. Так вот что это был за толчок. Вот в чём заключалось это спасение. Наконец, она осознала это.       — Родной… — промолвила она, слезая с кушетки и взяв его за лицо. Он плакал. В немой истерике по щекам бежали слёзы.       — Извините, Вы нас не оставите? — спросила она доктора, и женщина тут же кивнула.       — Конечно, конечно, — выбежала она оттуда как ужаленная. Кажется, она впервые видела настолько странную реакцию.       — Всё хорошо, я рядом, — держала она его руку.       — Уэнс… Милая. Родная, — прижался он к ней, обнимая и буквально перетащил её на свои руки. — Боже, я так скучал. Так скучал по тебе… Господи.       — Тай… — промолвила она кое-как в ответ, потому что он буквально сжал её. Так, что ей было сложно дышать. — Ты меня задушишь.       — Господи. Уэнсдей. Я и сам не могу дышать. Я так скучал по тебе. Мне не верится, что ты здесь. Наш малыш. Мы ждём малыша… Боже мой. Амелия… Поехали к ней. Я прошу тебя, — умолял он, тараторя как сумасшедший.       — Сейчас мы поедем, родной. Не волнуйся. Я с тобой, — не отпускала она его из рук.       — Я всё помню, милая. Вообще всё. Прости меня. Пожалуйста, прости, что я оставил тебя одну.       Видимо, это был день слёз, потому что они оба плакали. И вышли оттуда уже когда их об этом попросили. Потому что они не могли оторваться друг от друга. Его головная боль прошла. Самочувствие стало намного лучше. Но он так хотел увидеть свою дочь. Так хотел прижать её к себе и сказать, что он её любит. Что всегда будет рядом. Чувство вины, что ей пришлось пережить это, просто зашкаливало.       Они ехали за ней в школу. Уэнсдей была за рулём. Потому что Тайлер без умолку говорил, не переставая извиняться.       — Тайлер, тебе нужно успокоиться. Амелия тебя помнит. Она каждый день говорит мне о том, что ждёт, когда ты вспомнишь её. Пожалуйста, не нервничай так, — успокаивала его Уэнсдей.       — Как ты себя чувствуешь? Тебе не так плохо как тогда? Я вспоминаю, как тебя тошнило, и не могу смотреть, как ты ведёшь за меня машину, — опустил он взгляд, заставив её улыбнуться.       — Я в порядке. Это ты у нас неуравновешен, забыл? — спросила она, подъезжая к школе.       — Господи. Я куплю ей самого огромного единорога. Я вообще не верю, что судьба свела нас вновь с помощью какой-то игрушки. Это абсурд. Но я в очередной раз убеждаюсь, что мы созданы друг для друга, — сказал он, отстегивая ремень, и потянулся к ней за поцелуем.       — Мммм… Осторожно, Галпин. Я могу поверить в чудеса, — сказала она, отвечая на его поцелуй.       — Всё, побежали быстрее, — поторапливал он её, подав ей руку, пулей обежав машину со стороны водительского сиденья.       — Господи, Галпин, сейчас. Ну, ты и неугомонный, — ответила она, вылезая и взяв его за руку.       Когда они дошли до школы, посмотрели расписание, направились на второй этаж, чтобы забрать дочку раньше.       — А Амелия Аддамс? — спросила Уэнсдей, когда не увидела своей дочери на занятии.       — Амела вышла со своим отчимом, — ответила женщина, и в ушах Уэнсдей зазвенело. Она ощутила, как её сердце за считанные секунды направилось в пятки. У Тайлера был такой взволнованный взгляд, что преподаватель растерялась, глядя на них.       — Что?! — спросила Уэнсдей в панике. — Я ведь говорила директору, что он сидит в следственном изоляторе! Что если он будет приезжать, её для него не существует?! Почему Вы отпустили её с ним?!       Тайлер тут же кинулся вниз по этажам, крича её на всю школу.       — Но мне никто ничего не передавал, миссис Аддамс, извините. Господи! И что же теперь делать?! — завопила девушка в ужасе, уставившись на неё. Уэнсдей стояла с видом мертвеца и не могла прийти в себя, схватившись за живот, пока её всю колотило…Она сразу же полезла в карман за телефоном, набирать номер этого ублюдка.