Глава 25. Запрет на приближение

      — Где она? — прозвучал её грозный, убийственный тон, только и успел он взять трубку. Ей хотелось его расчленить.       — Любимая… Рад слышать. Наконец, ты звонишь сама. Я уже боялся, ты удалила номер, — издевался он льстивым тоном. Уэйн сидел в каком-то отеле, попивая шампанское и отдыхая от долгого заключения.       — Если ты пальцем её тронешь, ублюдок, я клянусь, что… — только начала она говорить, как он перебил.       — Я не понимаю. Ты что потеряла Амелию? Господи… Ну что вы за родители? Нужно лучше смотреть за ребёнком, — смеялся он в трубку, и тут она увидела, что Тайлер несет Амелу на руках, прижавшуюся к нему.       — Сука, — нервно рявкнула она в трубку, и уже хотела сбросить, но услышала на прощание.       — Я тоже тебя люблю. Скоро увидимся.       Она сразу же кинулась к ним с объятиями.       — Мама, папа всё вспомнил, — промолвила девочка, не отпуская его шею. Она словно обезьянка обвила его и руками, и ногами, и не хотела отпускать.       — Уэнс, что это значит? Почему ты не сказала, что его отпустили? — сцепив зубы, спросил он, пока держал их малышку.       — Я всё объясню. Дома, — ответила она, прижимаясь к ним.       — Милая, он ничего тебе не сделал? Что ему было нужно? — спросил он, гладя её кудрявые волосы.       — Нет. Дядя Уэйн просто сказал, что любит маму и что не хотел её обижать, — прозвучал детский, наивный голосок, и Тайлер прижал её к себе ещё сильнее.       — Ничего, всё будет хорошо, родная моя, — успокоился он, громко выдохнув.       Сначала они поехали в магазин игрушек, чтобы Амелия выбрала всё, что захочет. И уже там, пока девочка складировала в корзину кучу разной канцелярии и игрушек, Тайлер взял Уэнсдей за руку, не сводя с девочки глаз.       — Рассказывай, — промолвил он шепотом.       Уэнсдей тяжело выдохнула, но всё-таки рассказала всё, в том числе и причину своего молчания. Тайлер покачал головой.       — Ты не можешь всё время пытаться решать проблемы сама. У тебя есть муж. Это должны быть мои проблемы. Я — её отец. А ты женщина. Маленькая, хрупкая женщина. Хватит ставить себя во главе нашей семьи, — настаивал он, сжимая её ладонь.       — Я не ставлю. Но тебе было плохо. Я боялась за тебя. Ты и так столько пережил, — сказала она, не выдержав, и вновь крепко обняла его, уткнувшись носом в его шею.       Его руки перекочевали на её талию. Он обнимал её и грустил. От всей сложившейся ситуации.       — Я увезу вас отсюда. К отцу, сегодня же, — сказал он, волнительно на неё глядя.       — Давай ты отвезёшь Амелу, а мне сегодня нужно проводить родителей в аэропорт. И после я сразу приеду к вам, обещаю, — сказала она, глядя в его глаза.       — Ладно. Я хотел сказать тебе, что очень тебя люблю. Ужасно сильно. Я звонил отцу. Он так нас ждёт. И я безмерно скучаю по нашей семье. Такой, какой мы были раньше. Ты точно хочешь жить в Ричмонде? Не хотела бы ты уехать куда-то совсем подальше от всего этого хаоса, — предложил он, поглядывая на Амелию. — Можно найти и другую балетную школу. Лучше. И, кстати… Спасибо, что ты исполнила мою мечту. И всё же отдала её туда. У неё безумно красиво получается.       — Она не оставила мне выбора. Мечтала об этом. Всё время говорила, что хочет, чтобы папа увидел её на большой сцене. Я всё тебе расскажу. Вообще всё. Сегодня вечером, — сказала она, поцеловав его, и они направились к дочке.       Амелия нагребла кучу блёсток, цветных ручек, разной бумаги и прочего. Сгребла в корзину огромного пегаса с крыльями, кучу разных заколок и всего самого отвратительно цветастого. Уэнсдей тяжело выдохнула, когда им пробивали это на кассе. Она уже привыкла, что дочь отличается от неё. Она ведь была вылитым Тайлером. Эль Вудс из фильма, что они смотрели. Но она безумно её любила. Именно вот такой. Яркой. Солнечной и позитивной. Любящей танцы и блёстки.       — Папа, я помню, ты шёл здесь с каким-то большим медведем. Ты кому-то его подарил? — спросила девочка, и он ощутил ком в горле. Они были так близко, а он даже не знал о них. Он крепче обнял их обеих, пока они выходили из торгового зала.       — Я отдал его на благотворительность, — соврал он для дочки, поцеловав Уэнсдей в лоб.       — Прости меня. За всё, — прошептал он ей на ухо, и её глаза немного заслезились. Они столько месяцев провели порознь. Её сердце уже не готово было забиться заново. И это было настоящее чудо. Их семья, наконец, была счастлива. Оставалось только посадить одного отвратительного человека за решётку.       Домой они приехали около пяти часов дня. Мортиша уже собрала вещи. Их ждал перелёт. Уэнсдей всё рассказала им, и родители чуть не умерли от счастья от услышанного.       — Я ведь говорила, что малыш Джейкоб спасёт вашу семью, — констатировала Мортиша. — Видишь, Уэнсдей. Не такие уж мои видения и бесполезные.       Женщина подмигнула, обнимая Тайлера и шепча ему на ухо:       — Береги их, дорогой. Судьба не просто так дала вам второй шанс.       — Я знаю, миссис Аддамс. Я знаю, — ответил он, обняв её в ответ.       Гомес тут же расплылся в довольной улыбке, прижимая Тайлера следом.       — Мой мальчик! Пагсли будет так рад слышать, что ты вернулся! — радостно воскликнул он.       — Как он? Мне так жаль, что я потерял ход времени, — ответил Тайлер немного с грустью.       — Ничего. Мы всё восстановим, и ещё съездим на охоту. Приедете в гости. Расслабитесь. Оставите детишек. Уже двоих, — подмигнул Гомес и похлопал Тайлера по плечу. — Пагсли хорошо. Но много работает. Они с Салли решили съехаться.       — Что?! Ты не говорил! — громко вскрикнула Уэнсдей, уставившись на отца, пока Амелия показывала бабушке всё, что ей купили в магазине.       — У тебя были свои проблемы, моя волчья ягодка, — сказал отец льстиво. Он всегда умел делать дочери комплименты.       — Передай ему, что я за них рада, — промолвила она, даже немного улыбнувшись.       Они сели за стол. Это был последний ужин вместе. Рейс был в 20:45.       Уже ближе к 19:00 позвонил мистер Элфорд и сообщил, что нашёл пару девушек, которые готовы дать показания против Фокса.       — Наконец-то, хорошая новость, — пробормотала она себе под нос.       — Ах, да, и миссис Аддамс, экспертиза назначена на ближайшее время. Послезавтра в 15:30, — сообщил он следом.       — Отлично, мистер Элфорд. Мы обязательно будем. Оба, — сказала она, сбрасывая звонок.       Рассказав все новости за ужином, пока Амела рисовала какие-то плакаты неподалеку, Уэнсдей держала Тайлера за руку и они рассказали родителям о планах с переездом.       — Переезд всегда хорошо, новая обстановка пойдет на пользу, но пожалуйста, не улетайте слишком далеко. Мы хотим видеть внуков чаще, — промолвила Мортиша обеспокоенным тоном.       — Конечно нет, миссис Аддамс. Мы ещё всё обговорим, — обещал Тайлер. — Милая, собирай вещи, поедем к дедушке Доновану.       Амела тут же встала и принялась засовывать всё в свой рюкзачок. Это была пятница, поэтому она не переживала насчёт выходных.       — Ура, я, наконец, увижу Зои и покажу видео со своего концерта! — обрадовалась девочка, бегая по гостиной.       — Мы будем ждать тебя, детка, — шепнул он Уэнсдей на ухо.       — Фу, Галпин, — сморщилась она, посмотрев на его лицо, которое было в трёх секундах от того, чтобы не расхохотаться.       — Мммм… Аддамс, — провёл он рукой по её колену. Всё внутри затряслось. Она громко вдохнула, пока родители собирали вещи, но Мортиша всё же лукаво улыбалась, поглядывая на них.       — Дождись вечера, — укусила она его за молчу уха, обвив шею руками, даже не вылезая из-за стола.       — Дождусь… Что я буду с тобой делааааать, — протяжно сказал он, положив руку на её живот. — Я так вас люблю.       — А мы любим тебя, — ответила она, бесконечно вдыхая его запах. Только он мог вернуть её на небеса. Позволить её душе парить высоко в облаках.       — Папа, я готова! — прибежала девочка с довольным видом. В руках был не только рюкзак, но и огромный пакет с игрушками и планшет.       — Я тоже, красавица. Залезай, — указал он на руки, и Уэнсдей скривила губы.       — Ты её разбалуешь, — сказала она, покачав головой.       — Не разбалует! — закричала Амелия, показывая язык. — Папа, я так скучала!       — Я тоже, моя милая. Самая чудесная девочка на свете, — промолвил он, вытаскивая её на руках на улицу.       Мортиша вздохнула. А Уэнсдей смотрела на них с умиротворением.       — Это невероятно. Их любовь, близость. То, как он оберегает вас. Милая, я так за вас счастлива. Материнское сердце, наконец, спокойно, — сказала она, улыбаясь. — Я готова петь.       — Только не это, — отошла Уэнсдей в сторону к окну. И, видя, как они садятся в машину, помахала им на прощание. Тайлер отправил ей воздушный поцелуй. И даже её неромантичная душа таяла от всех этих дурацких сигналов тела.       — Я люблю тебя, — сказала она шёпотом, глядя на него.       — Нам пора собираться, — сказала её мама, передав сумку Гомесу.       Они приехали на рейс заранее, но начался сильный ливень и из-за погодных условий его ненадолго перенесли. Уэнсдей решила дождаться вместе с ними. И когда родители всё же улетели, время на часах было уже 23:40. Амелия уже сладко спала дома у Донована, а Тайлер очень долго говорил с отцом на кухне, попивая кофе.       — Любимый, я приеду завтра. Уже поздно ехать. Переночую и с раннего утра направлюсь к вам, — сказала она, когда выезжала из аэропорта.       — Да, ты права, к тому же дорога очень плохая. Ливень не прекращается, — сказал он, переживая за неё.       — У нас вроде прекратился, но на дорогах всё равно сильные лужи, — выехала она до дома. — Так что я очень люблю тебя. Как доеду и приготовлюсь ко сну, я тебе позвоню.       — Я скучаю, Уэнс. Безумно. Будь аккуратнее за рулём, — сказал он, дождавшись, когда она сбросит звонок.       Через двадцать минут её форд подъехал к дому. Она на секунду посмотрела на реку. В полной тишине, касаясь живота рукой. И к ней внезапно подбежал Ментор.       — Не поняла, малыш, а ты что здесь делаешь? Разве тебя выпускали? — спросила она, взяв его за поводок. Он был очень неспокойным. — Пошли в дом. Наверное, замёрз и проголодался.       Она разулась, сняла куртку и отстегнула пса, включив в коридоре свет. Направилась в душ. Уже там она задумалась о том, как бесконечно счастлива с Тайлером.       Вспоминала все их общие мгновения. Эту всеобъемлющую любовь, которая привела их уже к двум маленьким ангелам.       Рука коснулась живота.       — Я уже безумно люблю тебя, Джейкоб. Спасибо, что спас нашего папу, — промолвила она, поглаживая его. Представляя, каким он будет красивым. Как его отец. И, наверняка, таким же добрым и сильным.       Внезапно пёс вновь залаял. Она настороженно вышла из душевой. Голые ступни оставили влажные следы на кафеле, заползли в черные тапочки, и только она покинула комнату, как ощутила мощный рывок за волосы, который с остервенением повалил её на пол. Мужские колени придавили её мёртвым грузом, а ладони обхватили запястья, прибив её руки по краям головы.       — Здравствуй, родная, — улыбнулся он, нюхая её. Сердце бешено заколотилось, она безумно испугалась. Но не за себя, а за своего ребёнка.       — Встань с меня, ублюдок! — закричала она, пытаясь елозить под ним, но только сильнее понимала, что не способна выбраться из его хватки. Запястья горели от того, как сильно он сдавливал на них кожу.       — Ну что же ты, любимая… Сладкая… — провёл он носом по её груди, — Неужели ты не скучала? А твой малыш? Как он себя чувствует?..