Глава 26. Есть ли у нас с тобой завтра?

      — Если ты что-то сделаешь. Если тронешь мой живот. Учти, Уэйн, — начала она говорить, но он перебил.       — Какого ты обо мне мнения?! Я уже люблю его, он будет моим сыном, — произнёс он восторженно, пока в его глазах отражалось пламя безумия. Она смотрела на него с отвращением. — Ты ведь передумала. Скажи мне?       Уэнсдей хотела бы соврать. Притвориться. Но это было не в её характере, и она просто промолчала, ощущая, как перестаёт чувствовать собственные руки. Настолько его давление было сильным.       — Мне больно, — посмотрела она на запястья.       — Ничего. Это для твоей же безопасности. Ты дёрганная, сердитая и я вижу ненависть в твоих красивых глазах, — подытожил он, потирая ладонями её запястья.       — Тайлер сейчас вернётся, Уэйн. И тебе придёт настоящий конец, — угрожала она, ощущая, как гримаса на его лице меняется.       — Уэнсдей. Он не вернётся. Потому что он в Джерико. Вместе с Амелией. А ты здесь совершенно одна. Подо мной. Моя родная, любимая девочка. Я так скучал по тебе. Целых два месяца не видел тебя, — промолвил он, потеревшись об неё, и она ощутила, как в неё упирается его твёрдый член.       — Ты что следил за нами? — спросила она, пытаясь подняться чуть выше и не ощущать это проклятое чувство между ног.       — Зачем мне самому следить? У меня есть на это целый штаб людей, дорогуша. Куда это ты собралась? — резко придавил он её ещё сильнее к себе, заставив в полной мере ощутить его возбуждение. — Не хочешь побыть с любимым мужем?       Даже от его запаха её тошнило. Она находилась под ним, но ощущала его мерзким червяком. Ненависть поглотила её настолько, что она буквально мечтала о том, чтобы прикончить его. Каким-нибудь жестоким способом.       — Ты мне не любимый. И не муж. Я подала на развод. Сразу как тебя посадят, нас разведут и без раздела имущества. Кроме того, мне нихрена от тебя не надо, — резко выпалила она и начала громко кричать. Он сразу же закрыл ей рот ладонью, крепко надавив на челюсть, и удерживая запястья над головой другой рукой.       — Ты идиотка? Если ты не заткнешься, я изобью тебя так, что этот ребенок даже не родится. И я, блядь, не шучу. Лучше заткнись и слушайся, — смотрел он на неё так, словно готов был убить здесь сейчас.       Глаза покраснели, грудь тяжело вздымалась. Он выглядел как хищник на охоте. Его рука отпустила её рот и судорожно потянулась под её пижаму, ощущая голое, желанное тело, от которого его разум воспалялся ещё сильнее. Ему хотелось наказать её. Заставить подчиняться. И сделать так, чтобы в её голове отныне не было и мысли о Тайлере Галпине.       — Не трогай меня, — суровым тоном произнесла она, дёргаясь и толкаясь под ним, но его пальцы уже стягивали вниз резинку её шёлковых штанов. Он резко наклонился к её уху, облизал девичью щеку, заставив Уэнсдей сморщиться перед его лицом.       — Я буду трахать тебя так долго и так сильно, что ты будешь молить меня о пощаде. Будешь плакать и убегать от меня. Но каждый раз будешь возвращаться на мой член. Если бы ты только знала, как я ждал этого момента. Мне не нужно ничего другого. И пусть я сяду после этого, но перед этим я сделаю так, что ты не сможешь ходить, — прошептал он сиплым, возбужденным голосом, взглянув на неё.       — Ты не сядешь, ты умрёшь, — сказала она, не отрывая своих глаз-убийц от его лица.       — Обожаю, когда ты угрожаешь. Когда ты такая. Я и не мог представить, что встречу такую дерзкую женщину в своей жизни. И сразу, как только увидел тебя, поставил цель добиться тебя любой ценой, — промолвил он, улыбаясь.       — Только нихрена не вышло. Ты так и не добился меня, — грубо рявкнула она, ощущая как живот начинает болезненно тянуть.       — Ничего. Я возьму это силой, — ответил он, целуя её в шею. Она моментально сжалась, пытаясь выгнать его из своего пространства, но его движения становились всё навязчивее и наглее. Рука вновь направилась вниз, стягивая с неё домашние штаны.

***

      — Оказывается, наша жизнь могла сложиться по-другому, — сказал Тайлер отцу за разговором по душам. — Но я не желаю. Несмотря на Лорел. Потому что даже минута с Уэнсдей стоит больше, чем все девять лет с другой женщиной. Это был Ад. И то, что мы с тобой не общались столько лет… Это с ума можно сойти.       — Мы так испугались, когда ты ушёл. Я не верил собственным глазам. Ты так их любил, что я не мог понять… Она так страдала без тебя, сын. Так чудовищно страдала. Я не мог смотреть на неё, — сказал он, и Тайлер опустил взгляд.       — А ты сильно изменился… — подытожил он, попивая горячий кофе.       — Они изменили меня. Я расслабился. Шерифа больше нет, зато есть дед, — посмеялся он, и Тайлер улыбнулся.       — Она ведь в тебе души не чает, — сказал он про Амелию.       — Не хочу хвастаться, но дед я не плохой. Уж точно лучше отца… Извини, — похлопал он его по плечу.       — Да уж… Пап… — согласился Тайлер, задумавшись. — Спасибо, что присмотрел за ними.       — Не так уж хорошо я и справился. Не доглядел. Прости меня за это, — расстроено произнёс Донован, глядя на сына.       — И ты меня прости, пап. Я во многом был не прав. Нужно было поделиться хотя бы с тобой, — сказал Тайлер, взяв отца за руку.       — Я понимаю, почему ты так сделал. Вы все мучились. Амелия страдала. Теперь она здорова, счастлива и любима. Значит, ты всё сделал правильно, — успокаивал Донован, приобняв сына. — Кроме того, Уэнсдей отлично справлялась с материнством.       Тайлер посмотрел на часы и понял, что потерялся во времени с этим вечерним разговором.       — Так странно. Долго не звонит, — размышлял Тайлер, глядя на телефон. Где-то на подкорке вдруг всплыло странное предчувствие. Внутри резко появился страх.       — Может моется или уснула? — спросил Донован, убирая со стола.       — Наберу сам, — Тайлер ждал ответа до последнего гудка и не находил себе места. Предчувствие не давало сидеть спокойно. Рука нервно сжимала телефон.       — Нет… Слушай, что-то не так. Я поехал, — дёрнулся он к двери, схватив с тумбы ключи.       — Пожалуйста, набери мне и будь осторожнее, дорога плохая, — крикнул вслед отец, когда парень садился в машину.       Даже не пристёгиваясь, он вдавил педаль газа в пол и нёсся по трассе словно сумасшедший, обгоняя другие машины и не обращая внимания на других участников дороги.

***

      — Милая, расслабься. Ну что ты вся напряглась, — прошептал Уэйн, пытаясь ласкать её между ног, отчего она буквально провалилась в транс, состроив жалобное, потерянное лицо. Он принялся целовать её и опускаться с поцелуями всё ниже и ниже. И слегка приподнялся вверх, чтобы стащить с неё нижнее бельё.       Одна секунда. Заветный момент икс. Между ними образовалось достаточно места, чтобы она хоть что-то предприняла. И одним резким движением она согнула колено и со всей имеющейся силы неожиданно ударила его прямиком в ранее сломанную челюсть. В его глазах заискрило. Громкий клац вызвал болезненное ощущение даже у неё самой. Она судорожно выползла из-под него и принялась бежать прочь. Ноги казались чужими. Словно не было сил ни кричать, ни звать на помощь, ни двигаться. Потому что ею двигал страх не за себя, а за собственного малыша. Но как только она добежала до гостиной, он уже успел остервенело притянуть её назад за волосы. В затылке появилось сильное жжение.       — Сучка! — поволок он её на пол, и она ударилась головой об журнальный столик Амелии. Это был тот самый стол, где её девочка буквально четыре часа назад творила руками красочные, блестящие поделки. Руки обмякли. Сознание немного поплыло. Она ощущала дикую, ноющую боль внизу живота.       — Я, блядь, предупреждал тебя, дрянь! Я предупреждал тебя и не говори, что ты здесь не причём! — вскрикнул он, наваливаясь сверху и вновь принялся душить её, пока она пыталась разжать его ладони. Воздух заканчивался, а тонкая ручка судорожно шарила по столешнице в поисках хоть чего-то.

***

      — Уэнсдей, милая, ну почему ты не берешь… Проклятье! — ударил он ладонью по приборной панели. Чутьё подсказывало, что что-то не так. Она не могла так просто уснуть или забыть предупредить его. Его начинало трясти. Нутро горело от страха.       — Тайлер, ты кретин. Почему ты уехал без нее? Почему послушал?! — говорил он сам с собой, объезжая огромные лужи, чтобы не напороться на яму.       Ближе к Джерико дождь шёл меньше, но всё равно мешал обзору.       Скорость была большая. Звук мокрой дороги оглушал.       Он вновь набрал её номер, поставив вызов на громкую связь, пока заезжал на пригорок.       Яркий свет фар ослепил. Секундная вспышка. По встречной ехала другая машина. Лишь в самый последний момент он успел вывернуть руль, но было поздно. Резкий удар с левой стороны, звон в ушах и его силой выхлестнуло через лобовое стекло его пикапа…

***

      По всему дому раздавалась мелодия её телефона. И она знала, что он едет. Чувствовала. Но давление на горле становилось всё сильнее. Она нащупала гладкую поверхность стола. И перед глазами вновь пролетела вся её жизнь. Все надежды и мечты о той реальности, которую она себе придумала.       — Я так тебя ненавижу. Ненавижу всем своим сердцем! За что Господь послал мне тебя! — кричал он с глазами, полными безумия, пока она закрывала перед ним свои.       Рука нащупала альбом, клей. И знакомую, пластиковую рукоять. Канцелярский нож. В голове в мгновение щёлкнуло. Она сразу же сдвинула регулятор вперёд и одним мощным, жестоким движением воткнула его так глубоко в его шею, что сама не ожидала от себя такого удара. И она знала, куда нужно бить и как, но на этот раз действовала по инерции. Следующее движение выдрало его из шеи, и в мгновение оттуда струёй полилась ярко-красная кровь, обрызгивая её одежду. Он захрипел. Лицо перекосило в жуткой гримасе.       Его руки тут же еле примкнули к ране, пытаясь её сдавить. Он уже не соображал, что происходит. И она скинула его с себя, приподнявшись сверху.       — Это был не Господь. А Дьявол, — промолвила она, добежав до телефона с подкошенными коленями и набирая номер Тайлера. — Я ведь говорила — ты умрёшь.       Пальцы кое-как набрали заветные цифры. Но он не взял трубку ни с первого гудка, ни со второго. И тогда она сразу же позвонила в полицию. На всём её теле были синяки от его рук. Низ живота болел. Поясницу окутало сковывающее чувство. Полиция приехала буквально сразу, но Уэйн уже побелел к тому моменту. Она объяснила о запрете на приближение, показала документ, рассказала, что он проник в дом, пока она была одна и пытался её изнасиловать и задушить. С неё сняли побои, оформили медицинское заключение, и когда приехала скорая, они констатировали смерть Уэйна, и погрузили его тело в чёрный, глянцевый мешок. Глядя на это, Уэнсдей буквально парила над землёй. Чёртов ублюдок, наконец-то сдох.       — Вы сказали, болит живот, нужно осмотреть, — сказала девушка, пытаясь помочь ей.       — Сейчас. Мне сначала нужно дозвониться мужу, — ответила Уэнсдей, безумно переживая. Сердце так бешено колотилось. От волнения, от тревоги. Она набрала Донована, но он сказал, что Тайлер давно выехал к ней. И ведь прошло достаточно много времени, он уже должен был приехать.       Она звонила ему вновь и вновь, пока он, наконец, не перезвонил сам.       — Ну наконец-то, любовь моя, — сказала она, тяжело выдохнув.       Но на другом конце раздался чужой голос.       — Миссис Галпин? — услышала она обеспокоенный, мягкий женский тон, а дальше уже не понимала слов. Внутри груди болезненно зажгло. Руки затряслись.       Телефон выпал на пол.       И она ощутила, как по её бёдрам потекла кровь…