Могилы

Фукудзава должен был заметить с самого начала дня, что что-то не так. Это было вполне очевидно - Рампо был необычно тих, не капризничал, долго смотрел в одну точку и даже встал с первого раза, как мечник его разбудил. Мужчина, пожалуй, этого даже изначально не заметил - он слишком привык к тишине и порядку, так что послушность юного детектива стала лишь возвращением для него в привычную среду. Он не слишком хорошо знал этого подростка, не до конца понял, что хаос - обычное состояние Рампо, и, если он внезапно начинает вести себя порядочно, это повод волноваться. Или это просто оправдание? Фукудзава не знал, что и думать теперь о себе. Да, он никогда прекрасно не разбирался в людях и в их эмоциях, но тут все было на поверхности, знаков было множество, если подумать и вспомнить все события дня от начала и до конца. Возможно, если бы мечник был более внимательным, ему бы не пришлось сейчас в полумраке позднего вечера бродить по узким тропинкам между покосившимися крестами и мрачными надгробиями старого кладбища, промокнув под дождём, что косыми струйками стекал по лицу и одежде, в поисках маленькой знакомой фигурки. *** Утро было хорошим и мирным - в помещении было уютно, в окно сквозь тонкий тюль проникали лучи солнечного света, что, хоть и не грели физически, приносили тепло душе. Фукудзава и Рампо сидели за столом и пили ещё не успевший остыть чай. Мечник расслабленно читал газету, лениво пробегаясь взглядом по напечатанным строчкам, а детектив молчал, одной рукой держа горячую чашку и изредка поднося её к губам, чтобы сделать глоток, а другой машинально поглаживая мурлыкающего Кренделя, что свернулся клубком на столе. Первое время Фукудзава пытался бороться с наглостью животного и сгонял его с мебели, но вскоре одержал сокрушительное поражение - "это существо" абсолютно не понимал возмущения человека и недоуменно мяукал, призывая Рампо, что с энтузиазмом адвоката защищал кошачьи права и свободу передвижения граждан Японии. Внезапно мечнику позвонили - телефон настойчиво завибрировал в кармане, желая добиться внимания хозяина. Фукудзава узнал уже знакомый номер одного полицейского, что всегда пользовался их помощью в особо сложных делах, и принял вызов, приложив устройство к уху и убрав газету в сторону. Подросток с трудом вырвался из гнета своих раздумий, чтобы обратить внимание на реплики взрослого. — Ало? Да, доброго утра. Нет, не заняты. Думаю, сможем. Адрес? Хорошо. Да, я тоже поеду и прослежу, чтобы Рампо-кун там ничего не разнес. Спасибо. До встречи, — расставляя между словами паузы, проговорил мечник и убрал телефон в карман, повернувшись к детективу. — Рампо-кун, у нас новое дело. Ты же не откажешься, верно? — спросил он, слегка нахмурившись. Подросток покачал головой, поставив кружку чая на стол. Фукудзава недоуменно посмотрел на него, ожидая тирады в духе "Великий детектив никогда не отказывается от помощи бедным глупым людишкам", но, когда Эдогава промолчал, лишь прочистил горло и встал, направляясь к прихожей. Дорога на такси заняла около получаса. Двое оказались около многоквартирного дома, выглядевшего довольно неплохо - большие стеклянные окна, в которых изредка мелькали человеческие силуэты, скромная бежевая краска, покрывающая потертые временем стены и скрывающая здание от особого внимания прохожих, которые, проходя по улице, видели с десяток его двойников. Рядом стояло несколько полицейских машин со своими яркими раздражающими мигалками и целой толпой народа в форме. Обычно при виде такой картины Рампо отпускал язвительные шуточки в сторону того, что он лучше всех этих людей вместе взятых, но сейчас промолчал, следуя за Фукудзавой, что остановился перед пестрой жёлтой лентой, огораживающей вход в здание, и приподнял её рукой, чтобы пройти, а затем придержал для подростка. — Гражданским сюда нельзя. Прошу, покиньте территорию, — проговорил один полицейский, приблизившись к дуэту. Мечник вздохнул - каждый раз приходилось переживать одно и то же, так что испытывалось резкое чувство дежавю. Он ответил серьёзно и со стальными нотками раздражения в голосе: — Я сопровождаю детектива по имени Эдогава Рампо. Нас сюда вызвали и мы имеем право тут находиться. Мужчина удивлённо поднял брови, оглядев подростка и Юкичи с изумлением, и сказал с лёгким восхищением и интересом: — О! Мне о вас рассказывали. Гениальный детектив... Вот это по-настоящему сильный дар! Рампо проигнорировал высказывание полицейского, даже не посмотрев на него. Тот немного растерянно поправил воротник рубашки, не дождавшись ответа. Фукудзава посмотрел на него мрачно и с немым посылом - радуйся, мол, что он молчит, ведь обычно все обходится самовлюбленными напыщенными комментариями. Эдогава тем временем огляделся, и внезапно его взор зацепился за что-то в толпе служащих. Юкичи проследил за его взглядом и увидел совсем маленькую, лет девяти девочку, с волнистыми кудряшками и большими зелёными глазами. Один из полицейских накинул ей на плечи плед, другой разговаривал с ней - с расстояния было неслышно диалога. Мужчина, который ошибочно принял Фукудзаву и Рампо за гражданских, посмотрел туда же и пояснил: — А, это пострадавшая. Тут произошло убийство двух человек - её родителей. Да уж... Бедняга... Юный детектив нахмурился, отвернувшись и сжав губы в тонкую линию. Мечник посмотрел на него в недоумении - обычно Рампо не проявлял особого сочувствия к жертвам преступлений, воспринимая случившиеся с ними беды как факт, а их самих - лишь как сборник показаний и свидетельств. Неужели в этом ребенке было что-то, что зацепило Эдогаву?  Юкичи отвернулся от девочки, отмахиваясь от таких мыслей. Поведение Рампо было слишком непредсказуемым, и мечник не был в состоянии понять его до конца и разобраться, что в голове у его подопечного. В один день скачет, как заяц, дергая его за рукав и пытаясь всячески вывести на эмоции, а в другой день впадает в апатичное состояние по непонятной причине. Хотя, впрочем, плохое настроение бывает у каждого и это не повод волноваться, наоборот, надо радоваться каждой минуте спокойствия. Юного гения и его опекуна провели на само место преступления - небольшую квартиру с большими окнами, стандартной, не слишком богатой обстановкой. Несмотря на это, все было убрано и хранилось в порядке - хозяева дома явно о нем заботились. Картина была бы приятной глазу, если бы не два трупа, лежащих на полу. Юкичи осмотрел их со стороны - он привык к такому виду зрелищ, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Мужчина и женщина средних лет, не отличающиеся красотой или уродством, стандартные представители человеческой расы, не больше и не меньше. У обоих на теле были ножевые ранения, но их было почти не видно под одеждой, на которой были пятна и брызги засохшей крови. Фукудзава искоса глянул на Рампо - тот уставился на тела, замерев. Изначально он был против того, чтобы пускать подростка на места особо жестоких преступлений, ведь считал Эдогаву в первую очередь ребёнком, а потом уже детективом. Но без этого Рампо не мог эффективно расследовать дела, так как упускал огромный пласт информации, а на подобного рода картины реагировал вполне спокойно, так что мечник перестал возражать и игнорировал внутренний голос о том, что это неправильно. Но в этот раз подросток не действовал, как обычно - не ухмылялся, оглядывая полицию и опекуна, будто те были последними глупцами на земле, не начинал лениво, во всех красках рассказывать о совершенном преступлении, указывая на улики. Он просто молчал, оцепенев.  Фукудзава слегка похлопал его по плечу и проговорил: — Рампо-кун? Все в норме? Ты раскрыл дело? Детектив кивнул, обвел пустым взглядом полицейских, топчущихся в нетерпении, и ответил: — Убийца уже мёртв. Это он, — Эдогава указал на тело мужчины и пояснил холодно и отстранённо. — Бытовое убийство. Они поссорились. Мужчина взял нож и на эмоциях зарезал супругу. Он проверял её пульс - у неё на воротнике мука, видимо, она что-то готовила, и у него на пальцах тоже. Он отвернул её рубашку, чтобы проверить, что она мертва, затем пришёл в ужас и заколол себя тоже. Если подумать, раны на нем нанесены подручным ему способом. Вот и все. Мечник внимательно слушал нахмурившись. Речь Рампо была сухой, словно он зачитывал вслух рапорт, лишённая всяких эмоций и саркастичных комментариев. Полицейские должны радоваться, но мечнику начинало становиться немного тревожно, а плохое предчувствие холодком пробежало у него по спине. Что-то было не так. Фукудзава просто растерялся, не зная, как к этому относиться - спросить, все ли в порядке, это как-то неловко, да и детектив, скорее всего, соврет - оставалось надеяться, что все образуется само собой. В делах, касающихся эмоций, Юкичи всегда предпочитал плыть по течению, не вмешиваясь, ведь не разбирался в них, всегда отбрасывая на второй план как нечто ненужное, мешающее работать. Он считал, что мир черно-белый, как шахматная доска, а чувства наполняют его красками, что уменьшает точность картины и выводов, раздражающий дефект, не вписывающийся в общую схему. Теперь же, имея рядом с собой несдержанного подростка, Фукудзава ещё больше запутался, ведь пришла необходимость столкнуться с эмоциями, которую он пока что упорно отвергал, не желая вписывать в свой образ мышления нечто новое и, по его мнению, совершенно ненужное. Именно поэтому мечник ничего не спросил, лишь кинув на Рампо слегка встревоженный взгляд. После скучной волокиты по выяснению улик и составлению протокола, Юкичи и Эдогаву отпустили, заплатив, и вскоре они уже снова были дома. Крендель решил стать учёным котом и, в стремлении к познанию физики, во время отсутствия юного хозяина скинул его стакан со стола и сел, смотря на осколки, судя по всему, проводя в голове какие-то вычисления. Фукудзава убрал остатки бедной жертвы "этого существа", в то время как Рампо молча за этим наблюдал, застыв в дверях. Затем подросток развернулся и пошёл в свою комнату, прикрыв дверь. День прошел спокойно, и это настораживало - Эдогава не приставал к опекуну, не клянчил сладости, он даже с котом не играл, просто отупело уставившись в книгу, которую, к слову, держал вверх тормашками. Фукудзава наблюдал за всем этим молча и не вмешиваясь, давая Рампо время побыть наедине со своими мыслями. Под конец для подросток пробормотал что-то про магазин и ушел, тихо прикрыв дверь, а не хлопая ей, как обычно. Юкичи провел час, играя в гляделки с Кренделем, который, кажется, просто забыл, что надо моргать, то и дело смотря на часы и на дверь, ожидая, когда та наконец распахнется и в квартиру войдет Эдогава, опять купивший всякой бесполезной ерунды и сладостей за, между прочим, деньги мечника. Но этого не происходило. Стрелка на часах упорно двигалась по циферблату, а дверная ручка отказывалась, оставаясь неподвижной. В голову стали закрадываться тревожные мысли. Час в магазине это слишком много даже для подростка с топографическим кретинизмом, если только Рампо в очередной раз не затерялся по пути. Но почему он тогда не позвонил?  Фукудзава вздохнул, припоминая, что при первой встрече с детективом он воображал множество способов, как избавиться от надоедливого раздражающего паренька, но, естественно, не осуществил их, хотя, может, и надо было.  Юкичи всегда был одиночкой, а теперь волнуется за капризного и неуправляемого подростка, который непонятно, каким образом, оказался под его опекой. И всё-таки, надо было в день их знакомства развернуться и уйти. Это как с бродячими собаками - лучше не кормить их, иначе они будут лелеять в душе надежду на новый тёплых дом и привяжутся за человеком, которому будет крайне неприятно снова оставлять их в одиночестве. Но уже было поздно об этом думать - как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили, а потому Фукудзава взял свой телефон и набрал номер Рампо, надеясь, что тот ответит. Подросток принял вызов через некоторое время - на той стороне провода раздавался шум дождя и его тихое дыхание. — Ты где, Рампо-кун? Уже поздно. Ты заблудился? — сказал Юкичи. — Нет. Я... Эм... Я на кладбище, — ответил юный детектив. Голос его звучал неуверенно, но мрачно. — И что ты там забыл? — со вздохом спросил мечник, потерев виски указательными пальцами и уже ничему не удивляясь. — Я... Я просто навещаю... Родителей, —пробормотал Рампо. Фукудзава замер, помолчав некоторое время. Все это было странным для него - навещать чьи-то могилы, ведь мёртвым уже все равно на это, на пышные цветы и пролитые слезы. Их не вернуть, и мечник не понимал смысла траура и горя, ведь ничего поделать уже нельзя. Да, о погибших нужно помнить и чтить их, но грустить по ним было для него бессмысленно. Он никогда не плакал на похоронах, воспринимая уход близкого в мир иной как нечто неисправимое, как сухой факт и не более. Но он знал, что Рампо был другим. Он был эмоциональным, всего лишь подростком, сиротой, и вдруг в Фукудзаве загорелось желание понять его чувства, все-таки найти ответ на свой вечный вопрос - почему люди плачут и почему навещают могилы. Рациональный голос логики говорил ему, что это абсурдная идея и настаивал на прошлых убеждениях, но внутри всей его холодности стали зарождаться сомнения. — На каком... На каком именно ты кладбище, Рампо-кун? — наконец спросил мечник. *** Рампо сидел около места захоронения, обняв колени руками и не обращая внимания на дождь, облокотившись спиной на могильную плиту. Он знал надписи на ней наизусть. Имена родителей - в скобках около имени отца написано его прозвище, под которым он был наиболее широко известен - Ясновидец - года их жизни и дата смерти. Ровно год назад. На кладбище было тихо - лишь дождь стучал по крестам и тихонько завывал ветер. Мирно. Спокойно. Юный детектив не понимал, плачет он или нет - вода стекала по его лицу и волосам, непонятно было, есть ли там слезы. Ровно год назад его родители умерли, оставив его одного в непонятном мире взрослых, буквально на вражеской территории занудных и жестоких существ - людей. Сначала Рампо злился на них, после чувствовал опустошение, а потом просто попытался гнать мысли о них прочь, чтобы те не мешали. Однако, конечно же, он помнил дату смерти родителей, ведь она поневоле вгрызлась в его память намертво. Вначале дня он ещё держался, не желая сдаваться в плен воспоминаниям, но потом, когда увидел девочку, ставшую сиротой и напомнившую ему самого себя, его разум поймал его в ловушку, и некуда было деться от мыслей о своих близких. Когда он вышел в магазин, он действительно уверял себя, что просто направляется за покупками, но, будто не управляя своими действиями, вызвал такси до кладбища. Что он вообще тут забыл? Он уже не маленький, чтобы поддаваться бессмысленным эмоциональным порывам. Он повзрослел, когда потерял родителей, и у него не было права на продолжение детства или на скорбь, ведь все его существование было заточено только на одном - на выживании. Сначала попытка прижиться в академии, потом бесконечные поиски работы, и везде надо было подчиняться нелепым правилам, не имеющим смысла. Рампо никто никогда не объяснял, почему в училище надо было носить форму и идти спать строго по отбою, почему нельзя прямо излагать свои мысли об окружающих, вместо этого льстя им и держа все свои умозаключения при себе. Он выживал, как умел, все время нечаянно нарываясь на неприятности. Подросток не винил своих родителей в том, что они не объяснили ему перед своим уходом правила мира взрослых, но недоумевал, почему они этого не сделали. Когда Фукудзава открыл ему глаза на то, что на самом деле он одаренный, он зацепился за это, как за свое спасение, хоть в глубине души его зарождались мысли, что он странный не из-за способности, а по своей натуре. Это пугало. Вдруг дождь прекратился. Точнее, с неба все ещё капала вода, но она больше не барабанила по одежде Рампо. По его лицу все ещё стекали струйки воды - значит, он все-таки плачет. Он слегка нахмурился и поднял голову, обнаружив над собой раскрытый зонт и Фукудзаву, который держал его в руке - тоже мокрого, серьёзного, как всегда, словно его совершенно не смущала вся эта ситуация. — Дядь? — буркнул детектив, разглядывая своего опекуна снизу-вверх. — Зонт бы хотя бы взял. Простудишься, — ответил Юкичи, так же смотря на детектива. Эдогава отвернулся, уставившись на дальний ряд могил, над которыми возвышались потрёпанные плохой погодой деревья. Затем он мокрыми пальцами медленно провел по надписям на могиле родителей, ощущая шершавость камня, и проговорил: — Почему они бросили меня? Я ведь заблужусь в этом непонятном мире взрослых без них. Фукудзава некоторое время молчал, а затем ответил - в своей обычной, спокойной, уверенной манере: — Не заблудишься. Я тебя проведу. Глаза Рампо сверкнули удивлением, он встал, поправив на плечах мокрое пончо, и, посмотрев на могилу, юркнул под хаори опекуна - под защиту от дождя, ветра и одиноких могил.