Болезнь

Фукудзава никогда не видел снов. Когда он смыкал глаза, ложась в кровать, он погружался в пустоту лишь с его тихим дыханием, наконец давая телу и разуму отдых. Бывшая работа мечника научила его спать очень чутко, вскакивая от малейшего шороха, всегда находясь в состоянии готовности к обороне. Поэтому, когда Рампо подошел к его кровати во втором часу ночи, он уже мрачно наблюдал за ним, услышав его шаги заранее, не поднимая голову от мягкой подушки, так приятно манящей обратно в темноту грёз. Но такой роскоши мужчина позволить себе не мог - сначала надо было выяснить, зачем пришёл юный детектив. Внутри стало зарождаться лёгкое беспокойство, ведь обычно подросток спал крепко в любой момент времени, кроме тех, когда его мозг активно работал, а, значит, должно было случится что-то серьёзное, что заставило Эдогаву бодрствовать. Рампо был одет в большую ему однотонную серую футболку, которую он, к слову, утащил у мечника, спортивные штаны, которые он использовал вместо пижамных, а поверх его плеч было накинуто одеяло, конец которого волочился по полу следом, словно шлейф. Он выглядел заспано и взъерошено, довольно мило, однако взгляд его зелёных глаз был немного мутным. — Хм? Рампо-кун, что стряслось? — переборов желание послать юнца, изводящего его весь день, к черту, спросил Фукудзавы. — Голова болит, — заявил Рампо, встряхнувшись словно в знак подтверждения своим словам, а затем добавил. — Думать сложно. Мечник сел в кровати, нахмурившись и глядя на детектива, едва различая его очертания в темноте. Из окна, просачиваясь через шторы, по комнате скользил свет фар проезжающих мимо на улице машин, изредка пробегая по одеялу или по подростку. Рампо подошел к Фукудзаве и сел на край его кровати, выжидающе смотря на взрослого, словно сообщение ему о боли было равно моментальному её исцелению. — Сильно болит? — уточнил мечник, вздохнув и окончательно отогнав сон, убеждаясь в том, что отдохнуть ему этой ночью больше не удастся. Детектив кивнул, закутавшись в одеяло сильнее, словно воробей, ерошащий свои перья на морозе. Фукудзава отодвинул прядь мокрых от пота волос со лба подростка, заправляя их за ухо, и приложил ладонь к чужой коже, отмечая, что та горячая. — Я умираю, дядь? — жалобно спросил Рампо, театрально печально вздохнув. — Я в этом сомневаюсь, — ответил мечник, не понимая, шутит подросток или нет. — Я завещаю свои мозги науке, а сладости - вам. Хотя... Нет, конфеты лучше похороните вместе со мной, — задумчиво проговорил детектив, проигнорировав фразу старшего. — Сиди тут, я за аптечкой, — буркнул Фукудзава, не оценив драматичности. В идеале, он бы вычитал часовую лекцию насчёт того, что Рампо, в сущности, сам виноват, и что нельзя сидеть под дождём на холодной земле, но не хотел лишний раз напоминать подростку о его родителях. В квартире мечника все стояло на своих местах - за исключением мест, в которых недавно побывал юный гениальный ураган - и он без труда нашёл градусник и упаковку жаропонижающих таблеток. Сам он почти никогда не болел, за исключением пару раз в детстве - то ли дело было в его крепком иммунитете, то ли в ответственном подходе к здоровью - но всегда хранил под рукой медикаменты на всякий случай. Когда мужчина вернулся в комнату, он застал умилительную картину - Рампо нагло разлегся у него на кровати, свернувшись клубочком, и поглаживал Кренделя за ухом, который, довольно мурлыча на знаки внимания, прижался к футболке подростка. Очевидно, все постельное белье будет в чёрной шерсти.  Фукудзава нерешительно замер на пороге спальни, не зная, согнать кота или нет, и, наконец придя к выводу, что лучше пойти на такую жертву, как позволить "этому существу" безнаказанно остаться на кровати, чем снова выслушивать рассуждения отвлёкшегося на животное детектива о похоронах, тактично проигнорировал Кренделя и опустился на одеяло рядом с Рампо, мягко взъерошив ему волосы. Затем он молча вложил ртутный градусник между рукой и туловищем подростка, надеясь, что тому хватит аккуратности и благоразумия не разбить его в первую же минуту. Кот с любопытством склонил голову вбок. Его усы затрепетали, он вытянул переднюю лапу вперёд и потрогал ей кончик градусника, тут же отдернувшись, словно от огня.  Фукудзава взял кота на руки и посадил его к себе на колени, удерживая подальше от хрупкого устройства и опасаясь, что тот может просто съесть его без всяких угрызений совести. Учитывая то, что Крендель не так давно скушал кусок плинтуса, градусник вполне мог оказаться его следующей жертвой. Рампо лежал, уткнувшись носом в складки одеяла, и вспоминал прошлые разы, когда был нездоров. Он всегда очень резко это ощущал - его мысли становились спутанными и теряли ясность, что раздражало и пугало одновременно. Последний раз он болел в полицейской академии, когда практически все ребята там подцепили откуда-то хворь. Там никто не мерил ему температуру, никто заботливо и аккуратно не прикладывал руку ко лбу - никто о нем не волновался. Максимальная забота, которую к нему проявили - освободили от некоторых обязанностей, ведь юный гений даже стоять на ногах нормально не мог. Его сосед по комнате тогда был крайне раздражён и недоволен регулярными приступами кашля Рампо, которые отвлекали и мешали спать, и несколько раз прикрикивал на него, а Эдогава даже ничего не мог сказать в ответ - мысли смешались в одну однородную, непонятную массу. Сейчас же было иначе. Детективу не нужно было использовать свой интеллект, чтобы определить, что Фукудзава в лёгкой тревоге - это замечалось в чужих взглядах и движениях. И это было приятно. Наконец мечник взял градусник, наклонив его на свету. Рампо с интересом выхватил его, оглядев, и, заметив, что ртутная полоска остановилась возле тридцати восьми и одного, положил руку на собственный лоб, откинув голову назад, и проговорил: — Я точно умираю. Как же глупые людишки проживут без самого гениального детектива в мире?.. — Глупые людишки без тебя не справятся, так что живи. На, выпей, — хмуро ответил Фукудзава, протягивая подростку таблетки от жара и стакан воды, который он принёс с кухни во время измерения температуры. Рампо задумчиво оглядел белые кругляшки, повертел их в пальцах и вынес вердикт со страдающим выражением лица: — Они не сладкие. На вкус как мышиный яд, если не хуже, я прав? — Не время проявлять свою гениальность, — заметил мужчина, вздохнув. — Почему все лекарства такие невкусные? Это сделано для того, чтобы больным стало ещё хуже? — продолжил рассуждать Эдогава, с презрением положив таблетки на прикроватный столик. Крендель, который теперь снова перебрался на кровать, потянулся к лекарству, желая проверить слова юного хозяина, и Фукудзава едва успел накрыть их рукой, чтобы чужие любопытные усы до них не добрались. — Просто выпей, и все, — используя свой самый мягкий тон, на который он был способен - где-то между зачитыванием колонки некролога и речью на похоронах - попытался уговорить детектива мечник. — Не-а. Я и так умираю, а ты меня ещё и отравить хочешь? — возмущённым, немного хриплым голосом ответил Рампо, закутавшись в чужое одеяло поверх своего. — Ты же вундеркинд, так найди связь между тем, чтобы тебе стало легче, и принятием "мышиного яда", — терпеливо попытался достучаться до Эдогавы Фукудзава. — Хм, а у тебя нет лекарств повкуснее? — спросил подросток, проигнорировав чужую фразу. — Лекарства и не должны быть вкусными. Они созданы, чтобы лечить людей, а не наслаждать их вкусовые рецепторы. И нет, у меня нет средств "повкуснее", — едва сдерживаясь, чтобы не пуститься в долгую нотацию, сказал Юкичи. — Купишь мне их? — попросил Рампо, глядя на Фукудзаву жалобно и печально, что на фоне бледноватого оттенка кожи с легким, нездоровым румянцем жара смотрелось ещё эффектнее. — Ты серьёзно думаешь, что я потащусь посреди ночи в аптеку, чтобы купить тебе "вкусные" лекарства лишь из-за того, что эти тебя чем-то не устраивают?— немного раздражённо уточнил мечник. — Да, — лаконично ответил Эдогава. *** — Жаропонижающее. Детское. Сладкое, — бросил Фукудзава, остановившись около стойки кассира в аптеке. Вокруг пахло медикаментами, а стерильно белые стены резали глаза своей яркостью. Приятной наружности женщина кивнула и, склонившись над полкой с пестрыми коробочками всех цветов радуги, спросила с лёгкой улыбкой: — Ребёнок маленький? — Можно и так сказать, — кивнул мечник, расплатившись и убрав таблетки в карман. После аптеки ночные улицы встретили его приятной темнотой, среди которой возвышались одинокие фонари, бросая на землю вокруг себя тусклый свет, сливающийся с тенью. Фукудзава поправил свой шарф - не хватало и ему заболеть - и быстрым шагом направился домой. Он надеялся, что за время его отсутствия Рампо не натворил чего-нибудь и ртутный градусник остался цел. Жизнь не готовила его к тому, чтобы лечить всяких гениальных капризных детей, благо, запас терпения был у Юкичи значительным, как бы детектив не старался его истощить. Несколько поворотов ключа, и мечник уже был в квартире. Он запер дверь, повесил на крючок верхнюю одежду и зашёл в свою комнату. Рампо все так же лежал - казалось, он и вовсе не пошевелился с того момента, как Фукудзава ушёл. Это встревожило мужчину, ведь обычно Эдогава и нескольких минут не мог просидеть на месте ровно, а, значит, ему явно было плохо. Он сел на край кровати, став распаковывать упаковку таблеток. В темноте не было видно инструкции, и мечник нахмурился, потянувшись к лампе, но голос подростка остановил его: — Только не включай свет. Он глаза режет. Мужчина обреченно вздохнул и на несколько минут вышел из комнаты, чтобы спокойно посмотреть бумаги и в то же время не причинять дискомфорт Рампо. Когда он вернулся, Эдогава зарылся пальцами в мягкий мех Кренделя, который своим шершавым, мокрым языком проводил по чужим рукам, вызывая у подростка лёгкую улыбку. Хоть какую-то пользу "это существо" приносит - ребёнка радует. Фукудзава снова протянул детективу таблетки и стакан воды, надеясь, что в этот раз затруднений не возникнет. Рампо оценивающе осмотрел лекарство, но соизволил все-таки принять его, положив в рот и почувствовав сладкий привкус на языке. Мысль о том, что Юкичи ночью специально из-за его каприза пошёл покупать детское жаропонижающее грела сильнее тёплого одеяла, заставляя зелёные, слегка заплывшие глаза подростка сверкать от счастья. Он был кому-то нужен, кто-то был готов подарить ему свою заботу. И Рампо был готов использовать свой статус бедного и несчастного больного целиком и полностью. — Дядь, а у меня голова не прошла, — специально растягивая гласные, проговорил Эдогава после того, как проглотил таблетку, намереваясь получить чужое внимание и жалость. — Ты принял жаропонижающее меньше минуты назад. Потерпи немного, а лучше - поспи, — вздохнув, ответил Фукудзава, не поддавшись на уловку. — Я не могу уснуть. У меня голова болит. И горло, — пожаловался детектив, не собираясь сдаваться. — Ты и не уснёшь, если будешь болтать. А горло твоё полечим, когда температура спадёт, — сказал мечник, покачав головой. — Дя-я-ядь, — требовательным тоном протянул Рампо. Юкичи, скрипя душой и зубами от непривычности происходящего и абсурда этого, лёг рядом с больным подростком, приобняв его одной рукой. Эдогава довольно, нечленораздельно забормотал, положив голову на чужое плечо и свернувшись клубочком рядом со взрослым, прижимаясь к нему и слушая чужое, размеренное дыхание. Крендель тоже устроился на Фукудзаве, вытянув изящно лапки, положив на них морду и удовлетворенно мурлыча от своей позиции.  Юкичи лежал и боялся пошевелиться, замерев в неком оцепенении, глядя в тёмный потолок и чувствуя рядом с собой тёплого, плавно засыпающего Рампо. Он был совсем не против, что тот занял большую часть его кровати и приносил неудобства, внутренне напротив наполнившись приятным чувством, схожим с тем, когда в гостях среди других людей чужой кот выбирает полежать именно на твоих коленях. Фукудзава всегда работал один и ему никто не был нужен, он прекрасно справлялся без моральной близости с кем-то, а Эдогава перевернул все в его жизни с ног на голову, ворвавшись в неё без разрешения и установив свои порядки. Юкичи ещё не определился до конца, были ли эти перемены к лучшему или к худшему, но сейчас больше склонялся к первому. *** Проснулся мечник вовсе не от пения птичек - хотя так хотелось - а от чужого хриплого, надрывного кашля. Он открыл глаза и увидел Рампо, который согнулся пополам и, судя по его виду и несчастному взгляду, был готов выплюнуть лёгкие. — Чувствую себя больным шакалом на смертном одре, — сипло прохрипел Эдогава, с трудом выдавливая из себя слова, ведь голос не хотел его слушаться. Горло его болело так, словно по нему прошлись наждачной бумагой, было больно даже говорить, а с каждым кашлем жжение внутри лишь становилось все больше. Крендель, сидящий неподалёку на кровати, настороженно прижал уши к голове, словно задумался, не правда ли его хозяин умирать собрался. Фукудзава поморщился, сел на кровати, откинув край одеяла в сторону. Спал он этой ночью мало - все следил, когда у подростка спадет температура. — На шакала ты не похож, — не согласился Юкичи, со вздохом потерев лицо, чтобы окончательно проснуться, и с усталым видом снова поплелся за аптечкой. Кое-как уговорив Рампо рассосать пастилки от кашля, мечник быстро позавтракал первым, что попалось в холодильнике - вообще, это не было в его стиле, но ситуация требовала жертв - и попробовал скормить детективу бутерброд с сыром и маслом. Тот упрямился, словно малое дитя, недовольно раскачиваясь на кухонном стуле и кашляя: — У меня - кхе - горло болит, когда я глотаю. И вообще, бутерброды - кхе - не вкусные. — Бутерброды нормальные. И тебе нужно поесть, — терпеливо пояснил Фукудзава, мысленно уже давно во всех красочных подробностях представив, как заталкивает еду в глотку Рампо, и стараясь изо всех сил сдерживаться, чтобы не воплотить эту заманчивую картину в реальность. — Я не хочу. Вот - кхе - были бы тут сладости, я бы съел. А не твой тухлый хлеб, — заявил Эдогава, скрестив руки на груди и держась на откинувшимся назад стуле только с помощью ног, стараясь держать равновесие. — Рампо-кун, — начиная раздражаться, строгим тоном проговорил мечник. — Ладно, ладно, я понял, — поспешно сдал свои позиции подросток, не желая получить подзатыльник и неспешно, специально медленно начиная откусывать бутерброд. Фукудзава, чьим нервам оставалось только завидовать, пристально следил за детективом, прищурившись. Рядом со столом, на полу, уставился на стену совершенно отупелым взглядом Крендель. — Мы сегодня поедем на работу, помогать глупым людишкам? — спросил Рампо с набитым ртом. — Нет. Останемся дома, — ответил мужчина, покачав головой. — Дома скучно, — пожаловался детектив, недовольно нахмурившись и закончив завтрак, отряхнув руки от крошек и снова закашлявшись. Фукудзава предпочёл не вступать в бесполезный спор и промолчал, надеясь, что у Эдогавы из-за болезни не хватит сил разнести квартиру в щепки от безделья. Через полчаса подросток уговорил мечника посмотреть какой-то детективный фильм и уютно устроился на диване под боком у старшего, завернувшись в мягкий на ощупь плед и непроизвольно проводя по нему пальцами, одновременно с этим увлечённо смотря на экран и комментируя действия героев, прикашливая. Фукудзава не отвечал на эти фразы, но Рампо знал, что тот слушает, а потому довольно улыбался. Раньше всех только раздражала вечная болтовня детектива, его мнение, в сущности, никого не интересовало, он то и дело слышал гневное: "да заткнись ты уже, я радио не включал" от сверстников и презрительное: "языком треплешь много, а в голове ничего" от взрослых. Юкичи был другим. Какую бы чушь не плел Эдогава, он всегда слушал. Единственное, что он не приемлел в разговорах Эдогавы - ругательства и прочие бранные словечки. Подросток это знал и иногда специально вставлял их в свою речь, проверяя, действительно ли слушает его мечник. И, когда на него метали сердитый взгляд, он был рад, ведь понимал - его болтовня не прошла мимо чужих ушей. Его мнение было важно. Через некоторое время Рампо устал комментировать и стал немного хрипеть, в надежде раскрутить тугой узел, сворачивающийся в горле при каждом приступе кашля. — Я уже понял, что все герои дураки, так что помолчи, а то совсем голос потеряешь, — хладнокровно заметил Фукудзава. Несмотря на безэмоциональность и отстранённость его слов, детектив чувствовал чужую заботу и обеспокоенность, а поэтому послушался, хоть раз послушав взрослого. Ему было все равно, что он разгадал, кто преступник, ещё на четвёртой минуте фильма - когда спала температура, его обычный острый интеллект вернулся - и то, что половина улик была неправдоподобной. Главное, что рядом был наставник, чья грубая рука мягко трепала по голове.