Часть 2

      Шерлок тихо проскользнул через дверь в коридор и не смог сдержать улыбку, которая тронула уголки его губ. Момент, ради которого он работал два года, был близок. Через несколько секунд он и Джон окажутся лицом к лицу — и каждый со своим собственным сюрпризом.              Он должен был признать, что симметрия была неожиданно приятной. Им обоим будет, что рассказать о времени его отсутствия. Теперь он понял ухмылку Майкрофта. Джон на самом деле был занят, а не хандрил, и Шерлок должен был признать, что это было... лучше. Он предположил, что это было предпочтительнее, чем повторение невыразительного существования, которое было у Джона до встречи с Шерлоком.              По крайней мере, это сделало бы Джона одним из очень немногих сверстников, которые были хотя бы отдаленно интересны.              Его мозг снова зацепился за этот момент, захваченный мыслью о том, что Джон, его Джон Уотсон, — граф, пэр королевства. В этот драматический момент Шерлок не мог представить ничего другого, что так сильно удивило бы его... когда-либо, на самом деле. По крайней мере, после Бассейна, и тот сюрприз на самом деле принадлежал Мориарти, а не Джону.              Джон.              И вообще, где он был? Разве он не должен был уже дойти до двери? Ах, вот оно что. Дверь открывалась.              Джон был бледен под своими нелепыми усами, которые он отрастил. (О чем он думал?) Его глаза расширились, когда он посмотрел в коридор, а затем еще больше расширились, когда он заметил Шерлока.              Джон протянул руку, на мгновение упершись в стену, пока смотрел, и, когда тишина затянулась, выражение его лица стало совершенно потрясенным. Шерлок не был уверен, что с этим делать. Он, конечно, знал, что это будет сюрпризом, но Джон выглядел так, будто видел... ах.              — Тогда короткая версия, — сказал Шерлок, — Не мертв.              — О, боже, — раздался женский голос позади Джона. Блондинка. Мэри.              — Не совсем, — сказал Шерлок, но колкость не возымела ожидаемого эффекта и не помогла Джону вернуть себе чувство юмора. Во всяком случае, сейчас он выглядел так, как будто его ударили в живот, или у него был сердечный приступ. Тревожное предположение. — Я уверен, что это сюрприз, но я не единственный, у кого неожиданные новости, Джон... или мне следует сказать, лорд Андершоу?              Джон практически хватал ртом воздух, глядя на него, и Шерлок начал беспокоиться, что он, возможно, недооценил эмоциональное воздействие, которое его возвращение окажет на Джона: — Ты шутишь? — выдавил он. — Сейчас?              — Просто пытаюсь...              — Сломать лед, да, — сказал Джон. — Я помню. И я сказал тебе...              — Придерживайся льда, — закончил Шерлок, внезапно засомневавшись, что это был правильный выбор.              На мгновение воцарилась неловкая тишина, пока Джон, очевидно, пытался вспомнить, как дышать. Наконец, он прохрипел: — Два года? — Еще один отчаянно долгий вдох. — Ты позволил мне думать, что ты... мертв... два года?              Неожиданно уязвленный болью — болью, которую он причинил, — Шерлок сделал то, что делал всегда. Он атаковал: — Я не единственный, кто хранил секреты, лорд Андершоу.              Мышцы челюсти Джона напряглись еще сильнее: — Это не одно и то же, Шерлок. Ты покончил с собой. Прямо у меня на глазах.              — Нет, я этого не сделал, — поправил Шерлок. — Не мертв, помнишь?              Теперь в глазах Джона нарастала ярость, и Шерлок вспомнил, каким смертоносным может быть Джон Уотсон, когда доведен до такого состояния, и на мгновение почувствовал трепет. Его спутница (девушка?), очевидно, тоже распознала признаки опасности, потому что шагнула вперед и положила ладонь на руку Джона: — Очевидно, вам есть о чем поговорить, но действительно ли это подходящее место? Я уверена, что пресса была бы рада, если бы такая пикантная история вышла из обычного благотворительного мероприятия, но, я полагаю, это не то, чего вы оба хотите?              Джон сделал еще один резкий вдох, быстро моргая, а затем отступил назад, качая головой: — Нет, ты права. Здесь не место вспоминать прошлое... мертвое прошлое, — выплюнул он. — Сегодняшний вечер посвящен созданию нового будущего для мужчин и женщин, у которых отняли их жизни только потому, что они пытались делать то, что считали правильным, — потребность, с которой я слишком хорошо знаком.              И, бросив еще один тяжелый взгляд на Шерлока, он развернулся на каблуках и зашагал прочь, оставив Шерлока пялиться на вращающуюся дверь. Он посмотрел на блондинку, на Мэри, зная, что на его лице написано недоумение.              — Вы действительно ничего не знаете о человеческой природе, верно? — спросила она.              — Природа? Нет... — он оглянулся на закрытую дверь, задаваясь вопросом, почему все прошло так плохо. — Человек?.. — он затих.              К его полному шоку, она похлопала его по руке: — Не волнуйтесь. Я его уговорю изменить мнение.              Она улыбнулась ему, а затем исчезла в дуновении духов и скольжении шелка.              #              —Граф Андершоу? Ш              Он отправил сообщение, а затем прислонился к кирпичной стене, мечтая о сигарете. Как столь быстро все вышло из-под контроля? Он верил в способность своего блогера выжить и был уверен, что Джон построит для себя новую жизнь — какой бы скучной она ни была, — на пепелище старой. Но это? Шерлок признался, что не ожидал такого поворота событий.              —Проблемы в раю?              Шерлок мог бы поклясться, что даже сигнал, предупреждающий его о сообщении Майкрофта, прозвучал самодовольно.              —Почему ты мне не сказал? Ш              —Я думал, ты предпочитаешь делать выводы сам, брат мой?              И, черт бы его побрал, это было правдой. Шерлок предпочитал видеть, трогать и узнавать сам. Возможно даже, что он не поверил бы своему брату, если бы тот ему рассказал, — не то чтобы у Майкрофта была привычка шутить.              — Тем не менее. Ш              Это было все, что он мог придумать в качестве ответа. Он работал над этим воссоединением с тех пор, как Мориарти заставил его совершить тот прыжок, и часть его чувствовала себя... опустошенной... что все прошло не так, как планировалось. По правилам, они с Джоном уже должны были сидеть вместе в 221B, пока он излагал бы все причины, по которым последние два года были необходимы. Все должно было вернуться в нормальное русло — или настолько нормальное, насколько это возможно, с учетом определенного периода адаптации.              Вместо этого он стоял здесь один, и компанию ему составляли только сообщения брата.              Он полагал, что должен быть благодарен, что Джон воздержался от удара по нему.              — Ты же знаешь, что Джон вспыльчив, но быстро отходит.              — Конечно. Ш              Шерлок положил телефон обратно в карман и, сделав глубокий вдох, бросил последний взгляд на дверь банкетного зала, а затем повернулся и в одиночестве пошел по коридору.              #              — Какая жизнь? Я был в отъезде.              Эти слова преследовали его теперь, когда ценность жизни Джона внезапно превратилась в очень ясное, пахнущее дымом облегчение. Ужас прошлой ночи, когда он думал, что жизнь Джона погибнет в снопе искр и пламени, преследовал его сильнее, чем страх перед снайперами Мориарти.              Шерлок всегда знал об определенной доле собственного высокомерия. Недостаток уверенности в себе тоже никогда не был его проблемой, но как он мог подумать, что жизнь Джона совсем не изменится за время его отсутствия? О, он мог и не предвидеть появления графского титула (хотя ему еще предстояло разобраться, как это он упустил признаки), но все же — каким бы преданным ни был Джон, разве этот человек не заслуживал собственной жизни, особенно после того, как, предположительно, потерял своего лучшего друга?              Потому что он был его лучшим другом, подумал Шерлок. Он все еще был достаточно уверен, что это шло в обоих направлениях. Как только они преодолеют эту незначительную заминку. Даже с новым добавлением Мэри.              Мэри... ну, она была откровением. Намного интереснее, чем предыдущие подружки Джона. Все они были безвкусными и взаимозаменяемыми во всех отношениях, за исключением самых поверхностных различий, таких как цвет волос. Но Мэри... Она почти сразу предложила помочь привлечь Джона на сторону Шерлока, что было актом великодушия, которого он не ожидал. По его опыту, когда дело касалось Шерлока, подружки Джона были склонны к ревности. Что еще интереснее, она, казалось, искренне заботилась о Джоне — даже любила его.              Это стало ясно прошлой ночью. Ее отчаяние, когда они работали, чтобы найти и спасти Джона из костра, это доказало. Большинство так называемых нормальных людей на словах говорили о важности спасения жизней, но когда Джон кричал из того костра, пытался ли кто-нибудь помочь? Сделал ли хотя бы один из этих «нормальных», хороших, посещающих церковь людей хоть одно движение, чтобы потушить огонь или помочь человеку, оказавшемуся в ловушке под ним?              Нет, конечно, они этого не сделали.              Если бы это зависело от всей толпы якобы хороших и порядочных людей, Джон сгорел бы заживо, оказавшись в ловушке. Вероятно, сознательно они не желали Джону никакого вреда, но их бездействие по предотвращению этого имело почти такой же эффект.              Но Мэри… Мэри была прямо там, в гуще событий, пытаясь помочь. Что делало ее в буквальном смысле необычной, поскольку она вела себя за пределами нормы.              Шерлок предположил, что тот факт, что она знала Джона, может иметь значение. Она любила его, сказала она, и что ж, Шерлок, конечно, мог понять, как любой, узнав Джона Уотсона, не смог бы отпустить его без боя. Джон, конечно, заслужил подобное, но Шерлок, увидев это, испытал облегчение. По крайней мере, Джон нашел женщину, которая о нем заботилась.              Тем не менее, все это было ужасно близко. Джону повезло отделаться несколькими порезами и вдыханием дыма, а также последствиями, которые оставило после себя успокоительное. Важно было то, что он оказался относительно невредим, и Шерлок из-за этого не мог быть счастливее.              Что ж, «счастлив». Это подразумевало более радужную перспективу, чем он рассматривал в настоящее время. Облегчение, конечно, но было и чувство... вины? Возможно, но определенно отвращение к тому, что после двух лет отсутствия в попытках сделать все возможное для обеспечения безопасности Джона, его чуть не убили менее чем через 24 часа после возвращения Шерлока.              Это было совершенно неприемлемо.              Если ради того, чтобы какая-то жизнь не погасла, как пламя свечи, Шерлок сделал бы все, то это была жизнь Джона.              Независимо от того, какие неосторожные слова он сказал вчера Майкрофту, Шерлок слишком хорошо понимал, что жизнь Джона Уотсона слишком ценна, чтобы тратить ее впустую.              Вот почему он был здесь, стоя перед довольно элегантным особняком Джона и колеблясь, должен ли он позвонить в звонок. Действительно, это было совершенно на него не похоже, такие колебания. Само по себе это почти так же тревожило, как и прием, который мог его ожидать внутри.              Он просто остановился (снова) на тротуаре, когда дверь открылась, и Мэри ему улыбнулась: — Вы можете войти. Он беспокоится, что вы проделаете дыру в асфальте.              И со вздохом Шерлок кивнул и вошел внутрь. Пришло время загладить вину.