Часть 8

      Ждать другую машину было долго, поэтому Снейпов призвал на помощь магический и всепомогающий авось и втолкнул Уизлеву на заднее сидение шестёрки. Прямо на покрывальце. Сам влетел следом.       — Быстрее, шеф. Добавлю, если домчим за минимальное время.       — Каждые выходные одно и то же, — вздохнул дядя Том, но скорость прибавил.       Снейпов отчаянно целовал Уизлеву и пытался ощупать как можно больше женского тела. Ширинка радостно подрагивала в предвкушении. Уизлева возбуждённо попискивала. Пледик сбивался под задницами в неприятные комки и дико мешал.       Решив чуть расширить границы, Снейпов забрался рукой под юбку Гермионы и сжал её сквозь трусы. Девушка как-то болезненно простонала и разорвала поцелуй:       — Северус, это охренительно приятно, мне нравится и очень хочется продолжения, — прошептала она мужчине на ухо, — но я так дико хочу в сортир. Знаешь, как говорят: пиво дырочку нашло. Только тут шампанское.       В эту плоскость ни Снейпов, ни его ширинка отношения переводить были не готовы. Сжав зубы, мужчина засунул руку в карман брюк, стараясь поправить то, что хотело вкусить глубины женского тела.       — Мы продолжим, обещаю, — Уизлева положила голову на плечо Северуса и прикрыла глаза. — Но, чёрт побери, ещё одна такая кочка и я не дотерплю до туалета. Прям на сиденье и насс...       — Держите себя в руках, дамочка, — повелитель такси бесцеремонно вмешался в разговор. — Я пледик только сегодня чистый постелил.       — Я очень стараюсь, но руки тут как бы и ни при чем, — прошипела Уизлева.       — Ох, как ты мне напоминаешь мою Беллку... Ух, огонь баба. Верная, как пёс, жаль в тюрьму загремела. Но пишет, говорит, как отскочит, так сразу ко мне, — дядя Том мечтательно причмокнул. — Вот скажи, мужик, надо ли ценить бабу, которая даже такого полового инвалида, как я, терпит и не гуляет. Вот и я думаю, надо.       — Полового инвалида? — Гермиона явно пыталась отвлечься от кочек на дороге, чтобы не расплескать шампанское сначала по пледику, а затем и по всему салону.       — Ну да, я ж как мужик только руками и языком. Пошли на дело с бригадой своей, склады надо было при школе одной выхлопать. А там поле кругом, ну, я до ветру пошел в кустики, а там змея. Вцепилась в бубенцы и всё, с тех пор запчасть не функционирует. Пришлось её отрывать, змею в смысле... А яд мужики отсосали.       — А змею убили? — Уизлева прижала руки ко рту и, кажется, забыла про переполненный сосуд в своем теле.       — Что я, изверг какой. Зубы выбил, посадил в банку. Живёт теперь со мной, Наггетс назвал. Мышами кормлю, а когда и с работы что-то принесу, — дядя Том растрогался и шмыгнул носом. — Хорошая животинка, только вот опять из квартиры из-за неё гонят. Ну уползает она иногда, но ведь никого не покусает теперь, так, засосёт разве что.       — У нас в коммуналке есть свободная комната, сейчас запишу вам номер хозяина. К нам с любыми животными можно, хоть с тараканами – все найдут помощь и приют. Соседи дружные, ну, относительно, конечно, но, в основном, все свои, — девушка записала номер телефона Филчева по памяти и протянула дяде Тому клочок бумаги. — У нас однажды девушка жила с настоящим волком. Тонксова её фамилия. В цирке выступает. Странная такая, и волк её странный. И кличка у него необычная. Но на афишах круто выглядит: Нимфадора Тонксова и Ремус Люпинов. Тихий-тихий он, волк этот, из всех жильцов только на Снейпова рычал.       — И ссал только на мой диван, тупое животное, — прорычал Снейпов.       За разговорами доехали до коммуналки, Уизлева выпрыгнула из такси со скоростью света и, не разжимая ног и тихо матерясь, припустила в сторону подъезда.       — Давай, мужик, удачи тебе, — оскалился дядя Том, и Снейпов поспешил убраться от возможного соседа.       В квартире пахло жареной колбасой и канализацией. Снейпов понял, что туалет опять сломан. Уизлева громко материлась из ванной. Мужчина заглянул в ванную и увидел девушку, балансирующую на краешке ванны с выражением блаженства на лице.       Ширинка воспряла, и Снейпов скрылся в комнате, чтобы не смущать девушку. Если она не придёт к нему, он пойдёт к ней сам. Точка. Больше терпеть эти издевательства над почётным членом общества он не собирался.       Гермиона появилась, когда Снейпов уже собирался идти в её комнату.       — Хагридов сломал унитаз. Снова, — заявила девушка, расстёгивая платье.       Снейпов опешил. Вот так сразу, ни здравствуйте, ни пожалуйста, сразу к телу... Хм, то есть к делу.       Прижав к себе девушку, он снова её поцеловал. И снял туфли. Расстегнул брюки и подтолкнул Гермиону в сторону дивана. Грейнджерова наткнулась на диван и упала на него, Снейпов упал сверху, а диван вновь радостно скрипнул.       Одежду снимали в спешке, оставляя друг на друге рваные поцелуи. Бывшая Грейнджерова возбуждённо стонала, Снейпов тяжело дышал, диван радостно поскрипывал.       Вслушиваться в стоны Уизлевой было прекрасно. Если бы Снейпов знал, что она такая горячая штучка, то уже давно бы послушал свою ширинку и последовал низменным инстинктам.       И вот, особенно громкий стон, радостный рык Снейпова и прощальный скрип дивана, у которого подломились ножки, отчего парочка слетела на пол Уизлевой вниз.       Стоны наслаждения переросли в стоны боли.       — Кажется, у меня ушиб задницы, — простонала Гермиона, но уже не от страсти. — А ещё я стесала бочину об край дивана. Что за ненадёжное сооружение...       Снейпов молчал. Он не знал, как исправить ситуацию так, чтобы Уизлева не обиделась и пришла к нему ещё не раз. А лучше вообще переехала.       — Кажется, мы разъебали диван, — произнёс он первое, что пришло в голову.       Уизлева заржала, перестав потирать задницу.       — Если он дорог тебе как память о прошлогодних клопах, я помогу с починкой. Если всё нормально, давай перетащим сюда мою кровать. У тебя комната больше. Нормально встанет.       У Снейпова нормально встало при мысли о том, что Уизлева не собирается раздувать из мухи слона из-за неудачного опыта. И он её снова взял, только уже на паласе, основательно стерев её колени о синтетическую ткань.       Потом лежали на руинах дивана. Северус курил, рассматривая ноготь большого пальца, виднеющегося в дырке носка, который он так и не снял.       Грейнджерова сопела в подмышку, и Снейпов надеялся, что дезодорант справляется. Ну или что девушка не против нюхать подмышки.       "Интересно, сбежит утром или мне обломится ещё кусочек секса" — подумал Снейпов и уснул, чувствуя впивающуюся в задницу пружину.