Глава 4. Решение

Новый день выдался дождливым. Маринетт, с тех пор как перебралась из тесноты метро на мягкое сиденье собственного авто, на погоду не жаловалась, но уткнувшись взглядом в низкое полотно туч для порядка поворчала. И если всю первую половину дня, пока она откровенно скучала на лекциях, прохожих распугивала неприятная морось, то после обеда разразился нешуточный ливень. Дорога до офиса вместо привычного получаса растянулась на полтора. Лобовое стекло заливало нескончаемыми потоками воды, дворники не справлялись, Маринетт медленно ползла в потоке обречённых как и она водителей по скованным стихией улицам и думала о том, куда её угораздило свернуть на жизненном пути. Сказать проще, чем сделать. С этими словами Маринетт отныне засыпала и просыпалась. Учёба из-за постоянных посторонних мыслей давалась с трудом и даже в тех дисциплинах, где ранее она блистала знаниями, сейчас случались откровенные провалы. На горизонте маячила сессия, что само по себе оптимизма не добавляло. Маринетт, некогда лучшая студентка курса, а теперь ничем не выделяющаяся посредственность, погрязла в хвостах и удовлетворительных отметках. Ей стоило трудиться над персональным проектом, внимательно вникать в речи мудрых профессоров, обложиться учебными пособиями и штудировать конспекты, но она предпочитала думать о перипетиях личной жизни. Отчисления она не боялась, хотя парочка грустных примеров стояла перед глазами. Гораздо сильнее её горло сжимал страх вляпаться в мерзость под названием невзаимная любовь. И если ситуацию с Адрианом она умудрилась развернуть в свою пользу, согласившись на роль друга, то что-то ей подсказывало, что с Габриэлем такие фокусы не сработают. Да и не хотела она со старшим Агрестом дружить. Другое дело – согреваться долгими ночами в одной постели и выбирать новые обои в гостиную. Но вряд ли Габриэль, согласись она на интрижку, позволил бы себе серьёзные отношения с ровесницей сына. Поразительно, но все желания и мечты о совместном будущем пришли к Маринетт уже после того, как она объявила, что едва не случившийся секс был ошибкой. Осознай она это раньше… Впрочем, вряд ли бы что-то глобально изменилось. Ни ставить под удар добрые отношения с Адрианом, ни рисковать карьерой она не была готова. Но всё же настырные мысли о крепких руках Габриэля не давали покоя и заставляли вместо повторения лекций в сотый раз пересматривать фотографии с презентации прошлой коллекции и выискивать в толпе изысканно одетых гостей строгий профиль руководителя. Стажировка и вовсе превратилась в персональный ад. Наедине с боссом Маринетт не оставалась ни разу, но и без этого у неё находилось предостаточно поводов для внутреннего смятения. Габриэль, пообещавший ей подчёркнуто-нейтральные отношения, вёл себя совершенно нетипично: подкладывал ей на стол книги по истории моды, которые она мечтала прочитать, избавлял от рутинных задач, оставляя в расписании только творческие процессы, так любимые ею, а позже и вовсе повадился приносить кофе. Не из автомата с первого этажа, а из соседней кофейни – тот самый обожаемый ею капучино. И если про книги и склонности в работе она легко могла поведать ему сама ещё в первую неделю стажировки, то про вкусовые предпочтения знали лишь самые близкие люди – мама, Алья и Адриан. Вряд ли Габриэль наведывался в родительскую пекарню или звонил Сезар, чтобы выведать, какой кофе предпочитает Дюпен-Чен. Но и от мыслей, что он интересовался её привычками у Адриана, легче не становилось. А что он дальше пойдёт узнавать? Сколько у неё было парней и были ли они вообще? Заявлять, что эта несвойственная забота ей не нравилась, язык не поворачивался. Маринетт старательно прятала от коллег улыбку, когда открывала заветный томик или обнаруживала возле монитора стаканчик со знакомым логотипом.  Догадок, почему попытки затащить её даже не в постель, а в укромный уголок офиса превратились в намёки на ухаживания, не было. Встревоженное сознание всё чаще пронзали мысли о том, каково это – жить с Габриэлем и носить фамилию Агрест. Недавние убеждения в ненужности отношений сейчас казались ужасной глупостью. Всё же Маринетт была обычным человеком, которому не чужда романтическая сторона союза мужчины и женщины. И получи она сейчас охапку роз и пару билетов в кино на совершенно неинтересный фильм, но непременно на последний ряд, была бы на седьмом небе от счастья. Но для подобных радостей ей стоило выбирать сверстника, а не томно вздыхать, разглядывая проходящего мимо Габриэля Агреста. «Я сама загнала себя в эту идиотскую ситуацию. Сама и выпутаюсь. Надо просто обратить внимание на кого-нибудь другого». Успокоила эта идея ненадолго. Уж Маринетт-то прекрасно знала, что если её душа избрала одного человека и тянулась к нему сквозь все преграды и расстояния, все остальные мигом переставали существовать. Долгие годы она не замечала никого кроме Адриана, а когда заставила себя обратить внимание на его конкурентов, всё равно невольно сравнивала их с идеалом и понимала, что все они безнадёжно проигрывают. Теперь младший Агрест затерялся в тени своего отца, и Маринетт даже не знала, что хуже – принимать дружеские жесты Адриана, тайно мечтая о поцелуях, или коситься на Габриэля и без конца прокручивать в голове жаркую прелюдию, которая ничем не завершилась. Сквозь мокрые стёкла удавалось рассмотреть лишь размытые очертания зданий. Небеса явно намеревались выдать за один день всё, что накопилось за прошлые солнечные недели. Маринетт, припарковавшаяся в нескольких метрах от входа в офис, прикинула, что имеет все шансы не промокнуть, если побежит к дверям быстро, повертела в руках зонтик и отложила его в сторону. Её выход из машины эффектным назвать было нельзя. Ноги тут же нашли препятствие в виде глубокой лужи, благо чистой и прозрачной, поэтому Маринетт, не церемонясь, ступила в воду, поёжилась от прохлады, но собралась, захлопнула дверцу и побежала вперёд, для вида прикрывая голову сумочкой. До заветного крыльца со спасительным козырьком оставалась пара шагов. В голове уже созрел план разжиться феном и сменной обувью, а затем спокойно приступить к работе. Но Маринетт замерла и завертела головой, услышав странный звук – то ли плач, то ли писк. Оставив ступеньки за спиной, она поспешила к источнику звука и уже не слишком переживала, что промокнет до нитки с минуты на минуту. – Кошка! Там кошка! Маринетт закричала, но её голос утонул в непрерывном шуме дождя. Падающая с неба вода вынуждала отмахиваться и щуриться, но внимательный взгляд уже выцепил дрожащий серый комок, жмущийся к колесу её Пежо. Мысли неслись вперёд стрелой. Воображение уже рисовало страшные картины неизбежной гибели беззащитного животного на дороге. Маринетт, забросив ремешок сумочки на плечо, присела и потянулась к кошке, но та, и без того перепуганная шумом, нырнула под днище. Разочарованная девушка потянулась руками дальше, но была вынуждена отступить. Единственным способом достать мокрое лохматое существо из-под машины сейчас виделся отчаянный шаг самой лечь и подползти ближе. Понимая, что выглядит немногим лучше чем несчастная кошка, Маринетт наклонилась и упёрлась локтями в холодный асфальт. Первая попытка схватить зверька удачей не обернулась. Кошка попятилась, но теперь уже не отрывала от девушки круглых глаз. Маринетт чертыхнулась, откинула упавшие волосы и подалась вперёд. Тянуться приходилось почти вслепую. Она надеялась наткнуться пальцами на взмокшую шерсть, но пока только шарила по мокрому асфальту. – Да где же ты?! Маринетт громко вскрикнула от досады, отпрянула назад и оценила ситуацию. Костюм и причёска безнадёжно испортились. Аккуратный макияж наверняка уже превратился в грязные разводы. Хвостатая виновница происходящего отряхнулась, фыркнула и попыталась улечься. Машина явно показалась ей неплохим укрытием от дождя, но Маринетт по-прежнему считала парковку вдоль дороги крайне опасным для животного местом. – Ну уж нет. Я тебя вытащу! Она выпрямилась и прямиком по лужам обошла машину, снова присела и заглянула вниз. Недоверчивая кошка перебежала к противоположному колесу. На языке вертелись нецензурные ругательства, но озвучить их Маринетт не успела – увидела, как чьи-то уверенные руки схватили животное и вытащили из-под машины. Девушка с трудом разогнулась и подняла глаза. Кошку сжимал Габриэль Агрест собственной персоной. – Ваша? – Теперь, видимо, да… Габриэль хоть и выглядел всемогущим, подчинять себе стихии не мог. Прямые струи воды падали на его волосы и плечи. Пиджак намок, светло-серая ткань покрылась тёмными росчерками. Но даже сейчас Маринетт казалось, что он вот-вот начнёт сиять от собственного великолепия. Дождь не посмел испортить выверенный до мелочей образ. О себе она такого сказать, увы, не могла. Но Габриэля внешний лоск подчинённой волновал гораздо меньше её внутреннего состояния и здоровья. – Идёмте скорее внутрь. Вы дрожите. Маринетт послушно засеменила следом, уже предвкушая, какой фурор произведёт их появление в холле. Он с кошкой на руках и она, промокшая до кончиков пальцев и с размазанной косметикой. Но Габриэлю до косых взглядов дела не было. Да и подчинённые демонстрировать откровенное любопытство побаивались. И всё же Маринетт слышала за спиной вздохи, цоканье и смешки. Реагировать на эмоции коллег она не стала – слишком устала и, что теперь явственно ощущалось, замёрзла. – Мне нужен фен, полотенце, сухая одежда для Маринетт из готовых образцов – отдал распоряжение секретарше Габриэль. – И горячий чай. Дверь кабинета закрылась, отгораживая их от остального мира. Неловкость в тот же миг достигла апогея. Габриэль уже опустил кошку на пол. Та стремглав убежала в угол и сжалась в комок. Маринетт так и стояла, не зная, куда себя деть. – Присядьте – Габриэль кивнул в сторону диванчика, а сам стянул с плеч мокрый пиджак. Портить дорогую мебель своей сырой и грязной одеждой не хотелось, поэтому Маринетт даже не пошевелилась, лишь скинула туфли и покосилась на намокший паркет под ногами. – Сядьте уже! Голос Габриэля стал твёрже. Не в силах противиться просьбе, что почти обрела форму приказа, Маринетт опустилась на мягкое сиденье и почувствовала, как гудят от напряжения ноги. Она блаженно прикрыла веки и на мгновение забыла, что не дома, а в кабинете руководителя. Но реальность быстро вернула всё на свои места. На пороге возникла услужливая секретарша с обещанным феном и охапкой одежды. Габриэль перехватил вещи и едва ли не силой вытолкал любопытную сотрудницу обратно в приёмную. – Переоденьтесь. Потом я провожу вас умыться. Габриэль, не желая смущать девушку, не стал дожидаться очевидной просьбы и отвернулся к окну. Маринетт, чуть промедлив, всё же избавилась от безнадёжно испорченной одежды и облачилась в дизайнерский наряд. Выбор секретарши пал на кремовую рубашку и юбку-карандаш. Настроения крутиться перед зеркалом и любоваться прелестями фигуры не было, но Маринетт и так понимала, что образ ей подходил. Габриэль этот факт подтвердил сдержанным кивком и мягкой улыбкой. Оставалась самая малость – привести лицо и волосы в относительный порядок. – Провожать меня не обязательно – Маринетт взяла фен, нехотя втиснула ноги в мокрые туфли и поёжилась от холода. – Лучше присмотрите за кошкой. Я вернусь и заберу её. – Не спешите. Зеркало хороших новостей не преподнесло, но и не удивило. Маринетт, прежде чем полностью умыть лицо, успела обрадоваться, что не стала мудрить с многослойным макияжем, а ограничилась подводкой и тушью. Набрав прохладной воды в ладони, она ещё раз взглянула на отражение и сполоснула лицо. «Прекрасный день!» С причёской она провозилась долго. Длинные густые пряди никак не хотели высыхать и прилично ложиться, а, напротив, пушились и торчали в разные стороны. Вспомнив, что в сумке есть резинка, Маринетт бросила бессмысленную затею, выключила фен и побрела обратно к Габриэлю, представляя по дороге, какой будет его реакция на её лицо без капли украшательств. Наверняка сочтёт серой мышью и забудет про свои красивые жесты. – Вы очаровательны – заявил Агрест, как только Маринетт вошла в кабинет. – Не подумайте, я не противник стрелок и алой помады, но нейтральный образ я нахожу наиболее подходящим для вас. Маринетт смущённо отвела взгляд. Не такой реакции она ждала. Она вообще ничего не ждала. Казалось, этот день преподнёс уже все возможные сюрпризы. И после работы она поедет не домой согреваться любимым кофе, а в зоомагазин, выбирать необходимые для кошки штуки. Что делать со свалившимся на голову, а точнее под колёса питомцем, она не представляла. «Это точно кошка? Может, кот? Его надо кастрировать? Что они едят? Где спят? О боги, я с ума сойду». Тем временем освоившееся на новой территории животное пересекло кабинет и потёрлось о ноги хозяйки. Маринетт озадаченно потрепала новоявленного питомца за ухом. – У вас нет повода переживать – заговорил Габриэль, словно почувствовав её тревоги. – Всё необходимое я уже заказал, пока вы приводили себя в порядок. Курьер доставит покупки к вам домой после семи вечера. А на завтра я записал вас к ветеринару. Осмотр лишним не будет. И, разумеется, всё уже оплачено. – Ох, не стоило, правда… Внимание Габриэля растрогало Маринетт настолько, что из глаз точно по взмаху волшебной палочки брызнули слёзы. Не медленно потекли, оставляя за собой едва заметные влажные дорожки, а хлынули потоком, подражая дождю за окном. Плечи дрогнули и невольно сгорбились. Судорожные рыдания подступили к горлу, но в истерику вселенских масштабов перерасти не успели. Кошка, почуяв тревогу, запрыгнула на колени. Габриэль, подавив желание обнять всхлипывающую девушку, аккуратно коснулся её плеча. – Вы заслуживаете того, чтобы о вас заботились. – Как вы вообще оказались на улице? – рискнула спросить Маринетт, одной ладонью смахивая слёзы, а другой разглаживая кошачью шубку. – Наблюдал за вами в окно – невозмутимо ответил Габриэль, словно это было чем-то обыденным. В голове сумасшедшим вихрем пронеслись события нескольких последних недель: как она сокрушалась в разговоре с Адрианом, что попытки попасть на стажировку в известные модные дома успехом не увенчались, как тот, загадочно улыбаясь, обещал поговорить с отцом, как она нервничала на собеседовании, что не видела ничего вокруг, как заинтересовалась Габриэлем, как открылась его настойчивым поцелуям, как позорно бежала по коридорам прочь, как заставляла себя забыть недвусмысленные ласки, но вновь потерпела сокрушительное поражение. Этот мужчина прочно засел в мыслях и никак не собирался их покидать. Не успели высохнуть слёзы, как вновь захотелось разрыдаться. От усталости, от бессилия, от злости на себя за сотворённые прежде глупости. – Габриэль, я… – Маринетт всхлипнула. – Мне ужасно неловко и стыдно. – За что? – мягко уточнил он. – За спасение кошки? – Нет, конечно нет. За… – она запнулась – тот случай там… тогда… когда я примеряла платье… – Маринетт, мы договорились не вспоминать об этом. Верно? – Да, но… – она робко закусила губу – у меня не получается. – И поэтому вы плачете? – Нет… да… не знаю… Она и вправду не знала. Поводов для слёз находилось множество, но сильнее всего давила предельно простая мысль: она умудрилась влюбиться в отца лучшего друга, в своего руководителя, который после всего случившегося между ними наверняка будет считать её как минимум недальновидной и легкодоступной. – Давайте поступим так – Габриэль сжал плечи Маринетт и развернул её к себе лицом. – Сейчас вы отправитесь домой. Всё равно задач для стажёра с мохнатыми ушами и хвостом у меня не найдётся. А завтра мы обсудим то, что вам кажется проблемой. Договорились? Спорить с шефом Маринетт не решилась. Все резервы разума она бросила на борьбу с нарастающим страхом. Говорить? Обсуждать? Надежды, что всё само как-нибудь рассосётся растаяли, но смотреть трудностями в лицо она оказалась не готова ни морально, ни физически. – Мы же взрослые люди – продолжил Габриэль. – Нам положено разговаривать. И потом, мы уже испробовали тактику молчать и прятаться. Ничего путного не вышло. Поверьте, Маринетт, у меня тоже есть… кое-какие чувства. Габриэль, как ей показалось, впервые испытал некое подобие неловкости. И Маринетт от этого стало легче. Он больше не виделся властным руководителем, привыкшим получать желаемое по щелчку пальцев. Он оказался простым человеком, способным на эмоции. – Отдохните сегодня. Завтра я жду вас в хорошем настроении. – Тогда… до встречи. – До встречи. Габриэль кивнул. Маринетт, поудобнее перехватив кошку, уже не пытающуюся вырваться и сбежать, поспешила к машине. На её счастье ливень наконец стих.