Глава 5. Осознание

Запланированному разговору, которого так страшилась Маринетт, состояться было не суждено. То ли вселенная услышала её безмолвные мольбы и снизошла до исполнения неозвученного желания, то ли попытки вытащить из-под машины кошку под проливным дождём просто обязаны были обернуться последствиями – неизвестно, что повлияло в большей степени, но на следующее утро её скосила простуда. И если пульсацию в висках, напрочь заложенный нос и саднящее горло ещё можно было перетерпеть, то лихорадка в буквальном смысле сбивала с ног. Завернувшись в плед, Маринетт разглядывала расписание и силилась понять масштаб беды из-за своего отсутствия в университете. Закон подлости сработал безукоризненно. Именно сегодня две подряд лекции читал особо въедливый профессор, что по рассказам старшекурсников не давал спуску прогульщикам. Но ноги подкашивались, руки тряслись, а голова отказывалась соображать. Справедливо решив, что сделает себе только хуже, если выйдет из дома, Маринетт рухнула обратно в постель. В конце концов, времена, когда болезнь считалась уважительной причиной для неявки, ещё не прошли. Пропускать стажировку она не планировала – надеялась, что к полудню ей станет легче. Вот только наладить полноценный быт на съёмной квартире так и не удалось. Аптечка здесь была, но содержимое порадовало только двумя таблетками аспирина с вышедшим три месяца назад сроком годности. Маринетт не привыкла болеть и считала, что природа наградила её крепким иммунитетом. Раньше подобных эпизодов не случалось, но и стоять коленями в холодной луже тоже не доводилось. Ни мягкая постель, ни горячий чай, ни просроченная таблетка делу не помогли. Озноб по-прежнему сотрясал тело. Из зеркала смотрело измождённое отражение с трясущимися руками. Вздохнув, Маринетт набрала номер Габриэля, чтобы сообщить, что она плохо себя чувствует и, возможно, опоздает. Агрест, несколько обеспокоенный судя по изменившимся интонациям, строго-настрого запретил подопечной выходить из дома и пообещал что-нибудь придумать с запланированным визитом к ветеринару. Сама Маринетт быстро свыклась с присутствием в квартире нового жильца и теперь была даже рада, что звенящую тишину прерывает уютное мурчание. Омрачало ситуацию лишь то, что имя для питомца она так и не придумала. Кошка до сих пор оставалась просто кошкой, а Маринетт отчитывала себя за то, что давным-давно придумала имена своим будущим детям, а о том, что животному нужна кличка, даже не вспомнила. Благо, о лежанке, лотке и корме позаботился Габриэль. Получив законное разрешение проваляться весь день в кровати, Маринетт с облегчением выдохнула. По крайней мере сегодня ей не пришлось бы попеременно краснеть и бледнеть, слушая речи шефа об их странных взаимодействиях. Она позволила себе поспать ещё пару часов, посмотрела какой-то дурацкий романтический фильм, названия которого даже не запомнила, оставила комментарии под всеми девяносто семью фотографиями в инстаграме Альи, что хвасталась то ли роскошными сицилийскими закатами, то ли собственной фигурой. И вот парадокс! Сезар преспокойно собрала чемодан и укатила покорять пляжи посередине учебного года, а Маринетт переживала об одном пропущенном дне. Да, в последнее время учёба давалась со скрипом, но прогуливать себе она не позволяла. Самое удивительное, что отдохнувшая Алья легко нагонит отставание и вновь станет едва ли не лучшей студенткой курса. В этом крылась вся сущность Сезар, но Маринетт никогда не завидовала подруге. И с удовольствием бы сейчас с ней встретилась, если бы не напоминала привидение. Развлечения закончились. Маринетт в очередной раз вскипятила чайник и уже окончательно убедила себя, что её дальнейший удел – бесконечная тоска. Но впасть в уныние не дала трель звонка. Поплотнее запахнув халат и проверив, надёжно ли завязан пояс, она поспешила в прихожую. – Адриан? Не ожидала… – Меня отец прислал – он протиснулся в квартиру и протянул Маринетт два до верха набитых пакета. – И сказал, что у тебя тут перемены, о которых я почему-то ничего не знаю. Укоризненные нотки в голосе Адриана пропустить мимо ушей оказалось невозможно. Маринетт неловко отступила назад. – А это, я так понимаю, первая из перемен. – Что? Где? Адриан вместо ответа присел и потрепал кошку по голове. Маринетт невольно улыбнулась и шмыгнула носом. – Да… это… – Отец попросил меня кое-кого свозить к врачу. И теперь мне кажется, что здесь нужен не только ветеринар. – Брось. Я почти в норме. – Ага, вижу – хмыкнул Адриан. – Но это мы обсудим, когда я вернусь. А пока покупки разбери. Кошка на удивление легко забралась в переноску. Адриан, чуть приобняв Маринетт, вышел за дверь. Ей осталось лишь выполнить его просьбу – заглянуть в принесённые им пакеты. Помимо всяких вкусностей, здесь обнаружилась сетка лимонов, баночка мёда и вполне приличный набор лекарств. Выглядело это так, словно Адриан, нацелившись победить злобный вирус любой ценой, скупил весь ассортимент в аптеке. Долго скучать в одиночестве не пришлось. Адриан вернулся уже через час и с порога заявил, что кошка молодая, здоровая, но в профилактических обработках нуждается, и тут же выложил на стол упаковку таблеток и флакончик капель. Маринетт задумчиво покачала головой. – Не думала, что заботиться о животном так сложно. – Да ничего сложного – уверил её Адриан. – Вот тут все назначения расписаны. Потом ещё прививки, но, если хочешь, я и с этим тебе помогу. А то, подозреваю, отец мне голову открутит, если я брошу тебя на произвол судьбы. Адриан усмехнулся, но Маринетт было не до веселья. Внутри от упоминания Габриэля всё болезненно сжалось. Она поняла, что неопределённость совершенно её вымотала. Попытки спрятать голову в песок теперь виделись по-детски глупыми, а идея поговорить вдруг перестала казаться дикой. Действительно, что может быть проще, чем высказать всё, что у тебя в мыслях и в сердце? Ответят тебе взаимностью – чудесно, мягко спустят с небес на землю – обидно, но это лучше чем жить в неведении. Сколько лет она тайно вздыхала по Адриану? И проблема то вовсе не в том, что он этих воздыханий в упор не замечал, а в том, что она не слишком и рвалась раскрыть перед ним свои чувства. Осознание озарило яркой вспышкой, но время для признаний было безвозвратно упущено. Теперь сердцем Маринетт безраздельно завладел другой мужчина. – Ты какая-то уж слишком задумчивая. – Прости, Адриан, я… – Совсем замоталась? – он обезоруживающе улыбнулся. – Я понимаю. И не злюсь. Давай-ка под одеяло. А я чай тебе заварю. Она послушно забралась в постель и обустроилась среди мягких подушек. Адриан не подвёл. Чай вышел замечательным – терпким и сладким, но не приторным. Маринетт блаженно прикрыла веки и почувствовала, как озноб наконец-то отступает, а каждая клеточка тела наполняется теплом. – А вот теперь рассказывай о своих успехах – Адриан забрал опустевшую чашку. – Про кошку я уже всё понял. Ты про работу говори. – Ну-у… – Маринетт накрутила на палец прядь волос. – Справляюсь вроде как. Она знала, что Адриан жаждет подробностей, но явно не готов услышать то, что у неё на душе. Все попытки говорить обтекаемыми формулировками успехом не увенчались. Он в ответ на её «нормально» или «привыкаю потихоньку» недовольно цокал языком. Как ни крути, за годы тесного общения он изучил Маринетт вдоль и поперёк. Она увиливала, меняла тему разговора и, как Адриану показалось, временами даже покрывалась испариной. Впрочем, это легко списывалось на болезнь, поэтому допытываться он не стал, а сам увёл диалог в иное русло. Вот только легче от этого Маринетт не стало. – Слушай, а ты не замечала за отцом ничего странного? Маринетт едва не поперхнулась собственной слюной, но постаралась взять себя в руки. – Странного в каком смысле? – Ну, не знаю… – протянул Адриан. – Может, ведёт себя не как обычно? – Не как обычно – эхом повторила Маринетт. – «А стягивать трусы с подчинённых, интересно, считается необычным?» Отмахнувшись от ненужных мыслей, она погладила прыгнувшую на колени кошку. Адриан покорно ждал. – Если б я знала, как он обычно себя ведёт, то обязательно подметила бы странности. А так… – Маринетт многозначительно развела руками – мне нечего тебе сказать. Да и к чему вообще эти вопросы? Настала очередь Адриана напрягаться, смущаться и сглаживать углы, чтобы брошенные им фразы не казались слишком прямолинейными. Первое время на разительные перемены он закрывал глаза. Позже, когда гнать от себя мысли уже не получалось, радовался, что отец потихоньку становился другим человеком – мягким, чутким, заботливым. Но любопытство взяло верх, и Адриан всеми силами стремился понять, что вынудило отца выбраться из кокона на свет. Первая же догадка сразила стрелой – перемены совпали с приходом в их семейную компанию Маринетт. И, разумеется, он не мог не заприметить их странное поведение в офисе, однако требовать от родителя прямых ответов не смел. Сейчас же он рассчитывал на откровенность со стороны подруги. – Вопросы… – Адриан покрутил в руках чашку. – Я не узнаю отца. Раньше из него слова было не вытянуть, разве что о его работе и моей учёбе. На днях устроил нам ужин в ресторане. Ни с того, ни с сего заговорил, что его жизнь в статусе одиночки несколько затянулась. Что-то мне подсказывает, что у него появилась женщина. Ну, или кто-то есть на примете. Маринетт повела плечом и отвернулась к окну. Разговор становился крайне неудобным. Вариантов исхода событий оставалось ни много ни мало – два. Габриэль действительно мог задуматься о постоянной партнёрше. Другие синонимы в голову сейчас отчего-то не приходили. Ею вполне могла оказаться Маринетт, но вряд ли такой расклад подарил бы Адриану спокойствие. Или же Габриэль мог бы выбрать кого-то другого. В душе всколыхнулись зачатки ревности. Маринетт, сама того не заметив, презрительно фыркнула. – Ты чего? – Адриан прекратил терзать чашку, убрал её на прикроватный столик и вновь повернулся к Маринетт. – Думаешь, я лишнего нафантазировал? – Как по мне, разговоры о потенциальной смене статуса одиночки ещё ни о чём не говорят! Маринетт возмутилась и сделала это чересчур наигранно. Адриан даже не стал скрывать, что почувствовал фальшь и… волнение? – Хочешь сказать, у отца не может быть отношений? – Могут, конечно, быть – попыталась оправдаться Маринетт. – Он привлекательный мужчина. И выглядит моложе своих лет. И уверенно стоит на ногах. И, наверняка, может превратить жизнь избранницы в сказку… К щекам прилила кровь, но Маринетт этого не заметила, а, войдя в раж, старательно расхваливала Габриэля. Прекратила свою воодушевлённую болтовню она лишь под строгим взглядом Адриана. – А вы сблизились сильнее, чем я полагал… – Что? – Маринетт едва не подскочила на постели. – Мы не сближались! Мы… – Знаешь, прошлые его стажёры не примеряли эксклюзивные платья. И мне показалось, что в тот вечер вы далеко не с коллекцией знакомились – Адриан нахмурился. – К чему это ты клонишь? – Маринетт, мы взрослые люди. Я не идиот. Ну, не настолько идиот, каким вы меня себе представляете. – Всё равно не понимаю… Адриан скривил губы и закатил глаза. Врать Маринетт не умела, прикидываться дурочкой тоже. Но в её связь с его отцом верилось с трудом. И всё же он настроился услышать хотя бы часть правды, а потому искусно вытащил из рукава железный аргумент. – На его лице была твоя помада. Он, конечно же, смущённым не выглядел, а вот ты места себе не находила. А потом он выпроводил меня и ясно дал понять, что я заявился крайне не вовремя. – Всё было не так! Сдаваться и признавать, что её раскрыли, Маринетт не желала, но и крыть было нечем. Впрочем, Адриан, добившись нужной реакции от подруги, решил больше не наседать. – Просто платье примеряла… – размеренно пробормотал он. – Клянусь, так и было! В чём ты меня вообще подозреваешь? Уму непостижимо! – Ни в чём – Адриан махнул ладонью. – Померещилось, наверное. – Наверное – нервно хохотнула Маринетт. В то, что Адриан проглотил её косноязыкую ложь, верилось слабо. Но он смирился, что чистосердечного признания не получит, и прекратил сыпать вопросами. Маринетт перевела дух. Оставалось лишь перенаправить беседу в более безопасное русло. – Алья с Нино вернулись. Надо бы встретиться всем вместе. – Согласен – охотно подхватил Адриан. – Но тебе бы выздороветь для начала. – За это не переживай. Уже завтра буду в порядке. – Кстати, об этом – Адриан чуть замялся. – Отец просил передать, чтобы ты не вздумала приезжать завтра в офис. Новая волна смущения от него не скрылась. Маринетт отвернулась к окну, но не нашла, за что зацепиться взглядом, поэтому чересчур внимательно разглядывала качающуюся ветку. – Вижу, что ты устала. Пойду. Задерживать Адриана ей не хотелось. И дело было вовсе не в плохом самочувствии и даже не в его дурацких настырных вопросах. Ей просто хотелось тишины и покоя, поэтому, захлопнув дверь за гостем, она с чистой совестью завалилась обратно в постель. Лекарство и горячий чай с лимоном подействовали безотказно. Её больше не трясло, виски не пульсировали, тихое урчание желудка намекало, что вернулся аппетит. Маринетт уже нацелилась штурмовать холодильник, когда её отвлёк телефонный звонок. – Габриэль? Она пару раз зажмурилась, силясь сбросить морок. Но на экране высвечивалось прежнее имя, а настойчивая вибрация подталкивала не стоять столбом, а сделать хоть что-нибудь. Первый порыв сбросить вызов и притвориться спящей Маринетт подавила. Вряд ли бы Габриэль прекратил звонить, если ему что-то нужно. Мысленно поблагодарив, что он не догадался набрать её номер чуть раньше, пока рядом был Адриан, она приняла вызов, плавно бесшумно выдохнула, прикрыла веки и поднесла телефон к уху. – Я слушаю. Она старалась казаться невозмутимой, но дрожащий голос выдавал её волнение. Впрочем, это легко списывалось на помехи или болезнь, поэтому Маринетт отогнала лишние мысли прочь и попыталась расслабиться. – Вы в порядке? Может, пригласить к вам врача? – Ох, нет. Я… не совсем ещё в норме, но мне уже гораздо лучше чем утром. – В вас говорят жаропонижающие – усмехнулся Габриэль. – Завтра я вас не жду. Послезавтра тоже. Восстанавливайтесь. И не выходите из дома. Если что-то нужно, Адриан привезёт. Или… – он выдержал паузу, от которой Маринетт заметно напряглась. – Я могу заехать к вам перед сном. «Да!» – победно пронеслось в мыслях. – Спасибо за заботу, но не нужно – сдержанно ответила она. – У меня всё есть. Болезнь – коварная штука, которая пробуждает порой желание пригреться у кого-то на груди и понежиться в крепких руках. Маринетт сильно сомневалась, что сможет противостоять соблазну, если Габриэль явится собственной персоной в её квартиру. Да и видеть взлохмаченную голову и домашний халат ему явно не следовало. Это могло значить лишь одно – что бы там ни вопил внутренний голос, допустить визит старшего Агреста она не могла. – Я не знал, что вы обычно принимаете, поэтому попросил Адриана купить все возможные варианты. – Обычно я жду, когда само пройдёт – усмехнулась Маринетт. – А сейчас я не знаю, как благодарить вас за заботу. – Я не мог поступить иначе. Габриэль замолчал. На том конце провода что-то щёлкало – то ли пальцы, никак не находящие покоя, то ли автоматическая ручка. Маринетт нарушать молчание не спешила. Казалось, разговор сам себя исчерпал. Она отчиталась о своём состоянии. Он убедился, что здоровье подопечной не вызывает подозрений. Можно класть трубку и каждому возвращаться к своим делам, но они оба упорно слушали тишину. – Маринетт… – Габриэль… Они заговорили одновременно и тут же оба синхронно рассмеялись, словно приходились друг другу не руководителем и подчинённой с разницей в возрасте больше двадцати лет, а добрыми друзьями. Или чем-то большим. Маринетт вдруг захотелось поверить в то, что она способна занять весомое место в жизни Габриэля, а не просто скрасить пару вечеров. Но время для откровений было на редкость неудачным, да и не по телефону подобные вопросы стоило решать. – Уверены, что мне не нужно приезжать? – Габриэль задал вопрос тихо, почти шёпотом. – Мы хотели… кое-что обсудить. – Да, я помню – Маринетт кивнула, словно собеседник мог её видеть. – Но… – Я не хочу давить и согласен подождать. – Спасибо – с трудом выдавила из себя Маринетт, стараясь не поддаться эмоциям. – Выздоравливайте. И, если что, я всегда на связи. Прощание вышло скомканным. Маринетт пыталась разложить события сегодняшнего дня в голове по полочкам, но мысли упрямо смешивались и сливались в единый ком. Адриан явно подозревал её в связи с отцом. Габриэль вновь проявил заботу и чуткость. И раз он так настаивал на этом разговоре, значит, у него было, что ей предложить кроме физического удовольствия. Как раз таки об этом аспекте жизни Маринетт думать сейчас не могла. Хотелось тепла, а засыпание в одиночестве в холодной постели этому не способствовало. Но усталость брала своё. Ровно за миг до погружения в беспробудный сон сознание Маринетт пронзила банальная, но такая правильная мысль: она запуталась, окончательно и бесповоротно, но не в выборе мужчины, а в собственных причудах.