Глава 6. Предложение

Незапланированный больничный растянулся на целую неделю. Жар больше не беспокоил, но судорожный кашель мешал спокойно дышать и полноценно разговаривать. Пришлось смириться, что ни в университете, ни в офисе в таком плачевном состоянии делать нечего. За стажировку Маринетт не переживала, а вот пропуски занятий на фоне падения успеваемости вряд ли бы обернулись чем-то хорошим. Габриэль пустить ситуацию на самотёк не позволил. Действовал он в тайне, но накануне вечером Маринетт узнала, что некто влиятельный поручился за неё в университете. О её стажировке у старшего Агреста знали многие, поэтому личность могущественного покровителя ни для кого не была тайной. Маринетт успела поймать себя на мысли, что местные сплетницы непременно припишут ей роман со старшим Агрестом, однако опасения оказались напрасными. В телефонном разговоре староста группы бесхитростно выболтала, что все судачат о романе ничем не примечательной студентки с сыном Габриэля. Возмущаться и развенчивать легенду Маринетт не стала, решив, что такое положение вещей ей даже на руку. О её тесной дружбе с Адрианом знали многие, сам он периодически мелькал возле университетского крыльца, с некоторыми однокурсниками даже лично был знаком, да и по возрасту подходил для романтических отношений гораздо лучше. Маринетт спокойно выдохнула. Минус одна проблема. Оставалось лишь настроиться на триумфальное возвращение в офис и воплощение в реальность миссии под кодовым названием «карьера и мужчина мечты в одном флаконе». Иных ассоциаций звучная фамилия Агрест у неё теперь не вызывала. Сам Габриэль взял в привычку звонить ей каждый вечер, вежливо интересоваться самочувствием и неловко молчать в трубку ещё пару минут. Навязываться в гости он больше не пытался, и Маринетт уже раз триста успела пожалеть о своём первом отказе. Важный разговор так и не состоятся, страх обсуждать чувства и принимать судьбоносные решения разрастался в геометрической прогрессии и захватил настолько, что желание что-то обсуждать пропало. На стажировку в первый день после болезни Маринетт собиралась в несколько подавленном настроении, а в офис приехала и вовсе непривычно хмурой. Не хотелось ни разбираться в себе, ни пытаться объясниться с Габриэлем, ни выслушивать его позицию – ничего. Но стоило ей опуститься в кресло, как уголки губ мягко поползли вверх. На столе возле монитора красовался аккуратный букет. Маринетт, словно заворожённая, потянулась ближе. Эпоха банальных роз, которые с сияющими лицами вручали ей прежние поклонники, ушла в небытие. Сегодня её рабочее место украшали изящные фрезии. Белые лепестки с нежно-сиреневой каймой источали волшебный сладкий аромат. Вдруг захотелось уткнуться лицом в букет и от души рассмеяться, но коллеги уже бросали на неё редкие косые взгляды, поэтому пришлось ограничиться сдержанной улыбкой. Рядом с вазой обнаружилась коробка конфет. Тонкие пальчики надорвали край слюды и открыли упаковку. Любитель сладостей, до этого момента крепко спящий внутри Маринетт, практически зашёлся в экстазе от аромата свежего шоколада. Нашлась на столе и небольшая картонная карточка, но имени дарителя в ней не оказалось. Короткая надпись, выведенная уверенным сильным почерком, гласила: «С возвращением». Маринетт, повинуясь странному, будоражащему изнутри волнительному чувству, спрятала записку в карман. Уж она то точно знала, кто оставил на её столе эти прекрасные цветы, и теперь намеревалась пойти и поблагодарить лично. Габриэль её прихода ждал. Идея оставить цветы посетила его спонтанно, но тут же была исполнена. Он и припомнить не мог, когда в последний раз искренне и от всего сердца желал сделать женщине приятное. Не задобрить перед неизбежным расставанием, не извиниться за сорванное свидание, а выразить симпатию или даже нечто большее. Ни секретарше, ни тем более курьеру доверить выбор букета он не посмел, поэтому цветочный магазин посетил лично и даже успел несколько разочароваться. Красные розы он счёл пошлыми, белые хризантемы дешёвыми, а пятнистые орхидеи чересчур сложными. Но взгляд разыскал среды кружащей голову пестроты те самые фрезии, что Маринетт уже наверняка нашла на рабочем столе. Выбор был очевиден. Цветы отражали её сущность: были нежными и стойкими одновременно, были изящными и невинными, были изумительно красивыми, а ещё на языке цветов, по заверениям флориста, означали «доверие». То самое, которое теперь отчаянно желал заслужить Габриэль. Болезнь Маринетт и её вынужденное отсутствие окончательно укрепило его веру в эту девушку. Он и до спасения кошки успел пожалеть, что опустился до низменных желаний и едва не воспользовался юным трепещущим в его руках телом. Теперь же Маринетт целиком и полностью захватила его мысли и виделась идеальной спутницей за исключением, пожалуй, одного момента. Как бы хороша собой она ни была, с каким бы усердием ни бралась за работу, какими бы талантами не блистала, она скорее подходила Адриану. Впрочем, проигрывать собственному сыну Габриэль не планировал. Даже больше – он и не собирался конкурировать за сердце понравившейся дамы, прекрасно понимая с высоты своих лет и опыта, что если Адриан до сих пор не разглядел сокровище у себя под носом, то вряд ли что-то глобально изменится. В жизни Габриэля была романтика, но все эти прогулки за руку, совместные завтраки, пикники в саду и поцелуи под луной за долгие годы скорби по погибшей супруге стёрлись из памяти. Теперь же ему казалось, что всё перевернулось, точно вместо сонного сентября на смену терпкому августу неожиданно пришёл бурный март. Ему нужно было привычно держать лицо перед подчинёнными, играть роль заботливого отца, а хотелось сорвать для Маринетт все цветы мира и бесконечно слушать переливы её смеха. Нерешительность не была проблемой. Габриэль предельно чётко знал, чего хочет, но признаться в чувствах внезапно оказалось до ужаса сложно. Но, так или иначе, их разговор должен был состояться. Сегодня. Тем более, что у него были припасены новости для подопечной, а она как раз весьма удачно возникла на пороге. – Я ждал вас – Габриэль поднялся, поспешил к Маринетт и, не позволив себе передумать, поцеловал её руку. Она в ответ смущённо отвела взгляд, коротко хихикнула и присела на диванчик. Габриэль такой реакции был рад. Она перестала его бояться, она действительно выбросила из головы тот случай, когда он явно перешёл границы дозволенного. Она… доверяла? Желала прикосновений? – Спасибо за цветы. Мне приятно. – Пустяки – отмахнулся Габриэль и тут же одёрнул себя за неоднозначную формулировку. – Я имел ввиду, что мне несложно порадовать вас. Внезапно ещё утром казавшаяся феноменально удачной идея с букетом сейчас виделась Габриэлю какой-то неуклюжей и мелочной. Он что, серьёзно со своими деньгами и связями не придумал ничего лучше, чем удивить девушку разноцветными лепестками? Захотелось схватиться за голову от собственной глупости. Маринетт явно заслуживала полноценного подарка, а не жалкой попытки поиграть в романтику. А ещё она имела полное право знать о его истинных намерениях. – Мы хотели поговорить. И… – Габриэль выдержал паузу – чтобы вам было проще, я начну. Первое: я обязан перед вами извиниться. Мне, как взрослому и рассудительному человеку, следовало держать себя в руках. Маринетт густо покраснела, стиснула зубы и едва не зарычала от смеси бессилия, досады и смущения. Неужели нельзя было поговорить, не вспоминая о совершённых ошибках? С чего бы Габриэлю просить прощения? Уж в извинениях Маринетт сейчас точно не нуждалась, но тему, скорее из вежливости, решила поддержать. – Я сама вела себя не лучшим образом, за что мне сейчас, разумеется, стыдно. Понимаю, нам нужно расставить все точки над i. И всё же я предпочла бы не вспоминать. Момент настал. Тянуть дальше было решительно нельзя, но Габриэль медлительно расхаживал из одного угла в другой, не зная, на чём задержать взгляд – на лазурных проблесках за окном или на смущённой, но неизменно прекрасной Маринетт. «О боже, почему так чертовски сложно?» – Габриэль снял очки и стиснул кончиками пальцев переносицу. – Маринетт, – он наконец нашёл в себе силы заговорить – вы стали мне… небезразличны. Вы удивительная девушка. И я хотел бы, очень сильно бы хотел, видеть вас рядом с собой. Она смущённо захлопала ресницами. Америку он для неё не открыл. Маринетт, уже перебравшая к моменту встречи все возможные сценарии диалога, была готова к любому повороту событий, но слишком быстрого признания не ждала, потому и слегка растерялась. Но Габриэль продолжал. – И всё же есть некоторые обстоятельства, которые мешают мне открыто демонстрировать чувства. Думаю, вы и сами это понимаете. – Вы предлагаете мне отношения в тайне? Маринетт нацепила на лицо маску невозмутимости, но внутри всё содрогалось. На её скромный взгляд, это ничем не отличалось от унизительного статуса любовницы. Хрустальные мечты, что она старательно возводила всю последнюю неделю, со звоном раскалывались. Острые края больно резали душу. Она зажмурилась и выдохнула. – Я предлагаю вам стать моей спутницей с одной маленькой оговоркой. Мы не станем сразу афишировать наши отношения. – Боитесь испортить репутацию? Маринетт поднялась, гордо вздёрнула подбородок и расправила складки на юбке. Отругать себя за наивные желания и неподобающую близость она ещё успеет. Сейчас было важно показать, что она не станет терпеть унижения в свой адрес. Габриэль шагнул ближе, потянулся вперёд, но Маринетт отпрянула, не давая к себе прикоснуться. – Я всего лишь хотел дать нам самим время привыкнуть… – А мне всё видится несколько иначе – перебила Маринетт. – Вы стыдитесь меня? Я настолько не дотягиваю до вашего социального статуса? И чем же я плоха? Не то лицо, не та фигура? Так нет же! Вы с энтузиазмом собирались со мной переспать и не думали ни о каком привыкании! Вы… Вы… Я разочарована… Маринетт бросилась к двери, умоляя саму себя не расплакаться прямо здесь при Габриэле. В сознание уже пробивались одна за другой отчаянные идеи: вышвырнуть букет из окна, разбить вазу, забрать документы и прекратить эту теперь уже бессмысленную стажировку, может даже сменить место учёбы. Или уехать куда-нибудь на месяц-другой. Или навсегда… – Маринетт, не уходите… Голос Габриэля заставил вздрогнуть и замереть с занесённой над дверной ручкой ладонью. Было в нём что-то отчаянное, надрывное, бьющее по больному. – Я не считаю вас недостойной – он приблизился и теперь Маринетт могла спиной физически ощущать его присутствие рядом. – Я восхищаюсь вами. И безумно боюсь совершить какую-нибудь нелепую ошибку, из-за которой вы пожелаете уйти. – Вы в шаге от провала. – Я знаю. И мне жаль. Я… Послушайте, мне плевать на перешёптывания подчинённых, мне нет дела до косых взглядов, но… – Габриэль замялся. – Адриан? – поймала мысль Маринетт. – Из-за него вы переживаете? – Знаю, это звучит как не слишком удачная отговорка, но… он уже не мальчишка – Габриэль грустно усмехнулся. – Мужчина. Но я чувствую вину. Был период, когда мы не слишком ладили. Я зациклился на потере супруги. Он тоже по-своему переживал эту трагедию, но я ничего вокруг не замечал, а лишь упивался собственным горем. Адриан рос фактически без отца. Я пытаюсь дать ему всё, я пытаюсь быть рядом, но… время упущено. Мне никогда не заполнить тот пробел. – Будет гораздо хуже, если до него дойдут сплетни, которые позже окажутся правдой – пробормотала Маринетт. Она и сама понимала, что её потенциальные отношения с Габриэлем счастливым младшего Агреста не сделают. Она не знала, в чём дело, – то ли в их многолетней тесной дружбе, то ли в трагической гибели его матери. Подсознание упрямо толкало к мысли, что радостной новость об их связи для Адриана не станет. Но неужели Габриэль не заслуживал счастья? Неужели она сама не заслуживала? Где та грань между абсолютно неприемлемыми чувствами и нормальной, здоровой любовью? Почему ей кажется, что всё происходящее противоестественно, когда сердце кричит об обратном? Маринетт спрятала лицо в ладонях. – Мы сами расскажем Адриану, но чуть позже. Он… не готов. И дело не в вас, Маринетт. Он не смог бы принять ни одну женщину. Но я обещаю, что попытаюсь убедить его в твёрдости своих намерений. Я действительно хочу, чтобы вы вошли в мою жизнь. Не только как стажёр и потенциальный модельер бренда. – Это всё… слишком сложно. Мысль о том, что она втоптала в грязь дружбу с Адрианом, воспользовалась его расположением, чтобы построить карьеру и попутно прыгнуть в постель к его отцу, разрывала Маринетт сердце. Она была настолько очевидной, что окружающие вряд ли бы стали копать глубже. Да и кто поверит, что она совершенно бескорыстно влюбилась в мужчину намного старше её? Прежде в меркантильности её не обвиняли, но всё случается впервые. – Мне не нужен ответ сию секунду – продолжил Габриэль, видя смятение собеседницы. – Я не давлю на вас. И не тороплю. Ей действительно было, над чем подумать. Габриэль внёс ясность, но пищи для размышлений меньше не стало. Маринетт понимала – ничто не вечно. А как всё обернётся, если отношения дадут трещину, предвидеть не могла. Расстанутся ли они друзьями или хотя бы добрыми приятелями? Быть может, будут смотреть друг на друга с ненавистью? Тогда о карьере модельера придётся забыть. Маринетт нахмурилась и задумчиво потёрла виски, но, справедливо решив, что забегает уж слишком далеко вперёд, шумно выдохнула. – Я обещаю всё тщательно обдумать – выдала она, рискнув поднять взгляд на Габриэля. И в тот же миг ей открылось истинное положение вещей, не спрятанное за липкой паутиной предрассудков, а сокровенное, продиктованное сердцем. Неприкрытая мольба в чуть усталых глазах Габриэля не позволила ей принять неправильное решение. Но всё же она предпочла пока промолчать. – У меня есть ещё одна новость для вас – заговорил он, не позволяя Маринетт покинуть кабинет. – Надеюсь, хорошая – усмехнулась она. – Сами решите – он вернул сдержанную улыбку. – Месье Дюваль через неделю празднует юбилей. И раз уж долг обязывает меня посетить это скучное мероприятие, я хотел бы, чтобы меня сопровождала очаровательная спутница. – Я? – Маринетт вопросительно изогнула бровь. – Вы – кивнул Габриэль. – Тот самый месье Дюваль, что уже десяток лет руководит «Orchidée noire»? Маринетт от упоминания небезызвестной в индустрии моды фамилии внезапно побледнела. В сознании уже проносились пугающие мысли о масштабах празднования, количестве влиятельных персон и собственной неуклюжести. Она знала, что совершенно точно наступит на чей-нибудь шлейф. Или разольёт вино. Или сразу опрокинет полный поднос официанта. Вряд ли Габриэль сочтёт такой вечер лучшим в своей жизни. – Что вас так встревожило? Это всего лишь фуршет. Впрочем, мероприятие весьма ценное для вас как для начинающего модельера. – Я п-понимаю… но… – Никаких но! Вам полезно там появиться. А мне будет не столь тоскливо. Обычно я ухожу после дежурных поздравлений. Выхода в свет Маринетт страшилась и, несмотря на все доводы Габриэля, придумывала в голове планы отступления. Жизнеспособных вариантов как назло не находилось. Можно прикинуться заболевшей, но она только что выздоровела, а при подозрении на рецидив Габриэль, вероятнее всего, соберёт целый врачебный консилиум. Можно внезапно вспомнить о приглашении на юбилей троюродной тётушки по отцовской линии, вот только вряд ли подобная история будет нести в себе хоть каплю правдоподобности. Можно убедить всех вокруг и себя заодно, что следующие выходные лучше бы посвятить учёбе, но Габриэль уже наведывался в университет. – У меня вряд ли найдётся подходящий наряд – Маринетт использовала единственный аргумент, показавшийся ей весомым. – За это не переживайте. Всё уже готово. «Шикарно. Мы снова возвращаемся к примерке платья при сомнительных обстоятельствах». Хотелось завыть от бессилия. Разумеется, появление в высших кругах мира моды с самого детства было едва ли не самой масштабной мечтой Маринетт. Но одно дело наивные фантазии, в которых всё всегда проходит гладко. Совсем другое – их воплощение в реальность. Ещё не так давно она тайком мечтала посетить торжественный приём как официальная спутница Адриана Агреста. Теперь на неё всё с той же неподдельной мольбой в глазах смотрел Габриэль. Отчего-то уверенность и напористость этого мужчины если не таяла на глазах, то съёживалась и уступала место покорному ожиданию её вердикта. И Маринетт предельно ясно осознала – отказаться она не сможет. Даже не из-за своей готовой воплотиться в жизнь мечты о карьере. Из-за него. Из-за Габриэля. – Вы не… не бросите меня там одну на произвол судьбы? – Разумеется, нет. Сомнения сменились тёплой улыбкой. В глазах сверкнули хитрые искорки. Маринетт почувствовала, что скулы вновь заливаются румянцем. – Вы выглядите так, словно что-то задумали… – А вы проницательны – кивнул Габриэль. – У меня для вас крайне ответственное задание. Наряд для прекрасной дамы готов, а вот для её спутника нет. – То есть? – Я хочу, чтобы вы сами сшили для меня костюм. Я видел ваши модели в портфолио. Они более чем великолепны. Я предоставлю любые материалы. Пользуйтесь всем, что требуется. И не ограничивайте себя в фантазии. Мне нужен не безликий наряд, каких тысячи всюду, а образ, который будет отражать сущность Габриэля Агреста. Маринетт обомлела. Теперь она даже не могла решить, какое из полученных предложений сильнее выбивает твёрдую почву из-под ног. И если о разумности вступать в отношения с непосредственным руководителем и отцом парня, в которого она прежде была безответно влюблена, ещё можно было рассуждать, то отказываться от возможности продемонстрировать элите высшего света свои умения и громко заявить о себе, сшив костюм для главы модного дома, было бы ужасным преступлением. В своих навыках Маринетт не сомневалась. Настораживало лишь одно – горящие сроки. В её распоряжении была неделя – издевательски мало для разработки концепции, пошива, примерок и финального подгона. Впрочем, всегда можно найти, чем пожертвовать. Например, сном. – Я всё продумал – голос Габриэля прервал мыслительный процесс. – Вы освобождены от рабочих обязанностей и даже частично от учёбы. Позже представите мой костюм как ваш персональный проект. Я уже договорился обо всём на вашей кафедре. Ну и… мерки можете снять прямо сейчас. Маринетт не сразу заметила сантиметровую ленту в ладони Габриэля. Но этот маленький атрибут всех причастных к миру моды сейчас доказывал ей, что всё происходящее не сон и не выдумки. Ей осталось лишь протянуть руку. Габриэль тем временем решил не медлить и не давать Маринетт шанса передумать. Одним движением он сбросил пиджак и замер перед ней, демонстрируя готовность к снятию мерок. Она чуть неловко покрутила сантиметровую ленту между пальцами и нервно сглотнула, осознавая, что Габриэль утянул её в коварно спланированную ловушку. – Начните с шеи. – Я знаю порядок – сдавленно прошептала Маринетт, тайком облизывая пересохшие губы. Мысль о том, что ей придётся коснуться его тела, не давала покоя. Она не боялась и не стеснялась. Она всего лишь знала, как отреагирует сама и понятия не имела, что потом делать со снизошедшим на неё возбуждением. Выдохнув, Маринетт шагнула ближе и обвила лентой мужскую шею. В висках пульсировало. Дышать приходилось часто. Захотелось распахнуть окно и впустить в кабинет свежий отрезвляющий воздух. Но она, записав на заранее приготовленный Габриэлем листок первую цифру, вновь повернулась к мужчине. Её пальцы порхали над его телом, стараясь не прижиматься слишком близко. Её взгляд вырывал нужную цифру и тут же искал новую, нейтральную цель. Но мозг предательски отказывался рассуждать здраво, а Габриэль и вовсе решил подлить масла в огонь. – Я мог бы снять рубашку, если вам будет удобнее… О, да, несомненно, ей было бы удобнее касаться вспотевшими ладонями его обнажённого торса. Воображение услужливо подкинуло откровенно неприличную картинку. Маринетт пошатнулась. Дрожащие пальцы разжались и выронили сантиметр. Чтобы не упасть, она инстинктивно сделала шаг вперёд, сократив и без того смехотворную дистанцию и прижавшись к Габриэлю вплотную. Прежде чем она осознала, в какое положение попала, прошло несколько секунд. Она хотела было отстраниться и уже начала бормотать невнятные слова извинений, как почувствовала мужскую руку на своей спине, безапелляционно прижимающую её трепещущее тело ближе. – Мы… так не снимем никакие мерки… – Маринетт с трудом переводила дыхание. – А вы хотите сейчас снимать мерки? И ничего больше? Разумеется, её желания выходили далеко за рамки профессиональных обязанностей и от Габриэля не скрывались. Но дважды ставить себя в неудобное положение Маринетт не была готова, поэтому собрала остатки воли в кулак и сделала уверенный шаг назад. Сегодня всё было иначе – не как в тот раз, когда она убегала в нарядном платье после внезапного визита Адриана. Сейчас не хотелось срываться с места, прятаться и проклинать себя за слабохарактерность. Напротив, хотелось перевести дух, довести до ума начатое дело и спокойно окунуться в творческий процесс. И всё же Маринетт позволила себе коснуться губами щеки Габриэля, вскользь задев краешек его рта. – Обещаю, что к концу недели всё будет готово в лучшем виде – прошептала она. – И я дам окончательный ответ. Про нас. – Буду ждать – Габриэль выпустил девушку из объятий и поправил прядь волос, обрамляющую её лицо.