4. Кай

— Да разве родители могут быть такими? Я не понимаю, — устало вздохнул Кай, стоявший возле стены. В его душе бушевало негодование, и его типичная маска безразличия не справлялась с наплывом эмоций. В глазах читалась ненависть к происходящему, особенно к тому, из-за которого испачкал руки в крови. Он не выносил вида крови, поэтому предпочитал яд и удушение. А перчатки у него исключительно из практических соображений: нет отпечатков, нет причастности к убийству. В этот раз времени думать и надевать их не было. — Мы уличные щенки. Нам с тобой не понять. К сожалению, она сорняк как для своего папаши, так и для общества, — задумчиво произнес Батч, сидевший в кресле, а затем добавил. — Будь у нас родители, мы бы тоже от них много чего понахватались. — У тебя был отец, — напомнил Кай и потер усталые глаза. Он не спал чуть больше суток — работа, девчонка и ночная дорога вымотали. На бледной коже под глазами образовались серые круги. Кай привык к сумбурному ритму жизни, но из-за эмоций маска идеального секретаря рушилась. — Сакт мне был приемным отцом. И я сам его выбрал, — с грустью ответил Батч. — Помнишь, я рассказывал, что сбежал в шесть лет из приюта и просто увязался за ним? Кай кивнул. Он помнил каждое слово, сказанное в этом кабинете, каждый разговор по душам. Только здесь они могли говорить открыто, не скрывать эмоции. Именно таким образом постепенно между ними зародилась крепкая дружба. Тишина. Только лед потрескивал в двух стаканах с крепким виски, стоявших у Батча на столе. Алкоголь позволил им прийти в себя. Даже бандиты не каждый день видят, как воссоединение отца с дочерью закачивается попыткой убийства. Такое в их планы не входило. Не упади тогда стул, то Эмили Балком попрощалась бы с этим миром, не дожив и до тридцати. Охрана первой услышала грохот и вломилась в комнату, застав кряхтящего мужчину верхом на хрупкой девушке. Руки Анвира крепко сжимали тонкую шею. Кай вцепился в него, стащил с Эмили и начал бить, что есть сил. В черных глазах вспыхнула ярость — желание убить Анвира. Вся эта ситуация напомнила Каю о прошлом, которое он давно хотел забыть. Охрана оттащила свихнувшегося секретаря от должника, уже потерявшего сознание от ударов в челюсть. Батч видел все из коридора и набрал номер единственного человека, кто мог им помочь. Балкома подхватили под руки и утащили из комнаты, подальше с глаз начальника. Все прекрасно понимали, что ситуация вышла из-под контроля, поэтому лишний раз злить Батча никто не хотел. Кай попытался оказать Эми первую помощь, но из всех правил знал разве что про искусственное дыхание. Охранник, весь день дежуривший у комнаты, через минуту принес нашатырный спирт. Общими усилиями Эмили частично пришла в себя. Однако парни перестарались, так что она снова потеряла сознание. Видя, как Нойман суетится, Батч тоже забеспокоился. Его злило, что все пошло не по плану. Теперь хотелось не выбить из ублюдка деньги, а убить и закопать в укромном месте, отомстив за девчонку. Но Батчу оставалось только стоять и смотреть на ее хрупкое тело, лежащее на полу. Он чувствовал, как по груди разливалось какое-то новое, неизвестное чувство, словно Эмили была ему, грозному лидеру «Сакта», родным человеком. Объяснения этому не было, ведь они даже не общались толком. Она всего лишь дочь должника, но все же что-то в ней было. Впервые за тридцать лет он испытал что-то подобное. В итоге Батч списал все на природный гуманизм. Все-таки он человек, а не зверь. Даже привыкший к жестокости бандит не понимал, как родитель мог опуститься до убийства собственного ребенка… — Думаешь, шарлатан Язо очухает девчонку? — внезапно спросил Нойман. — Этот боров же не сломал ей ребра? Батч удивленно поднял глаза на секретаря. Кай обычно не интересовался подобным, маска безразличия — его неотъемлемая часть, которую тот не снимал уже восемь лет, со времен событий на кладбище. И сейчас его бесчувственный секретарь пытался держаться, чтобы не грохнуться от усталости и дождаться окончания осмотра Эмили. — Переживаешь? — Нет, — Кай попытался нацепить на лицо остатки раскрошившейся маски, но глаза выдавали тревогу, — Это ведь я предложил оставить их вдвоем. — Язо Каллис — хороший врач, — сказал Батч, взяв в руки стакан с виски. — Не думаю, что он бы взялся за ее случай, если все настолько плохо. Она же задышала почти сразу. Старик сказал, что трахея не повреждена и все будет нормально. А по ребрам надо узнать… В кабинет внезапно постучали. Мужчины повернули головы на дверь. В комнату тихо вошел седовласый мужчина в белом халате и тростью в руках. Он обвел их взглядом и присел на кресло напротив лидера. Батч привстал, приветственно наклонил голову в знак уважения и сел обратно. — Я рад тебя видеть, Батч, — скрипучим голосом произнес старик. Это и был доктор Язо Каллис, который сотрудничал с бандой. Когда-то он был ее участником, но отошел от дел где-то на середине пути — обзавелся семьей. Теперь он принимал на дому, лишь иногда выезжая на такие внеплановые случаи. — Что с девушкой? — не разделяя восторга от встречи, спросил Батч. — Вот и помогай тебе после этого. Ни «здрасьте», ни «давно не виделись». Сразу к делу! — пробубнил старик. — С девушкой все хорошо, через пару часов должна проснуться. Я дал ей снотворного для успокоения. Ей нужен покой и поменьше стресса. Она очень слабая и худая. Откормите ее, что ли. А вообще, где ты ее взял? — Не твое дело, старик, — грозно ответил Батч, однако тут же сменил тон: — Прости, Язо, мы беспокоимся о ней. — Это мы оплошали, — подхватил Кай, чем сгладил морщины на лице старого врача. Язо нравился этот молодой человек, он видел в нем себя, и потому переживал, что тот пропадал в компании приемного сына Сакта. Когда-то и сам Язо пошел на поводу у юношеской глупости, о чем сейчас глубоко сожалел. — Ну, если бы не вовремя оказанная помощь, то мне бы пришлось констатировать смерть, — ответил Язо Нойману, повернувшись к нему. — Ты молодец, что сразу стал приводить ее в чувство. Нашатырь может как и привести в сознание, так и лишить чувств. Ты немного перестарался, но сделал все правильно. Сейчас ей нужен отдых. Побольше витаминов, чтобы нормализовать работу организма. И никаких сигарет! Девчушка молодая, но такая глупая. Еще жить и жить, а она уже загоняет себя в ящик с обивкой. Кай кивнул и облегченно вздохнул. Каллис добродушно улыбнулся, словно дедушка в гостях у внуков. Затем он поставил перед собой трость, облокотился на нее и встал. — На этом я закончил. Проводишь, Батч? Лидер банды подорвался с места и вышел вслед за спокойно шагающим врачом. О чем они говорили по пути к машине, Кай не знал, да и не хотел. Все его мысли занимала Эмили. Вина грызла его изнутри. Усталость давала о себе знать, поэтому секретарь прикрыл на минутку глаза, прислонившись к стене. На него напали воспоминания: разговор про Анвира, идиотский план предоставить самому решить свою судьбу. Никто не был против. Никто не был за. Все единодушно промолчали. В тот момент не возникало мысли, что горе-отец сможет так поступить с дочерью. По изначальной задумке Балкома его бы отправили на непосильную работу, где бы он скопытился через несколько лет. Дальше — белые тапочки и крышка гроба. Эмили отпустили бы: она не виновата, что родилась у такого нерадивого отца. Дети не должны отвечать за ошибки родителей. Забыли бы о ней… Но случилось то, что случилось… Парень запустил руку в волосы и пропустил сквозь пальцы пряди — этот жест заставил его открыть глаза и оттолкнуться от стены. Ждать Батча смысла не было. Язо мог трындеть о своей пресной жизни часами, так что в ближайшее время начальника не будет. Кай вышел из кабинета и прошелся по коридору до комнаты. Охранник сразу же встрепенулся и кивнул секретарю. На секунду Нойман снова задумался о том, что делает. Не слишком ли чересчур проявлять сострадание к мимолетной девушке, тем более недавней пленнице? Обсуждать это с охранником Кай не стал, все равно он и его имени не помнил, хотя следовало. С недавних пор старик Леви не предоставлял ему отчета о новичках. Кай откашлялся и взглянул на парня перед собой: еще юнец, от силы лет восемнадцать. Не прошли подростковые прыщи на щеках, да и в форме он выглядел несуразно. — Как она? — прозвучал единственный вопрос. Паренек одернул форму и раскрыл рот, но тут кепка свалилась с головы, выпуская на волю кучеряшки. Кай удивленно смотрел на копну волос, но ничего не сказал и продолжил ждать доклад. Охранник быстро поднял кепку и надел ее обратно. — Не выходила из комнаты. Что делает — не интересовался, не велено было заходить, — сказал охранник. Ответ не понравился секретарю: в целях безопасности нужно хотя бы проверить ее. Отчитывать парнишку не стал, решил сам все узнать и уже готовился к любому исходу: встретит ли он Эмили живой, спящей или мертвой. Не изменяя своей природе, он не постучался в дверь и спокойно переступил порог комнаты. Эмили Балком лежала на кровати и смотрела в потолок. На ее тонкой шее виднелись багровые следы. Светлая челка налезала ей на глаза. Чтобы увидеть, кто зашел, Эми пришлось повернуть голову и привстать. Страх окутал ее, слабые руки по инстинкту прикрыли шею. Кай стоял на входе и не решался сделать еще один шаг, чтобы закрыть за собой дверь. Он боялся, что Эми неправильно поймет и начнет паниковать. — Я ничего тебе не сделаю, можно? — спросил Кай. Эмили задумчиво посмотрела на него и кивнула. Нойман осторожно закрыл дверь и приблизился. Ему было не по себе ощущать наполненный страхом взгляд, причиной которого он не был. Кай коснулся спинки стула, при этом не отводил глаз от Эми, считывая реакцию, и медленно уселся напротив кровати. В комнате воцарилось молчание. Эмили все еще не понимала, что Кай тут делал, а он, в свою очередь, перебирал в голове варианты, как завести разговор. Так прошло несколько неловких минут. — Тебе комфортно? — начал издалека Нойман. — Тебе что-то нужно? — Да, — сипло ответила Эми. — Ничего не надо. Отпустите лучше. — Это не в моей компетенции, — произнес Кай и, увидев, как взгляд девушки погрустнел, добавил. — Скоро придет лидер, и вы все обсудите. Глаза Эмили наполнились слезами. Она не хотела в очередной раз спорить и просить о свободе. От внезапного проявления эмоций ей стало противно, поэтому, вытерев тыльной стороной руки глаза, она опустилась на подушку и отвернулась от посетителя. В ее голове по кругу повторялась только просьба оставить ее в покое, которую озвучивать она пока не стала. Так комната вновь наполнилась оглушающей тишиной, которая с каждой секундой все сильнее давила на мозг. Кай наблюдал со стороны и хотел как-нибудь подбодрить, сказать что-то хорошее, подарить надежду на светлое будущее, но не мог. Кто он такой, чтобы рассказывать сказки левой девчонке, когда сам ничего не решает в своей собственной жизни? Кай Нойман умер восемь лет назад, а нынешний просто поддерживает существование тела, без каких-либо возражений выполняя приказы Абаддона. То сочувствие, которое он испытывает по отношению к Эмили — временное явление. Она напоминала ему о Стефи, о прошлом и о том, кем когда-то был. Это все пройдет, как только девчонка исчезнет из поля зрения. Кай так и не решил, что делать, и поэтому продолжил смотреть на хрупкий силуэт, накрытый одеялом. Сколько прошло времени в этой оглушающей тишине, Нойман не знал, но когда на пороге появился Батч, то он тут же вскочил, чтобы выйти из комнаты и оставить их наедине. — Нойман, останься, — остановил его глава и рукой указал на стул. Эмили обернулась на голос и, вздохнув, присела на кровати. Батча она одарила более холодным взглядом. — Итак, Балком, я знаю, что видеть меня ты сейчас вообще не горишь желанием, но мы все-таки здесь все взрослые люди. Поэтому выслушаешь? — спросил Батч. Она послушно кивнула. В комнате потяжелел воздух. В присутствии Батча хотелось встать и убежать куда-нибудь. Эмили остановило только понимание, что ее в любом случае поймают. Лишний раз злить лидера не хотелось, да и сил на это не было. Если бы не он, то Эми сидела себе спокойно в общежитии, пытаясь строить иллюзию жизни вдали от проблем, отца и немыслимого долга. Прочитать эмоции Батча было с каждой секундой все сложнее и сложнее, но Эмили все же пыталась понять, какой разговор ей сейчас предстоит. Лидер дождался, когда Кай вернется на стул, и бесцеремонно уселся на край кровати. Внезапно он просиял в улыбке и начал свой монолог: — Во-первых, мы, говнюки, — голубые глаза Эми удивленно уставились на лидера банды, — оплошали перед тобой. Никто из нас не подумал, что твой папаша решит тебя прибить. Честно, я этого даже не предполагал, поэтому прошу прощения. Эмили перевела взгляд на Кая, который мог бы внести хотя бы каплю адекватного объяснения, но и от того толка не было: он потупил взгляд в пол. Ни намека на эмоции. — Не говори ничего, по глазам все вижу. Тебе сейчас в принципе не стоит разговаривать. Во-вторых, Кай, — жестом глава показал на секретаря, — вот этот ублюдок проштрафился, поэтому где-то неделю будет о тебе заботиться, как самая радушная нянечка. Так ведь? Нойману оставалось только согласиться, хотя он впервые слышал об этом задании. Его мнением никто не поинтересовался. — Ну и в-третьих, теперь твоя жизнь будет в моих руках. Когда поправишься, обсудим все. О твоем отце я позаботился, огребет по полной, не переживай. Карма — штука сложная, таких мерзких людишек не любит. Вопросы? Эмили не знала, что и сказать. Она не ожидала получить извинения от самого грозного человека во всей банде. Но все же ей хотелось покоя, которого не будет, пока она не избавится от их общества. Умолять о свободе бессмысленно. Эмили снова посмотрела на Кая в попытке найти ответ у него на лице, но тот смотрел куда-то в пустоту, погрузившись в свои мысли. И что теперь делать? — А если… Если я не хочу… чтобы нянчились? — она попыталась завуалировано отказаться хотя бы от слежки до того момента, пока не поправится. Все равно идти куда-то в таком состоянии не хотелось, да и некуда: все деньги остались в сумке. Их не хватит даже на съем самого захудалого сарая на пустыре среди снегов. Как только «Сакт» вышел на нее, он забрал последний билет на спокойную жизнь. Кай обреченно вздохнул, прекрасно понимая, что это были лишние слова. Если его начальник решил что-либо, то так оно и будет. Беспрекословное подчинение, иногда — высказывание своего мнения позволили Нойману выбиться на эту должность, поэтому он последует любому приказу во имя банды и Батча. — Девочка, я, что-то, может, неясно объяснил еще при первой нашей встрече? — лидер недовольно накренился вперед и оперся на руки, положив подбородок на кулаки. — Как я сказал, так оно и будет, никаких «если». Теперь ясно? После того как Эмили робко кивнула, Батч повторил свой приказ Каю и с чувством выполненного долга вышел из комнаты, совершенно не заботясь о дальнейшем. Его путь в этот раз лежал в доки, куда направили Анвира после происшествия. Осталось разобраться с несколькими нюансами, и с папашей будет покончено раз и навсегда. После ухода Батча Эмили облегченно вздохнула и снова взглянула на Кая, который все еще не знал, что сказать. Впервые он не понимал сути задания. Заботиться о ком-то не из банды — сложно, непонятно и невыполнимо, никогда не знаешь, как среагирует человек, тем более Эми, с которой у него вообще не было ничего общего. Однако девушка была сообразительней и самолично отослала горе-няньку из комнаты, попросив принести еды. Нойман вышел из комнаты, оставив подопечную наедине с мыслями…

***

— Эмили, просыпайся! Она слышала чей-то далекий голос. Все ей казалось настолько чуждым, будто мир уже перестал существовать. — Эмили! Снова ее звали по имени. Голос был смутно знаком. Открыв глаза, Эмили удивленно вскрикнула: над ней склонился Кай. Его выражение лица пугало. На вечно серьезном лице воедино смешались все эмоции. Эмили напрягало беспокойство в его черных глазах. Она недоумевающе смотрела на Кая, пытаясь понять, что ему надо. — Что случилось? — нерешительно прохрипела девушка. Кай тут же отстранился. Эмили села на кровати, не отрывая глаз от секретаря. — Ты кричала во сне, — в отличие от взгляда, голос у него оставался безразлично холодным. — Что тебе снилось? — Не помню, — солгала она. На самом же деле Эмили все еще чувствовала ужас, и причиной ему был кошмар. Отец вновь душил ее. С каждой секундой он все меньше походил на человека и все больше — на демона прямиком из ада, жаждущего заполучить ее душу. Блеклые глаза отца с лютой ненавистью смотрели на нее, он еще сильнее надавливал на шею, а пальцы его ногтями впивались в кожу, обжигали, причиняли неисправимую боль. Следы на шее Эмили стали менее заметны, но ощущение родительских рук все еще оставалось. В ее голове была куча вопросов. Главным из них был «За что он так со мной?». Получи она ответ, то смогла бы жить дальше, а не как сейчас пугаться от кошмаров, вновь переживать муки из-за отца. Эмили все еще пребывала в своих воспоминаниях и не сразу заметила, как Кай коснулся ее щеки. По ним уже давно текли слезы, незаметными дорожками прокладывали свой путь по лицу и падали на одеяло. Эмили подняла заплаканные глаза на Кая. Сердце его забилось быстрее: впервые Нойман видел кого-то, кого он не задушил, а спас. Впервые он не знал, как кого-то успокоить. И если бы Стефани была рядом, то всыпала Каю по первое число и отчитала за безразличие к девушкам: она с ним была слишком мало времени, чтобы успеть научить любить и принимать любовь. Как бы там ни было, сейчас Кай смотрел на Эмили с толикой тепла и заботы и пока не понимал весь спектр новых эмоций. Парень молчал. Голос сердца твердил обнять и прижать к себе плачущее создание, что Нойман и сделал. Эмили не ожидала подобного, оттого не сопротивлялась, чему Кай был очень рад. Необъяснимый комфорт в его объятиях для Эмили не в новинку, еще в машине с ним было так же уютно. Он дарил то ощущение защиты и надежности, которые она искала долгое время. Их знакомство поначалу не задалось, и тем не менее для каждого стало знаменательным. Они сидели так недолго. Эмили окончательно успокоилась и первая отстранилась. Секретарь понял, что пора бы заканчивать с залечиванием ран душевных и перейти к физическим. Он встал с места и приблизился к маленькому шкафчику у окна. Он знал, что искать, и быстро вытащил полупрозрачную коробочку с различными склянками внутри. Эми с интересом наблюдала за его действиями и не упустила возможности получше разглядеть его: высокий молодой человек, хорошо сложен, что видно по очертаниям черной рубашки. В его гардеробе явно преобладали темные цвета. Он вернулся к Эмили быстро и начал раскладывать различные баночки, а также доставать из коробки бинты. — Аптечка? — осторожно уточнила девушка, хотя все видела и так. Кай не стал отвечать. Снял с рук перчатки, обнажая светлые кисти. Тонкими пальцами он медленно начал раскручивать крышку одной из склянок. По комнате тут же распространился неприятный запах. — Фу-у, что это? — Эмили зажала нос. — Я всегда держу в своей комнате аптечку. Издержки профессии, — объяснил он и подцепил пальцами густой комок мази. — И да, это моя комната. Мы подумали, ты вряд ли захочешь быть там, где все это произошло. — Но где ты будешь спать? И я как тут буду спать в таких ароматах? — спросила Эмили, все еще зажимая нос. Обычно холодный Кай раскатисто рассмеялся. Ее несколько детское поведение позабавило его. Он не ожидал такого от самого себя и искренне улыбнулся, глядя в ее голубые глаза. — Так и будешь. Это для тебя. Он протянул руку к шее девушки, но та отпрянула. — Нет. Я тебе не дам намазать меня этой гадостью! — между ними началась игра в догонялки на кровати. Кай ловко препятствовал побегу Эми, а та, в свою очередь, поймала азарт, потому что не хотела проиграть. — Я в этом не уверен, — одно мгновение, и Кай прижал Эмили к себе. — Попалась! А теперь давай-ка не сопротивляйся, тебе же будет лучше. Свободной рукой он нежно коснулся отметин на ее тонкой шее. Эмили не смела шевелиться. Кай трепетно провел пальцами, стараясь не причинить боли. Она окончательно перестала сопротивляться и под пальцами секретаря ощущала трепетные мурашки, бегущие с шеи до поясницы. Неприятные воспоминания словно растворились благодаря успокаивающей теплоте Кая. Эмили почувствовала себя гораздо лучше. Он отпустил ее и осторожно прикоснулся к узкому подбородку, заставляя девушку посмотреть ему в глаза. В них она видела ночное небо, глубины которого хотелось узнать. Неожиданно для Эми секретарь прикоснулся к щеке очередной порцией вонючей мази, отчего вся романтика испарилась и провоняла лекарством. — Ну зачем? Я теперь не отмоюсь… — Мыться тебе нельзя как минимум пару дней, пока мазь не впитается. Если вода попадет, то будет жечь, так что аккуратнее, — Кай злорадно улыбнулся и вытер остатки мази. — И еще надо хорошо кушать. Он протянул руку к прикроватной тумбочке, там Эмили увидела тарелку с когда-то ароматным супом. Из-за кошмара и внезапного прихода секретаря она не сразу осознала, что голодна. Теперь же рот наполнился слюнями, ведь она помнила, какую шикарную еду приносил ей Кай до этого. Шумно сглотнув, Эмили вызвала улыбку на губах Ноймана. Тонкие пальцы секретаря осторожно передали ей миску с супом. Теплая тарелка приятно согревала руки, а аромат, исходящий от блюда, перебил неприятную вонь мази. — Я решил сделать тыквенный суп, чтобы тебе было легче глотать. Если не понравится, то могу переделать, — сказал Кай. Ложкой она помешала суп-пюре. Желудок на все лады урчал, требуя еды. Эмили осторожно попробовала суп и удивленно уставилась на повара. — Что не так? — Кая всегда волновало мнение о своей стряпне. Он готовил, чтобы радовать близких, но реакцию Эмили пока что не мог понять. — Вкусно! Удивительно! Ты сам готовишь? Он утвердительно кивнул, довольный восторгом девушки. Теплота супа разливалась приятным ощущением по всему телу, а вкус заставлял пробовать еще и еще, несмотря на дискомфорт в горле. От удовольствия Эмили даже закрыла глаза, тихо мыча от удовлетворения. — Это было вкусно, — она сделала такой вердикт и отложила тарелку на тумбочку. — Никогда не ела ничего подобного. — Думаю, теплая пища тебе поможет быстрее восстановиться. А теперь поспи еще, — сказал он. Миссия «накормить» выполнена, значит, можно заняться другими делами. — А я пойду. — Ты вернешься? — секретарь обернулся, чтобы ответить, но Эмили не закончила. — В смысле, я тут одна и… мне как бы некомфортно одной. Я боюсь. Можешь еще побыть со мной. Хотя нет. Не надо… я знаю свое место. Ее взгляд помрачнел и потупился. Короткие пальцы нервно сжимали одеяло. Кай обдумал просьбу и ответил как есть: — Я дойду до кухни и вернусь… Его слова имели большое значение для Эми. Сердце забилось быстрее, в животе образовалось приятное щекочущее ощущение, природу которого ей еще предстоит узнать. Она понимала, что не смеет просить большего, но была рада даже такому исходу. С Каем она чувствовала себя в безопасности, что позволяло ей отвлечься и почувствовать мнимую иллюзию свободы. Все-таки Кай прав: чтобы хоть как-то прийти в себя, ей нужно отдохнуть. Хотя бы морально.