15. Правда

Черный джип, словно хищная тень, маневрировал в бурлящем потоке городского шоссе. Кай сосредоточенно вел машину: каждый встречный автомобиль, каждое лицо прохожих на светофорах — он следил за всем. Лишь когда взгляд скользил к зеркалу заднего вида, где мирно спала Эмили, на его лице проступало облегчение. Они вернулись. Вернулись в тот самый город, где зародилась их история. Как отреагирует Эмили, он не знал. Сомнения терзали его — вряд ли новости ее обрадуют. Дорога не предоставила им шанса поговорить, и теперь Кай фактически вез ее навстречу неизвестности, тщетно пытаясь заглушить тягостные мысли. В скованной тишине автомобиля нарастало ожидание, а вместе с ним — непереносимое волнение. Беспокойство пронзало его, пока он смотрел на спящую Эмили, задаваясь вопросом: все ли будет хорошо? На переднем пассажирском сиденье Майк устало смотрел в окно, наблюдая за стремительно проносящимися мимо лицами. Бессонная ночь накладывала отпечаток. В отличие от девушек, он и Нойман не закрывали глаз ни на мгновение. Весь путь они обсуждали планы, выстраивали хрупкие стратегии. Когда сестра спала, Майк поделился с Каем своими тревогами. Наказание от Батча было неизбежным, и он прекрасно понимал, что родственные узы с Молли не уберегут его от гнева босса. Криминальный мир был беспощаден и не прощал ошибок. Больше всего Майка пугала мысль оставить сестру одну в этом безжалостном мире, где каждый шаг мог стать роковым. Ответственность за нее — слишком тяжкий груз. Как правило, мозгом Майк начинал пользоваться, когда уже создал себе кучу проблем. Нойман молча кивал, понимая глубину отчаяния Майка. Он сам чувствовал ответственность за случившееся, и тяжесть этого осознания давила на него. Они покинули город и направились к коттеджному поселку, где находился дом, ставший местом первой встречи Кая и Эмили. Здесь зародилась их история, пронизанная страхом, предательством родителя и, возможно, надеждой на лучшее будущее. Сердце Кая сжалось. Это было не просто возвращение в знакомые края; это был путь в самое сердце первых мгновений, открытий с той, кто спокойно спал на заднем сиденье. Ощущение ностальгии переполняло воздух, когда воспоминания о недавнем прошлом, с его радостями и трагедиями, вновь оживали в его сознании. Дорога тянулась перед ними, как неведомая метафора, обещая столкновение с неизбежным — с тем, что было и что может быть. Джип плавно остановился перед домом, и Кай с осторожностью разбудил Эмили. Ее веки, еще тяжелые от сна, медленно приподнялись. Взгляд Эмили упал на знакомый загородный коттедж, и на ее лице отразилось не просто удивление, а глубокое, недоверчивое непонимание. В памяти всплыли обрывки воспоминаний — не столь ужасные, как ей доводилось представлять, но все же тесно связанные с темными страницами ее жизни, с никчемным отцом и неизбежным возвращением в логово Батча. Уж лучше снова встретить лидера банды, чем быть проданной или насильно связанной с неприятным ей человеком. Эта мысль приносила ей странное, неожиданное спокойствие. На краю старых воспоминаний Эмили осознала: каждый выбор — это шаг к свободе, даже если он ведет обратно в мир, о котором она пыталась забыть. — Мы дома, — тихо произнес Кай. В его голосе слышалось не столько облегчение, сколько предчувствие бури, которая вот-вот обрушится на них. Он ощутил, как напряглись плечи Эмили, как ее дыхание замерло. Молчание было красноречивым. Она глубоко вздохнула, приняла протянутую руку Кая и вышла из машины. Ощущения были странными — смесь страха и некой обреченной решимости. Выскочившая следом Молли завизжала от восторга, восхищаясь видом дома и дергая брата за рукав. Он, смущенный ее беззаботностью в такой напряженной ситуации, тихо шептал ей успокоительные слова. Они не успели открыть дверь, как Клиффорд в пижаме с оленями выскочил на морозный воздух. Его лицо отражало смесь удивления, радости и глубокой тревоги. Он выглядел так, словно только проснулся и не понимал, что происходит. — Что… что вы здесь делаете? — пробормотал Клиффорд, озадаченно рассматривая их лица. Никаких предупреждений он не получал, ни от секретаря, ни, тем более, от самого Майка. Заметив бледность Кая и усталость в его глазах, Клиффорд поспешил освободить им проход. — Зачем вы все сюда приперлись? — переспросил он, опираясь на косяк двери. — И кто эти девушки? Неужели вы решили устроить свои амурные дела здесь? — Брайан, ты в своем уме? — рявкнул Майк, устало потирая лицо. — Одна из них моя сестра, а другую ты должен был знать! — он замолчал, заметив непонимание в глазах Клиффорда. — Эмили Балком, тупица. Волли кивнул на девушек, севших на диван. Воздух в комнате, до этого сгустившийся от напряжения, словно смягчился под влиянием смеха Молли. Он был легким, немного дерзким и точно рассеивал тяжелые тучи опасений, нависшие над компанией. Мужчины невольно повернули головы в сторону жизнерадостной Молли. Ее смех был заразен. Но Эмили не разделяла всеобщего расслабления. Ее взгляд был устремлен вниз, к своим рукам, словно она пыталась стать невидимой. Внимание к ней, особенно со стороны мужчин, было ей совершенно не нужно, даже неприятно. Она чувствовала себя неловко, уязвимо, и желание избежать назойливых взглядов было сильнее любого другого чувства. Тихий смех Молли лишь подчеркивал ее чувство отчужденности. Эмили желала только одного — чтобы этот момент скорее прошел, и ей снова можно было окунуться в свое собственное пространство, где она чувствовала себя защищенной от чужих взглядов. Клифф, не стесняясь, направил свой взгляд на Эмили. Его интерес был явным, почти наглым, и он не трудился скрывать его. Слова следовали одно за другим, простые и прямые, без всякой извинительной мягкости: — Так это она! Теперь ясно, чего у нашего Ноймана крыша потекла. Я бы тоже не устоял, не положи он глаз. Симпатичная мордашка. Его комментарий оказался грубым и небрежным, столь же бездушным, как и поверхностное восприятие ее внешности. Он рассматривал Эмили лишь как объект желания, не задумываясь о том, какое воздействие слова могли оказать на ее нежную душу. Этот мимолетный комментарий, лишенный чуткости и уважения, оставил в сердце Эмили тень — невидимую, но ощутимую. — Если ты не заткнешься… — реакция Кая была мгновенной и резкой. Его слова, прошитые злостью, были направлены не столько на Клиффорда, сколько на защиту Эмили. Напряжение в его позе было очевидно: сжатые кулаки и злобный взгляд черных глаз говорили сами за себя. Он посмотрел на нее с сочувствием и желанием защитить от любой неприятной ситуации, даже такой мелкой. — Ладно, ладно. Молчу. Подняв руки в знак примирения, Клиффорд быстро скрылся в глубине дома. Устроившись на мягких диванах и креслах, остальные потянулись к уютному теплу камина и наслаждались минутами покоя после долгой дороги. Путешествие было утомительным, и сейчас всем хотелось просто отдохнуть. Тишина в комнате нарушалась лишь тихим потрескиванием дров. Все казалось застывшим, пока Кай не встал с места. Его движения были уверенными и быстрыми, будто он вдруг осознал что-то существенное. После привычного взгляда в сторону окна, как будто рассчитывая время, он со вздохом направился к лестнице и поднялся на второй этаж. Исчезнув из поля зрения на несколько минут, Кай вскоре вернулся в гостиную со стопкой тщательно сложенной одежды в руках. — Я подумал, что вам надо переодеться во что-то более комфортное. Они чистые, — взгляд Ноймана скользнул к Эмили, которая все еще была в его пальто и прикрывалась как могла. Она взяла предложенную одежду, тихо поблагодарив Кая. Этот жест был простым, но продуманным до мелочей, и каждое его действие казалось естественным и искренним. Атмосфера в комнате моментально изменилась в лучшую сторону. — А мне? — проныл Майк, которого обошли вниманием. — А у тебя нет тут никаких прав, пока босс ничего не решит, — холодно ответил Нойман. — А если честно… — И это после всей моей помощи?! — театрально воскликнул Волли, не дав Каю договорить. Его тон звучал обиженно и несколько наигранно. — Я рисковал жизнью, перевозил вас всех, а ты мне даже футболку не дашь? Неблагодарный! Кай фыркнул, не обращая внимания на театральные излияния. Он знал его достаточно давно и научился игнорировать подобные вспышки. Эмили, привыкшая к более спокойной обстановке, слегка смутилась из-за внезапного конфликта. Молли тут же схватила свою подругу и увела из гостиной. В коридоре она поймала Клиффа и узнала, куда идти. В подобных обстоятельствах Молли проявляла удивительное спокойствие и собранность. Клиффорд, вернувшись к парням, наблюдал за всем с нескрываемым удивлением, его лицо выражало смесь недоумения и любопытства. — Как вы тут без меня? — с беспокойством спросил Нойман, его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — Ничего серьезного не случилось? — Можно подумать, великий Кай не знает, что произошло в банде, — с едкой иронией ответил Клиффорд, скрестив руки на груди. — Нас атаковали. Базу данных взломали. Морти пропал. А теперь все подозревают друг друга. Атмосфера хуже некуда. — Точно, — Майк хлопнул себя по лбу. — Мы забыли про рыжего в багажнике! Они вышли на улицу, в объятия холодного ночного воздуха. Когда они открыли багажник, внутри вместо трупа лежал крепко связанный, но явно раздраженный Дженкинс. Его глаза сверкали гневом. — Смотри-ка, живой! — воскликнул Майк. — Теперь осталось разговорить тебя, и дело в шляпе. Морти, связанный и беспомощный, злобно посмотрел на Майка и Кая. Хотя он и не мог говорить из-за кляпа, его взгляды выражали больше, чем тысячи слов. Это было напоминанием о том, что, несмотря на внешнюю беспомощность, он все еще готов был бороться до конца. Джен не сопротивлялся физически, понимая, что силы неравны, но его мысли работали как компьютер, анализируя каждый потенциальный путь к свободе. Он знал, что разговор с Батчем может быть его единственным шансом переиграть врагов. — Подождем Батча и тогда решим, что с ним делать, — Кай уверенно затащил пленника внутрь дома. — Ты хорошо его связал, Майк. Должен признать. — Наша задача — выяснить, на кого он работает и какие у него планы, — задумчиво добавил Майк, поглядывая на Ноймана. — Батч захочет услышать это прямо от него. Кай повел Дженкинса в подвал и привязал его к стулу. Эмили и Молли остались в гостиной, предпочитая не участвовать в предстоящем допросе. Клиффорд, однако, не смог удержаться от любопытства и последовал за парнями. Он занял место рядом с Майком, наблюдая за происходящим с холодным безразличием. Атмосфера в подвале сгустилась до предела. В воздухе висел тяжелый запах плесени и, несомненно, старой крови. Ее следы, темные, почти черные, были разбросаны по бетону, напоминая о предыдущих «гостях» этого мрачного места. Привязанный Дженкинс выглядел жалко: бледный, с волосами, прилипшими ко лбу от пота. Его испуганные глаза бегали по лицам наблюдателей. Кай с непроницаемым лицом медленно приблизил модифицированный шприц и вытащил кляп изо рта Морти. В тусклом освещении блеснула игла, отбрасывая длинную тень на стену. Голос секретаря банды, холодный и ровный, резко прорезал тишину: — Ну что ж. Давай поговорим. Мы знаем, что ты продал нас. Кому? И за сколько? И, главное, кто помогал тебе? А еще Эмили… — последние слова он проговорил сквозь зубы, с ощутимым напряжением. Он не мог даже произнести то, что произошло с ней, не испытывая прилива ярости. — Я заставлю тебя ответить и за то, что ты сделал с ней. Дженкинс вдруг взорвался нервным смехом, резким и непривычным, что заставило даже Клиффорда на минуту забыть свое обычное безразличие. Только Нойман оставался спокоен. Он знал, что применение сыворотки — это лишь начало. Морти догадывался, что возможности для маневра исчерпаны. Он осознанно рассчитывал выиграть время до прихода Батча, на которого возлагались последние надежды сил «Сакта». — Хорошо, я расскажу вам… — наконец произнес он, — но только если мы договоримся. Я заслуживаю хотя бы честного обмена. — Ты еще вздумал торговаться, — прошипел Кай. — Кажется, ты все еще не догоняешь, в каком положении оказался, Джен. Будь я на твоем месте, давно бы вскрылся, лишь бы не допрашивали, но, — он посмотрел на шприц, — уже поздно предлагать суицид. Морти, эти игры ни к чему не приведут. Знаю, ты умен. Просто скажи нам, что нужно знать, и это закончится намного быстрее. У всех свой предел, и ты приближаешься к своему. Дженкинс судорожно вздохнул, переводя взгляд с одного лица на другое, стараясь подавить накатывающую волну страха. Он знал, что больше не может позволить себе иллюзии сопротивления — у него не было другого выбора, кроме как сыграть последнюю карту. — Хорошо, — еле слышно сказал он, захлебываясь словами. — Я согласен на вашу сделку. Но я хочу гарантии. Я не могу потерять все… — в его словах слышалась усталость, но здесь же присутствовала искра надежды. Кай, который до этого момента игрался со своим инструментом, склонился над Дженкинсом, его голос был низким и хриплым: — Гарантий нет, Дженкинс. В нашем мире их не раздают. Либо ты рассказываешь нам все, что знаешь… либо мы продолжаем. Морти молчаливо отвел взгляд — это и было ответом. — Как пожелаешь, — поняв, что разговор не продолжится, Кай быстро и точно ввел препарат. Крик Дженкинса — пронзительный, раздирающий — отдался эхом в душной комнате. Его тело содрогалось в конвульсиях, лицо исказила гримаса боли. Модифицированный шприц, по-видимому, не только вводил сыворотку, но и наносил дополнительные микроповреждения. Клиффорд не отрывал взгляда от Ноймана, внимая каждому его движению, отточенному и уверенному. Он впервые видел такую концентрацию и методичность, и, возможно, именно это вызывало в нем невольное уважение. Клифф понимал, что Кай — это больше чем просто бездушный исполнитель; он был стратегом, машиной, которая могла эффективно разбираться с любыми задачами. — Теперь ты мне все расскажешь, сукин сын, — прошипел Кай, отступая на шаг. Его глаза горели холодным огнем, а в руках он сжимал шприц с уверенностью хирурга. Дженкинс, изнемогая от боли и действия сыворотки, начал бормотать, его слова были обрывками фраз, смешанными с хрипами и стонами. Кай вслушивался в каждый беспорядочный звук. — Отец. Он придет. Вам конец. Тупая шайка с еще более безмозглым лидером. «Сакт» мертв! Кай и Майк переглянулись. — Кто твой отец? — спросил Майк, одно предположение не давало ему покоя. Чуйка буквально кричала, что Морти напоминает кого-то довольно близко знакомого. — Донован, — сквозь зубы процедил Морти, — Спаркс Донован. Правда давалась ему с трудом, словно каждое слово сжигало изнутри. Имя прозвучало как удар грома. Кай застыл, шприц опустился, его рука дрожала. Майк сделал шаг вперед, его лицо побледнело. Они все знали Гориллу Спаркса, но никогда не думали, что у него есть сынок и что тот окажется крысой в «Сакте». Никто не думал, что этот рыжий огромный мужлан снова будет фигурировать в этой истории. Никто, кроме, возможно, Ноймана, лицо которого оставалось неизменным, холодным и сосредоточенным. Если Дженкинс действительно сын лидера «Пастухов ада», это могло объяснить, почему они до сих пор не могли его вычислить. — Это многое объясняет, — проговорил Кай, делая шаг ближе. — Но почему ты? Зачем тебе все это? — Он сказал… он сказал, что это только начало, — продолжал пробормотать Дженкинс, его голос едва слышно, словно шепот с того света. — Он приготовил для вас… сюрприз… Кай глубоко вдохнул, пытаясь подавить нарастающий гнев. Он знал, что сейчас нужно сохранять хладнокровие, несмотря на бурю эмоций внутри. Спаркс всегда был для него как заноза в пятке, всегда появлялся в самый неподходящий момент, и каждый раз его планы отличались изощренностью. Но сейчас, когда дело коснулось Эмили, для него это стало личным. — Какого рода сюрприз? — спросил Кай, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и твердо, хотя внутри закипала ярость. — Ты как будто из пеленок выбрался, Кай… — он закашлялся, отплевывая кровь. — Он говорил о чем-то большом. Он хотел… чтобы все видели силу «Пастухов». То, что он приготовил, это нечто большее, чем просто месть. Это как… как показать, кто здесь главный… Кай сжал кулаки. Спаркс — лидер «Пастухов», что вечно им мешали. Вся картина сложилась воедино, так же как и похищение Эмили. У сына и папаши одни и те же предпочтения. От воспоминаний, как Джен поступил с ней, Кая захлестнула новая волна злости. Он хотел убить Дженкинса тут же, разорвать его на куски, но Майк положил руку на его плечо. Это прикосновение напомнило ему, что сейчас нужно быть не просто сильным, но и разумным. — Спокойно, Кай. Информация нам нужна больше, — его голос был спокойным, но в нем слышалась сталь. — Горилла подготовил «сюрприз». Нам нужно подготовиться. Дженкинс закашлялся, и в этот момент Кай заметил, как к нему возвращается слабый, но упрямый огонек решимости. — Вам конец! — безумная улыбка Морти была последней каплей. Секретарь ранее сдержанный и самоуверенный, закипал от злости, что ощутили все присутствующие. Майк надавил на плечо Кая посильней. — Брайан, уводи его! — впервые Волли взял бразды лидерства и начал командовать, чтобы оставить пленника в живых до прихода Батча. Он осознал всю важность быстрого действия. Его голос звучал уверенно, хотя в душе Майк сомневался. Клифф попытался скрутить Кая, чтобы вывести из подвала, но не вышло. Нойман сопротивлялся, словно от его присутствия зависела жизнь. — Ты себя не контролируешь, — произнес Майк. — Иди наверх. Я сам разберусь. Морти уже никак не реагировал на окружающих. — Тем более, действие твоей сыворотки закончилось. — Черт! — выругался Кай, с досадой понимая, что связан по рукам и ногам. — Надо сообщить Батчу, пусть сам решает, как быть с предателем. И пусть возьмет с собой Президента. Я не хочу решать без них, — он послушался Майка и пошел к девушкам. Как только Кай поднялся на первый этаж, он заметил, что девушки выглядели встревоженно, но старались сохранять спокойствие. Обстановка в доме была напряженной. Кай вздохнул. Он понимал, что откровенность сейчас сыграет им на руку и поможет успокоить остальных. — У нас возникли небольшие проблемы с Дженом, но Майк уже занимается этим. Все под контролем, — он попытался убедить их, хотя сам чувствовал, что ситуация сложная. В то же время Майк оказывал первую помощь пленнику, внимательно и напряженно следя за его состоянием — малейшая ошибка могла бы ухудшить положение. — Кажется, Кай изменился в последнее время, — сказал Клиффорд, пристально наблюдая за работой Майка. — Раньше он казался таким отстраненным, а теперь проявляет эмоции более явно. Ты заметил? — Да, заметил, — ответил Майк, не отвлекаясь от своей задачи. — Думаю, это хорошо. Он давно был как будто отрезанным от мира, а теперь в нем будто зажглась искра. Клиффорд кивнул. Их разговор шел негромко, чтобы не потревожить Морти, который постепенно приходил в сознание. Майк понизил голос, обращаясь к Клиффорду: — Может, это часть взросления. Знаешь, мы все иногда застреваем в собственных мыслях, но потом что-то происходит, и начинаем понимать, что эмоциональная связь с миром не только делает нас уязвимыми, но и придает сил. Клиффорд задумчиво посмотрел на Майка, признательный за такую поддержку его размышлений. — Действительно, видеть, как Кай начинает сопереживать — это обнадеживает. Возможно, теперь он сможет почувствовать, каково это — быть живым. Майк кивнул, продолжая перевязывать пленника. Приятно было думать, что перемены, происходящие с ними всеми, делали их команду более человечной. Способность чувствовать и выражать эмоции могла стать их самым ценным активом в мире перемен и опасностей. Кай подошел к окну и посмотрел вдаль, надеясь успокоить бушующий гнев. Стоило бы сообщить Батчу о результатах и вызвать его. Его прибытие разрешит конфликт, ставший ядром всей операции. От мысленных переживаний его отвлек голос сзади. Это была Эмили, которая встала рядом и тихо спросила: — Думаешь, все будет хорошо? Кай посмотрел на нее и, несмотря на глубокую усталость, улыбнулся: — У нас нет другого выбора, кроме как справиться. Батч будет здесь скоро, и мы решим, что делать. Эмили, можно с тобой поговорить? — О чем ты с ней хочешь поговорить? — раздался грубый голос Батча из коридора. Взоры всех присутствующих обратились к лидеру «Сакта», который неожиданно возник на пороге своего дома. Его лицо озарила улыбка при виде верного друга и товарища Кая, и, поддавшись моменту, он позволил себе обнять его. Эта простая встреча, полная тепла и беззаветной дружбы, контрастировала с нараставшим напряжением. Чувство, что время неумолимо движется вперед, нависало в воздухе, и все понимали: будущее будет определено в ближайшее время. Но сейчас, в эту краткую минуту перед неизбежностью, они были вместе. — Наконец-то ты вернулся. Я уже думал, что искать с собаками придется, — Батч засмеялся, у него было довольно неплохое настроение. — Вы уже час в этом доме, и никто не додумался мне сообщить о приезде. Кай, как это понимать? — Я устал, сделай поблажку, Батч, — усмехнулся Нойман. — В подвале тебя ждет подарок в виде нашего бывшего программиста. Но сначала надо все рассказать Эмили. Воздух в доме сгустился, предвкушение предстоящего разговора витало в воздухе. Батч, отпустив Кая, окинул всех присутствующих внимательным взглядом. Его улыбка, хоть и оставалась на лице, стала несколько напряженнее. Он чувствовал, что легкомысленное настроение, вызванное встречей с Каем, быстро улетучивается, уступая место ощущению надвигающейся бури. Упоминание о «подарке» в подвале лишь усилило это чувство. — Морти? — переспросил Батч, его голос стал серьезнее. Он прекрасно понимал, что это могло означать. В их мире «подарки» часто были синонимом «пленников» или «информаторов». Его взгляд остановился на Ноймане, ожидая пояснений. Он знал, что Кай, несмотря на свой шутливый тон, редко говорил что-то без причины. Что-то серьезное произошло. — Расскажи все подробно, Кай, — приказал Батч. Он понимал, что от информации, которую сейчас получит, будет зависеть многое. Нойман собрался с мыслями. Он посмотрел на Эмили, которая стояла рядом с Молли, ее лицо было бледно, а руки нервно сжимали края футболки. Он знал, что ей тоже есть что рассказать. — Начнем с того, что… — Нойман сделал глубокий вдох, готовясь к долгому и сложному рассказу. Он понимал, что от его слов будут зависеть жизни и будущее всей их банды. Тишина в доме стала еще более напряженной. Батч терпеливо ждал, его взгляд был сосредоточен на Ноймане, а все остальные затаили дыхание. Даже Молли, обычно живая и шумная, затихла, понимая весомость момента.