17. Жизнь или смерть?

Пока Эмили обдумывала свою новую жизнь, в доме происходило нечто, о чем трудно говорить вслух. В полумраке подвала Батч подвергал Морти жестокому допросу. Этот неприятный разговор едва ли можно было назвать дружеским. Батч, безжалостный и хитрый манипулятор, хотел вытащить из него все полезные сведения. Вскоре программист, измученный и обессиленный, рухнул на пол без сознания. Это зрелище не вызывало ни капли сожаления у Батча, который был доволен результатом своих «усилий». — Вызовите Язо, для него появилась работенка. Если этот ублюдок еще жив, то пусть молит нашего врача об эвтаназии, — мрачно приказал Батч, махнув рукой на Морти, словно отгоняя мух, и поднялся на первый этаж. Там его уже ждал Майк, который был готов к не менее суровому разговору. В этот день лидер «Сакта» решил раз и навсегда расправиться со всеми проблемами. Он четко помнил, кто был виновником всех слухов в банде. Батч вошел на кухню, и Волли замер с кружкой кофе в руке, почувствовав присутствие босса за спиной. — О, ты как раз вовремя, мой самый «верный» сотрудник. Как отдохнул? — произнес Батч с едва заметной иронией. Его голос резал тишину как нож. — Босс, — начал он, — я готов к любому наказанию, только не трогайте Молли. Она ничего не знает. — Майки, ты в обмен на удачу продал душу черту, — усмехнулся Батч. — Если бы не некоторые обстоятельства, то сейчас бы сидел рядом с Морти в подвале. Я его хорошенько изрисовал. Знаешь, какой он красивый с изрезанным лицом? — он явно был доволен проделанной работой. — Родной папаша не узнает. Майк молча слушал лидера и не смел произнести ни слова. — В нашем мире, — Батч решил тоже налить себе кофе, — у всего есть цена. У верности одна, у предательства другая. Хочешь знать, какую я спрошу с тебя? Майк бросило в озноб ужаса. Он поморщился, пытаясь понять, что имел в виду Батч. Лидер банды продолжал говорить, и Майк не знал, слышал ли он в его речи угрозу или обещание. — Я не предлагаю тебе сейчас спустить курок, но подумай… что именно ты готов отдать, чтобы я не навредил твоей сестре? — В его глазах снова блеснул огонек садизма, и Батч, сделав глоток кофе, продолжил: — Я жду ответа. Ты знаешь, что надо сказать. Обещаю, все будет по взаимному согласию. Майк вздохнул, осознавая, что каждое слово может стать последним. То, что он сделал ради защиты сестры, никак его не оправдывало. Мечты, как Молли встретит надежного человека и упорхнет замуж, что ее братец будет рядом в каждый волнительный момент, грели когда-то, но сейчас Майк уже потерял надежду на будущее. Все, что он делал, все усилия, которые потратил ради единственной сестры, привели его к этому моменту — он стоял лицом к лицу с человеком, чье сердце было, как лезвие ножа, острым и безжалостным. — Что ты хочешь, Батч? — нарочито смело произнес Майк, хотя его голос чуть дрожал. — Ты же знаешь, что сестра для меня — все. — Правильные вопросы задаешь, Волли, — губы Батча извивались в пугающей улыбке. — Так что же ты готов отдать в обмен на ее безопасность? Майк потер лоб, ощущая, как в горле пересохло от страха. В груди разгоралось гнетущее чувство безысходности. Воспоминания, как они с сестрой вместе росли, как он охранял ее, били изнутри. Слова Батча резонировали в сознании, как эхо. Волли понимал, что находится в ловушке собственной ошибки. — Я дам тебе все, что нужно, — произнес он наконец, его голос стал менее уверенным, но в нем было решительное намерение. — Я готов пожертвовать всем, что у меня есть, лишь бы она осталась в безопасности. Жизнь, тело, душу. Можешь использовать меня, как хочешь, или убить прямо сейчас. Лидер банды прищурил глаза, довольный ответом. Он наклонился к Майку и сказал: — Я рад, что ты понял свое место. Ты просто моя пешка. Видимо, у тебя такая судьба: погибнуть так же, как твои родители. Майк чувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Он не хотел быть пешкой, но понимал, что больше нет выбора. Молли — единственный свет в его темном мире. Батч сделал глоток кофе, не сводя глаз с Майка. — Майки, я не люблю пустые слова, мне нужны действия. Если ты действительно готов пойти до конца, докажи. Но помни: пешки могут стать ферзями, если сыграют правильно. Хочешь выжить и покинуть это место с сестрой — стань хитрее. — Я сделаю все, что будет нужно. Я готов пойти на сделку. — Тогда, — Батч облокотился на стол, — используй свой болтливый язык и доставь сообщение нашему старому знакомому, который перешел все границы. Расскажи ему, что сыночек одной ногой в могиле. А если даже так он не вылезет из своего логова, то предупреди, чтобы озирался по сторонам. Его город станет моим. Нейтралитет, который мы соблюдали, разрушился, как стеклянный замок, — в глазах Батча горел огонь мести. — Справишься? Майк кивнул. — А когда ты вернешься, я позабочусь, чтобы больше мы никогда не увиделись. Скажи спасибо Эмили, если бы не ее появление, то сегодня в подвале сидело бы на предателя больше, — с этими словами Батч развернулся и ушел с кухни, оставив удивленного Майка. В этот раз его действительно спасла сделка с дьяволом по имени Кай. Секретарь заранее рассказал Батчу, как он помогал спасти Эмили, и потому лишил госпожу смерть еще одного клиента. Майк облокотился на стол. Руки нервно дрожали. Ему предстояло войти в логово врага и выжить. Спаркс уже знал о предательстве, так что смерть от руки рыжего таракана станет честью, ведь это будет уже поле боя. Он вздохнул глубже и попытался понять, что делать дальше. Майк знал, что Горилла — не просто криминальный элемент. Это был человек, способный удерживать власть с таким же мастерством, с которым гроссмейстер шевелит фигурами на шахматной доске. Молли возникла в его мыслях, как спасательный круг в бурном море. В конце концов, ее безопасность была для него первоочередной задачей. Майк понимал, что любые действия должны быть продуманы, иначе она окажется под угрозой. Он пообещал себе, что не нарушит слово. Одна кружка недопитого кофе одиноко осталась стоять на столешнице, когда Майк ушел с кухни и решительно направился к выходу. Молли стояла в коридоре. Она не могла знать, что именно произошло на кухне, но чувствовала, как воздух вокруг них стал тяжелым. Интуиция буквально кричала, что ей стоит увидеть брата в тот момент. Ее взгляд пробирал до костей, словно попытка вырваться из какого-то призрачного сна, полном тревог и предчувствий. Он выдавил из себя натянутую улыбку. — Молли, — сказал Майк, оборачиваясь к ней, — все будет в порядке. Его голос был теплым, но внутри него бушевали волны сомнений. Он хотел верить в собственные слова. — Будь осторожен, — произнесла она наконец, ее голос был тихим, — вернись ко мне живым. Она обняла его, почувствовав, что могла видеть его в последний раз. Майк глубоко вздохнул, впитывая тепло ее объятий, и, кажется, на мгновение все страхи растаяли. Он хотел верить, что это не последнее прощание, и хотел бы знать, сколько еще раз сможет обнять самого дорогого ему человека. Майк отстранился, стиснул ее руку и сказал, глядя ей прямо в глаза: — Я вернусь, Молли. Обещаю. Тяжело вздохнув, он вышел за дверь, так ничего не сказав о причине своего ухода. Молли, понимая, что не стоит задерживаться в коридоре, быстро направилась к Эмили. Она знала, что в компании своей единственной подруги сможет найти утешение и поддержку. Молли нашла Эми на диване в гостиной. Она читала книгу. Еле сдерживая слезы, Молли бросилась к Эмили в объятия. Легкая нежная рука Эми стал ласково гладить ее темные волосы. Спрашивать она ничего не стала. Тем временем на пороге дома появился Язо Каллис, который проклинал погоду, Батча и весь криминальный мир, потому что пришлось ехать в собственный выходной черт знает куда. Он толкнул дверь тростью, и, заметив, что врача никто не встречает, разочарованно крикнул: — Батч, если ты будешь помирать, я к тебе приеду только на похороны! В ответ на его слова в коридоре нарисовался Клифф, с ухмылкой на лице: — Шарлатан Язо! Как добрались? Позвольте ваше пальто, — он помог снять старику верхнюю одежду. — Ваш пациент в подвале, а может быть, и труп. Мы пока не поняли, — добавил он с легкой улыбкой и повел врача за собой. — Я не занимаюсь трупами, в какой раз повторять?! — проворчал Язо, потирая лоб. Но, несмотря на протест, он все же последовал за Клиффордом. — Это не моя работа. Где Кай? Он не натворил делов? — Да все нормально с твоим любимчиком, — закатил глаза Клиффорд. — В этот раз работа Батча, так что надо хорошо поколдовать над телом неудачника в подвале, старик. Босс сегодня очень зол. — Что случилось? — обеспокоенно уточнил доктор. — Лучше узнай у него, — ответил Клифф, кивая на Батча, который все это время стоял в стороне с мрачным выражением лица. — Святые угодники, долго ты там стоишь, Батч? — скрипучим голосом спросил Язо, придавая своим словам легкий налет сарказма. Батч, окруженный атмосферой власти и опасности, повел плечом. Его глаза сверкали как стальные клинки. Он всем видом показывал, что не готов выслушивать наставления, как это было в прошлый раз. Врач понял все без слов и не стал раскрывать рот для нравоучений. — У нас нет столько времени на разговоры, Язо, — заявил Батч. — Ты знаешь, что происходит в нашем мире. Спаркс расшевелил пчел в улье и теперь ответит за все. Никто не произнес ни слова. Каждая минута затянувшейся тишины наполняла пространство тяжестью несказанных мыслей. Язо уединился в подвале. Там, среди затхлого запаха и немых теней прошлого, он сосредоточился на своем деле. Часы пролетели как мгновения, пока он не вернулся наверх. На свету врач протер свои руки, испачканные запекшейся кровью. Его серьезные глаза излучали тревогу, так что все сразу поняли: не все так хорошо, как могло показаться на первый взгляд. В гостиной собрались все, кто был в доме. Атмосфера нагнеталась, точно темные облака перед бурей. Кай, уставившись в окно, продолжал безразлично наблюдать за падающим снегом, который медленно покрывал землю белым покровом. Молли сидела рядом с Эмили и крепко сжимала ее руку, словно искала в ней утешение и поддержку. Эми отвечала мягким, но тревожным взглядом, и вместе они создавали островок тепла. Батч восседал на своем кресле, словно на троне, его уверенная поза привносила в комнату некоторую долю спокойствия. Каждое его движение было тщательно продумано. Клиффорд сидел на подлокотнике дивана, жевал чипсы и оглядывал остальных. Шуршание упаковки — единственное, что нарушало затянувшуюся тишину. Он посмотрел на Язо; его глаза блестели настороженным любопытством. — Ну что там с нашим маленьким грешником? — произнес наконец Клиффорд, лукаво усмехнувшись. Язо закрыл глаза на мгновение, решая, как подступиться к разговору. Как врач, он сделал все, что мог, как бывший член банды, понимал, что такие травмы не причиняют просто так. Наконец, собравшись с мыслями, Язо шагнул вперед. — Он умер, — произнес он дрожащим голосом, — мальчишка еще. Сколько ему было, Батч? — Только стукнуло двадцать, — глухо ответил лидер банды. Его глаза, прикованные к Эмили, улавливали мелкую дрожь. — Ты знаешь правила мира, Язо, не тебе сейчас говорить о правильности. Он предал банду и семью, получил по заслугам, — произнес позади врача Венделл, что все это время был на кухне. — Твоя задача сейчас — сделать заключение, дальше мы в твоих услугах не нуждаемся. Разговор в комнате стал напряженным, словно свинцовое облако нависло над ними. Язо чувствовал, как его сердце колотится в груди от боли и злости на царящее вокруг бездушие. Он знал, что это не просто слова — за ними стояли жизни и судьбы, разбитые осколками жестокого мира, в котором они жили. — Когда ты последний раз задумывался о том, что подобная жизнь ведет только к одному концу? — выпалил Язо в ответ, его голос дрожал. — Мы ведь не звери, Венделл! Это был мальчишка! — Это выбор, — сдержанно ответил Президент. — В свое время ты, Язо, избежал участи предателя. Благодари Сакта, что отпустил тебя без жертв. Не время читать нотации. Клиффорд, почувствовав накал страстей, попытался вмешаться с улыбкой, чтобы разрядить атмосферу: — Слушай, Язо, этот мир научил нас быть жестокими. Ты сам это знаешь. Мы здесь выживаем, а остальное — это просто мимолетные эмоции. Не питай надежды на изменения, которых невозможно достичь. Ты ведь лучше меня знаешь, что мир не изменить. Эмили, до этого молчавшая, наконец, нашла в себе силы высказаться: — Язо прав. Морти был молод, почти мой ровесник. Даже несмотря на предательство и то, что он со мной сделал, нельзя было лишать его жизни, — ее голос тоже дрожал. Теперь она чувствовала ничего, кроме сожаления. Осознание, что в подвале лежит безжизненное тело Морти, холодным душем вернуло ее в реальность. Вся эйфория от того, что она нашла брата, сошла на нет. Жизнь и смерть шли рука об руку рядом с Батчем, и ей не было места в этом мире. Эмили никогда не сможет принять и понять ту жестокость, с которой он решал проблемы. — Эмили, я понимаю, что ты хочешь сказать, но пора принять жестокую правду, — твердо сказал Батч, протягивая руку, но она отстранилась. — Предатели никогда не возвращаются к жизни. У нас есть свои правила, и они работают. К тому же он посягнул на мою семью, а я не позволю такому ублюдку спокойно ходить по земле. Венделл наблюдал за диалогом и подумал о том, насколько легко согласился с его аргументом. Криминал не место фантазиям о великом мире и спокойствии, тут нет единорогов, которые могут отвезти на радугу. Все намного сложнее и жестче. — Слушайте, — произнес он с почти снисходительным тоном, — никто не говорит, что это хорошо, но факт остается фактом. Мы делаем все, чтобы защитить наши интересы. Это и есть жизнь. Мы не можем изменить всех и не должны. Выбор — это всегда неизбежная часть. Язо Каллис, который всю жизнь был одинок в своих убеждениях, лишь потер виски. Внутри него боролись мечты об идеализированном мире и суровая правда их существования. Его моральные принципы сильно разнились с мнением присутствующих. Он кивнул, развернулся на каблуках и пошел в коридор. Венделл с интересом наблюдал за уходящим Язо. Его шаги отдалялись, и обстановка в комнате заметно изменилась. Эмили, видимо, тоже почувствовала, что разговор перешел черту дозволенного, но отрекаться от собственных слов не собиралась. — Можете меня не провожать, — крикнул Язо уже у двери и вышел на улицу. Он продолжал идти, вдыхая холодный воздух. Мысли Язо метались между обидами и болезнью утрат. Каждый шаг напоминал ему о горечи разочарования, с которой он жил, о том, что надежды не оправдывают себя. Каждый раз Язо задавался вопросом: должны ли люди оставлять свои идеалы, чтобы выжить в жестоком мире? Снег под его ногами хрустел, а ночное небо наблюдало за ним, как будто не знало о том, сколько боли может принести жизнь. Язо почувствовал, как тяжелые мысли начинают понемногу утихать. Возможно, он просто нуждался в передышке от тяжелых эмоций, которые переполняли его. Внутренний голос, что всегда звал к рискам, уговаривал не терять веру. Но какой смысл в вере, если вокруг только ложь и предательство? Он знал, что оставалось только выбрать путь, который привел бы к личной безопасности и удовлетворению мечты, даже если эта мечта обманчива. Подняв голову к звездам, Язо вдруг ухмыльнулся. Да, мир жесток. Какой-то частью души, он надеялся, что скоро все закончится, а Батч станет более благоразумным, найдет истинное счастье, а тяжесть наследия приемного отца его не раздавит. Язо верил, что даже в самом мрачном царстве возможно найти кусочек света и быть самим собой даже среди серых теней.