Часть 3

Идея пришла к нему внезапно, когда он увидел, как Ольга заинтересованно взглянула на оставленную в гостиной книгу, даже взяла в руки, полистала и быстро положила обратно. Под вечер книга со стола пропала. Возможно, убрал кто-то из слуг, но Сергей все же решил рискнуть. Он распахнул перед Ольгой двери и подождал, пока она пройдет внутрь библиотеки. Эта коллекция досталась ему уже довольно внушительной — и сам Сергей за годы собрал немало интересных экземпляров. Так что библиотекой он гордился. Ольга сделала несколько шагов вперед, остановилась и обернулась к Сергею с недоумением. — Мне показалось, ты прежде не бывала в этом крыле, — Сергей прошелся по комнате, заложив руки за спину. — Все это в твоем распоряжении, когда вздумается. Лицо Ольги сделалось беспристрастным. — Разве что мух прихлопывать, — она вздернула подбородок. — На что мне твои книги, гаджо? Читать я их все равно не смогу. Сергей озадаченно нахмурился. Как же, не могло ведь ему привидеться? Та книга в гостиной определенно привлекла внимание Ольги. Разве что… — Ты не обучена грамоте? — Тебе бы стоило побольше узнать о цыганской жизни, прежде чем везти меня к себе, — Ольга сложила руки на груди и, к удивлению Сергея, не вышла в коридор, а направилась к ближайшему стеллажу. — А книг у тебя много — никогда не видела столько. И что, — она обернулась с полуироничным-полузаинтересованным выражением лица, — ты все их прочел? — Разумеется нет, — Сергей подошел к соседнему стеллажу. — Но у меня впереди, надеюсь, предостаточно времени, чтобы успеть это сделать. Позволь спросить, — немного погодя, неуверенно начал он. — Ты не умеешь ни читать, ни писать? Не пойми меня превратно: просто ты изъясняешься вполне… грамотно. Большинство слуг в доме звучали совершенно иначе. Ольга метнула на него быстрый взгляд из-за плеча, хмыкнула, взяла с полки одну из книг и присела на край стола. — Моя мать была из ваших, — обронила она словно между делом, с занятым видом листая книгу. — Сбежала с отцом, он привел ее в табор, и с тех пор она там жила. Учить меня читать возможности у нее не было, но как она разговаривала — это я слышала. Мне всегда нравилось. — Однако, — удивленно вырвалось у Сергея. Ольга вскинула на него настороженный взгляд, точно ожидая от Сергея чего-то еще и готовая обороняться. Он лишь коротко кивнул и принялся поправлять и без того ровно стоящие на полке книги. Ну конечно же Ольга не была обучена! С чего он решил обратное? Сергей мысленно стукнул себя по лбу, представив, что этот жест с библиотекой Ольга могла воспринять как издевку. И все же — да, она не могла читать. Но зачем-то же она взяла ту книгу из гостиной? Ее интерес казался неподдельным. Сергей чувствовал, что не ошибся полностью. — В любом случае в некоторых книгах полно красивых иллюстраций, — небрежно добавил он. — Если однажды захочется скоротать время подобным образом, ни в чем себе не отказывай. — Хорошо, — Ольга повела плечом, снова хмыкнула и отложила книгу. — Быть может, как-нибудь сюда и загляну. Она и правда заглянула. И не раз. Сначала воровато, словно боялась, что он ее за это засмеет, но после стала приходить туда уверенно и спокойно. Бывало, усаживалась в кресло и листала книги, даже когда Сергей работал за столом в паре метрах от нее. Они по-прежнему толком не разговаривали, и взгляды, которыми Ольга его награждала, стоило Сергею попытаться завязать беседу, были холодными и плохо читаемыми, но эта маленькая перемена все же ощущалась ярко и по-особенному приятно. Оставаясь наедине с тяжелыми мыслями, Сергей сокрушался и презирал себя за жалкую слабость, но в те минуты, которые Ольга проводила вместе с ним в одной комнате по собственной воле, он чувствовал необычайную радость и душевное оживление. Все его нутро — и мысли, и тело — по необъяснимой причине тянулось к этой девушке с невероятной силой, и Сергей ничего не мог с этим поделать. Остатки гордости заставляли его держать лицо, но что-то в груди неизменно подрагивало всякий раз, когда Ольга обращала на него внимание. — Ты бы хотела обучиться чтению? — поинтересовался он однажды, когда Ольга снова обустроилась в кресле. Она резко повернула голову и посмотрела на него так, будто он спросил нечто странное и недопустимое. — Зачем тебе знать ответ, гаджо? — с вызовом отозвалась Ольга. Сергей едва сдержался, чтобы не покачать головой. Эта девушка постоянно искала в каждом его слове нападку или подвох! — Я вижу, тебе нравятся книги, — он отложил записи и сцепил пальцы перед собой в замок. — Я могу научить тебя грамоте. Если ты этого хочешь, конечно. Ольга недоверчиво прищурилась и несколько секунд помолчала. Ее лицо сделалось мрачным. — Мне нравятся книги, — медленно и тихо проговорила она, глядя мимо его плеча. — Но если для тебя это очередная забава, то я обойдусь и без твоей библиотеки, — она дернула рукой в нервном жесте, — и без грамоты. — Забава? — Сергей посмотрел на нее в растерянности. — С чего ты взяла, что я могу найти в этом хоть что-то забавное? Я лишь хотел… — он запнулся, задумавшись, что им в самом деле двигало. Ему хотелось развлечь Ольгу, доставить удовольствие, оказаться ей полезным и найти лишний повод провести время вместе. Но ничего из этого, конечно, он не собирался произносить вслух. — Я подумал, тебе это может быть интересным. — Не надо строить из себя оскорбленного, — отрезала Ольга ледяным тоном. — Словно у меня нет оснований так говорить. Сергей поджал губы и резко выдохнул. Снова их разговор принимал крайне скверный оборот — что ж за напасть? — И какие основания я дал, позволь полюбопытствовать? Ольга вскочила на ноги, бросив книгу в кресло, и впилась в Сергея взбудораженным взглядом. — Хочешь сказать, ты купил меня у дяди не забавы ради? О, Дева Мария. Сергей, не сдержавшись, стиснул пальцами переносицу и зажмурился. Что в голове у этой цыганки? Казалось, Ольга была решительно настроена сражаться с ним по любому поводу. — Представь себе, — он встал со стула и уперся кулаками в стол. — И я совершенно не понимаю, какое из моих слов или действий могло натолкнуть тебя на подобную мысль. Ольга в ту же секунду подскочила к нему, оказавшись по другую сторону стола. — Ты увидел меня в театре и пожелал, чтобы я оказалась здесь, — она взмахнула руками, описав в воздухе полукруг. — Называй как хочешь, но правды это не изменит. Как мастерски она все вывернула! Ее послушать — так он мерзавец. Сергей вспыхнул. — Так ты приравниваешь чужие чувства к желанию позабавиться? И правда, ведь одно и то же! — Чувства? — Ольга неприлично громко и неестественно рассмеялась. — Довольно, гаджо. Я не знаю, ведешь ты эту притворную игру для меня или тешишься самообманом, но я не привыкла называть луну солнцем, а кобылу — коровой. — Сергей поморщился, собравшись возразить, но она не позволила: — Я видела такое не единожды. Не ты первый, не ты последний, кто пожелал забрать себе одну из нас. Я с этим мириться не намерена, и тебе это известно. Если ты удумал нарушить условия нашей сделки, скажи об этом сразу, иначе, клянусь, не будет тебе спокойной жизни… — Ольга, я не собираюсь отказываться от своих слов, — раздраженно перебил Сергей. — Как мы условились, я верну тебя с первым снегом. Или раньше, если ты изгонишь мой недуг. Ольга шумно выдохнула и каким-то непонятным образом умудрилась посмотреть свысока, хотя была с Сергеем одного роста. — Хорошо, — наконец ответила она. Он отшагнул от стола, чувствуя, как буря неприятных эмоций утихает, оставляя после себя досаду и тупую тоску. — Я подумал, тебе понравится обучаться и ты будешь рада получить возможность не просто листать книги, а читать, — устало произнес Сергей и отвернулся к окну. — Я хотел сделать для тебя что-то приятное. Уверяю, для меня это… не забава. От мысли, что Ольга видит всю эту ситуацию с такой стороны, сделалось еще паршивее. Жаль, не было способа показать ей, что именно таилось у него на сердце. А если и был, Сергей такого не знал. Его словам она определенно не верила. — Я хотела бы научиться читать, — неожиданно сказала Ольга. Сергей с удивлением обернулся. — И писать. Хочу понимать, что во всех этих мудреных книгах сказано, — она неопределенно дернула плечом и посмотрела на ближайший к ней стеллаж. Ольга упорно не глядела в сторону Сергея, и на мгновение ему показалось, что ее лицо выражает неуверенность и уязвимость. Наверное, так выглядят дети, которые боятся быть высмеянными взрослыми. — Буду рад помочь, — прочистив горло, пообещал он как можно дружелюбнее. Она бросила на него быстрый взгляд, развернулась и быстро вышла из библиотеки. Ольга оказалась понятливой и, на удивление, усидчивой. Ее неуемная энергия будто целиком устремлялась на учебу, и Ольга все отведенное для занятий время внимательно слушала Сергея. Признаться, он всегда первым уставал сидеть на одном месте, нередко прохаживался из угла в угол, наблюдал за Ольгой стоя и объяснял, склонившись над столом. Сергей не мог назвать себя прирожденным учителем, этот процесс не давался ему легко, однако отношение Ольги к нему определенно менялось, и это стоило всех усилий. С того разговора в библиотеке Ольга оттаяла. Или почти. В любом случае она отвечала на вопросы Сергея более развернуто и охотнее, иногда позволяла втянуть себя в какое-нибудь небольшое обсуждение. И взгляды ее теперь не казались такими враждебными. Однажды она не просто отправила его слоняться по саду, а предложила составить компанию. Сергей от неожиданности толком не нашел, что ответить, лишь кивнул. — Слышишь, как тихо и дивно? — Ольга остановилась, когда они углубились в дикую часть сада, запрокинула голову и втянула носом воздух. Вокруг и правда было изумительно. Сергей встал в паре шагов от Ольги и скользнул взглядом неподвижным кронам деревьев. Воздух был пропитан ночной свежестью, солнце еще не успело распалиться — дышалось легко и приятно. Ольга вдруг подобрала юбки и опустилась на землю. — Садись, — она хлопнула по траве и, заметив замешательство на его лице, покачала головой. — Садись — кому говорю? Знаешь, гаджо, — она хмуро посмотрела на него снизу вверх, — мне нужно, чтобы ты меня слушал. Понимаешь? Или ничего не получится. Сергей привычно собрался возразить, что не видит никакой связи между его болезнью и причудами Ольги, но в последний момент прикусил язык. Постоянные споры его утомили, да и, откровенно говоря, Сергей понимал, что большого вреда от этого точно не будет. Тем более если никто не увидит. А вот брюки, конечно, было жалко. Сергей покосился на траву, но все же сел рядом и спросил: — Что дальше? — Закрой глаза. Дыши. — И все? — не удержался Сергей. — Глубоко и медленно, — фыркнула она. — Это не так просто, как тебе кажется, гаджо. Сергей усмехнулся, но вслух комментировать не стал. Послушно прикрыл глаза и сделал вдох. — Нет, — он услышал сбоку шелест юбок, затем рука Ольги коснулась его живота. — Дыши не в грудь, а вот сюда. Сергей невольно вздрогнул и в изумлении уставился на Ольгу. Ее лицо оказалось близко — он отчетливо видел короткие густые ресницы, россыпь крошечных родинок на скуле и шее, два бледных шрама на подбородке. Безумно захотелось дотронуться до ее щеки. От ее прикосновения по всему телу разбежались приятные мурашки. Она тут же убрала руку. Вместо этого Ольга взяла Сергея за запястье и прижала ладонью к его животу. — Чувствуешь свою руку? Сосредоточься на этом и дыши прямо туда. Закрой глаза. Близость Ольги сбивала с толку, мешала концентрироваться. Сергей повел плечами и попытался выровнять сбившееся дыхание. — Медленнее, — спустя несколько секунд строго сказала она. — Зачем это? — пробормотал он, когда появилось ощущение, что сейчас закружится голова. — У тебя буйные мысли. Нужно учиться находить внутренний покой в моменты... — Ольга помедлила, вероятно, подбирая слова. — Когда тебя охватывает страх. Несколько врачей назвали это черной меланхолией. Чего только ему не предлагали: вызывать рвоту, чтобы вывести из тела все дурное; ставить пиявки; хлестать крапивой; погружать в ванную с ледяной водой. Но сидеть на траве рано утром в саду и дышать — определенно нет. — И это поможет? — без особой надежды поинтересовался он, не открывая глаз. — Да, — просто ответила Ольга. Повисла тишина. — Послушай, я видела подобное и я знаю, о чем говорю. Почему ты не хочешь мне поверить? Откуда такое ужасное упрямство? Сергей со смешком покосился на Ольгу. — Не тебе заводить об упрямстве речь. Лицо Ольги осталось серьезным. — Я могу тебе помочь и помогу, если позволишь. Сергей перестал усмехаться. На мгновение захлестнуло сильным желанием поверить словам Ольги. И снова она показалась ему невообразимым существом — будто не отсюда. Если кому в этом мире было подвластно его излечить, то наверняка ей. Его опять изводила головная боль — тупая и сильная. Сергей никак не мог заснуть. Двигаться или просто держать глаза открытыми было мучительно, поэтому последние три часа он провел, лежа на спине в кровати. От скуки и безысходности хотелось на стену лезть. В голове всплывали разные мысли, от которых не получалось отмахнуться. Он думал о том, как все сложилось бы, не поторопись он заключать сделку с Ольгиным дядей. Добейся он сперва ее расположения, может, она поехала бы с ним добровольно? В те несколько коротких встреч за кулисами и на подходе к театру Сергею казалось, что между ним и Ольгой зародился взаимный интерес. Впрочем, он легко мог все это себе выдумать. Голова болела так беспощадно, что аж мутило. В дверь тихо постучали. — Заходи, — со вздохом отозвался Сергей и поморщился, повернув голову к выходу. В комнату проскользнул Сашка. — Барин, вы простите, что в такой час беспокою-с. Цыганка ваша, Ольга, выйти в сад изволили, — Сашка растерянно замолчал, помялся у порога и неуверенно продолжил: — Прикажите вернуть? Сергей подавил желание растереть кончиками пальцев виски и покосился на окно. — Не стоит, — он слегка качнул головой. — Ступай, я сам. Быть может, на свежем воздухе недуг хоть немного отпустит? Он подождал, пока Сашка скроется в коридоре, осторожно поднялся, посидел пару минут на краю кровати, давая себе время привыкнуть к вертикальному положению, и неспешно оделся. Почти каждое движение отдавалось изнуряющей болью в затылке. На улице спасительная ночная свежесть ощущалась гораздо сильнее, чем через открытое окно. Сергей недолго простоял на крыльце и двинулся в направлении, которое указал Сашка. Ольга сидела в беседке сирени. На скамье горела маленькая свеча, выхватывая из полумрака задумчивое выражение лица Ольги. — Почему ты не спишь? — Сергей зашел в беседку и опустился на край скамьи. Ольга, не глядя на него, пожала плечами. — Думаю, — туманно ответила она. Затем, помолчав, добавила: — О доме. Тоскливо мне, гаджо. Сердце ноет, просится обратно, и ничего ты с этим не сделаешь, сколько ни пытайся. Да хоть луну и звезду к моим ногам положи — не изменит это ничего! — она перевела на него серьезный взгляд. — Понимаешь? Сергей обреченно прикрыл глаза. — Да. Ольга обхватила себя руками за плечи и сказала тише и мягче: — Не обманывайся несбыточными надеждами, не мучай нас обоих. Не жди, что я передумаю. Этого не случится. Сергей с острой горечью понял, что уже давно это знал: Ольга здесь не останется. — Ну что ты сидишь, будто я к смерти тебя приговариваю? — Ольга неожиданно коснулась его плеча. — Пройдет недуг — пройдет и пустота внутри. — Эта пустота не связана с болезнью, — Сергей посмотрел на Ольгу, на дрожащий свет, играющий на ее щеке. — Я жил с ней, мне кажется, с самого рождения. Пока не повстречал тебя. Ольга приподняла уголок губ в грустной усмешке. — Слишком громкие слова, гаджо. — Ты мне не веришь, а я, меж тем, говорю со всей серьезностью и искренностью, — возразил Сергей и продолжил оживленнее, игнорируя головную боль: — С тех пор, как увидел тебя, я понял, что моя жизнь неправильна и бессмысленна. — Так наполни ее смыслом! — перебила Ольга. — А что, если этот смысл — в тебе? Ольга странно посмотрела на него и шепнула: — Безумный. — Может, и так. Она покачала головой. — Смысл не может быть в других людях, гаджо. Это неправильно. Ты либо заблуждается, либо играешь со мной, либо сошел с ума. — Я не играю, — с жаром возразил он. Желание донести до Ольги свои чувства обожгло изнутри. Сергей вскочил со скамьи, скривившись от вспыхнувшей в затылке боли, и опустился перед Ольгой на колени. — Прошу, поверь мне. Каждое мое слово по отношению к тебе — правда. Ольга тоже встала, отшатнулась, словно собралась уйти прочь, и Сергей в порыве схватил ее за талию, не позволив сдвинуться с места. Ольга застыла, как каменное изваяние. Осознав, что только что сделал, он разомкнул пальцы, но почему-то все равно не убрал руки. Лишь чуть опустил, едва касаясь ладонями жестокой ткани юбки. Ольга взглянула на него мрачно и строго. — Совсем безумный. Бесстыжий и безумный гаджо. Должно быть, в ее глазах он выглядел совершенно жалким. И пусть — к чертям гордость, туда же и благоразумие! Разве есть ему до чего-либо дело, если она намерена уехать и не изменит решения? — Не смейся, — тихо попросил он. — Это жестоко. — А кто смеется? Безумный и есть. Он был уверен, что Ольга его оттолкнет, но вместо этого она села обратно на скамью и протянула раскрытую ладонь. — Вставай. Сергей с удивлением принял ее руку и поднялся. — Твои чувства не вызывают во мне насмешки, — серьезно сказала она. — Но я хочу, чтобы ты понимал: он не заставят меня изменить решение. Сергей невольно вздрогнул, как от удара. — И все же ты жестока. — Я честна, — Ольга тряхнула волосами и отвернулась. — Искренность за искренность. — Сергей невесело хмыкнул. — А теперь расскажи, почему тебе не спится. Снова тяжелые мысли? — И головная боль, — нехотя отозвался он. — Пойдем в дом, — она вышла из беседки. — Было у моей тетки одно средство: держала голову в холоде, когда становилось шибко худо. Сергей отрешенно посмотрел ей вслед, посидел неподвижно несколько секунд, затем задул свечу и пошел следом за Ольгой.