Das Herz der Finsternis

Мелромарк

На улицах Мелромарка не утихала торжественность церемонии благословения героев. Замковая площадь пестрела красками: алые ленты, свисающие с колонн, трепетали на ветру, оставляя за собой шлейф. Крестьяне толпились у прилавков, аристократы, снуя сквозь толпу, спешно покидали площадь, усаживаясь в вычурные кареты, запряжённые странными зверями. Ульфрик, прищурившись, задержал взгляд на этих массивных существах, больше похожих на быков, чем на лошадей, но не придал им особого значения. Магистр шагал неспешно, его латы грохотали, словно далёкий гром. Впереди, держа осанку, шла Лирис, опираясь на посох. Оловянные кольца на нём позвякивали в такт её шагам, создавая мелодию, что оповещала толпу о присутствии жрицы Храма Трёх Героев. Горожане почтительно расступались, склоняя головы. Ульфрик, напротив, возвышался над толпой, как гора, его тяжёлый шаг сбивал ритм перезвона посоха Лирис, нарушая хрупкую гармонию. Наблюдая за суетой, Ульфрик в своей привычной манере обратился к жрице: — Сеньора… кхм… Лирис, — его голос, приглушённый топфхельмом, звучал твёрдо, но с лёгкой неловкостью. Лирис остановилась, обернувшись. Её зелёные глаза встретились с прорезью забрала. — Господин Ульфрик, — ответила она спокойно, — что вас тревожит? — Куда мы держим путь? — спросил магистр, окинув взглядом площадь. — Этот праздник мне чужд, а праздность не по душе. Господь велит нам трудиться во благо. Лирис кивнула, её взгляд стал серьёзнее. — Вы правы. Я веду вас в городской совет, люди просят помощи: окрестные деревни страдают от набегов. Разбойники, звери… быть может, нечто худшее. Я сочла, что вы не откажетесь. Ульфрик хмыкнул, его латная ладонь привычным движением легла на навершие рукояти меча. — Так тому и быть, Жрица, долг будет исполнен. Их разговор прервал пьяный горожанин, что, пошатываясь, вывалился из толпы. Его потрёпанная рубаха была испачкана вином, а глаза мутно блестели. Не заметив Ульфрика, он толкнул магистра, едва не упав. — Эй, железяка, не стой на дороге! — пробормотал он, махнув рукой. Толпа затихла. Ульфрик медленно повернулся, его фигура нависла над горожанином. Лирис напряглась, сжав посох, но магистр лишь холодно произнёс: — Соблюдай учтивость, или Волей Господа я напомню тебе о смирении. В один миг горожанин, протрезвев от страха, пробормотал извинения и скрылся в толпе. Лирис выдохнула, посмотрев на Ульфрика с лёгкой улыбкой. — Вы одним взглядом заставили его бежать, — заметила она. — Страх — плохой учитель, — ответил Ульфрик, возобновляя свой тяжёлый шаг. — Идём, дева. Нас ждут свершения. Они продолжили путь, растворяясь в суете площади города, находящегося в праздном неведении и забытие, пускай лишь на один день.

***

Несколько дней спустя. Дальние окрестности Мелромарка. Торговый тракт.

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотный полог леса, отбрасывая длинные тени на изрытую колеями дорогу. Караван из пяти повозок, нагруженных мешками с зерном и бочками с вином, скрипел под тяжестью груза. Купец, дородный мужчина с алым лицом, то и дело прикрикивал на возниц, требуя ускорить темп, он не мог поверить своему счастью, призванный герой сам предложил свою помощь, а взамен ничего не стребовал, воистину благословение Трёх, не иначе. Ульфрик, облачённый в свои латы, шагал впереди, его тяжёлые сапоги поднимали облачка пыли. Лирис следовала чуть позади, опираясь на посох, с которым она никогда не позволяла себе расставаться. В нос била сухая удушливая пыль, поднимающаяся из-под косел повозок, забиваясь в глотку и лёгкие, вызывая не самые приятные чувства. — Господин Ульфрик, — начала Лирис, подстраиваясь под его ритм, — купец упомянул, что эти земли кишат разбойниками. Вы уверены, что нас двоих действительно хватит что бы отбить их желание напасть на караван? Ульфрик не повернул головы, лишь слегка наклонил свою голову облаченную в топфхельм, чтобы лучше видеть тропу. — Если Господь дозволил нам принять этот долг, значит, сил хватит. А твой посох, жрица, не просто для украшения, верно? Лирис нахмурилась, но промолчала. Её обучение в Храме включало не только молитвы, но и боевые искусства — жрицы Трёх Героев умели обращаться с посохом, как с оружием. Однако на фоне магистра, чья фигура в доспехах казалась несокрушимой, она чувствовала себя менее уверенной. Караван миновал узкий мост через бурлящий ручей, когда впереди, из-за поворота, донёсся треск веток. Ульфрик поднял руку, и возницы замерли. Купец, вспотевший от жары, высунулся из повозки. — Что там, магистр? Зверь? Аль ещё какая напасть? — Тише, — отрезал Ульфрик, вглядываясь в заросли. Его рука легла на рукоять меча. Из кустов выскочила группа — оборванные, с ржавыми клинками и дубинами. За ними, хрипло перекликаясь, появилась ещё пара. Разбойники, судя по их повадкам, были не новичками: они тут же окружили караван, перекрывая дорогу вперёд и наровясь зайти в тыл, окружая со всех сторон. — Бросайте оружие! Гоните монеты и всё что у вас есть ценного! — прорычал главарь, долговязый мужчина с повязкой на глазу и руками исполасованными длинными глубокими бороздами шрамов. — Или перережем всех! Его взгляд зацепился за Жрицу. — Кроме неё! Указав своей оглобляй на Лирис. — Девчонку не трогать парни! — Рявкнул он куда-то в толпу своих оборванцев. Ульфрик шагнул вперёд, его доспехи грозно лязгнули. Лирис, не дожидаясь приказа, встала рядом, сжав посох обеими руками. — Прочь с дороги, — голос Ульфрика был холоден, как зимний ветер. — И Господь, быть может, простит вашу алчность. Главарь расхохотался, но смех оборвался в ту же секунду, как Ульфрик, не теряя времени, рванулся к нему. Меч магистра сверкнул в воздухе, резкий свист разрезал воздух снизу вверх, и разбойник, едва успев поднять свой обрубок клинка гордо именуемый мечем, рухнул с рассечённой грудью. Лирис, не мешкая, крутанула посох, отбивая удар дубины второго бандита. Её движения были точны: удар в колено, затем в висок — и нападавший осел на землю. Оставшиеся дрогнули. Один бросился бежать, но Лирис, пробормотав краткую молитву, направила посох вперёд. Сияющий луч света вырвался из навершия, настигнув беглеца и сбив его с ног. Ульфрик, тем временем, обезоружил ещё одного, с силой прибив его к дереву долом меча. — Милосердие или смерть? — спросил магистр, глядя в глаза последнему разбойнику. — Пощади... — прохрипел тот, роняя дубину. Ульфрик отступил, позволяя бандиту скрыться в лесу. Купец, выбравшись из повозки, хлопал в ладоши, но магистр лишь бросил на него тяжёлый взгляд. — Меньше шума, купец. Нужно продолжать движение. Лирис, переводя дыхание, посмотрела на Ульфрика. — Вы могли убить их всех. Почему отпустили? — Господь учит милосердию, — ответил он, доставая отрезок тряпицы. — Но не слабости. — Привычными движением, Магистр вытер меч от стекающей и капающей с него нассыщенно алой крови. Первый человек которого он убил в этом мире, казалось он должен был что-то почувствовать, но нет, только приятная и столь родная тяжесть холодной стали в руках. — Если они вернутся, пощады не будет. Лирис кивнула, задумавшись. Её храм проповедовал защиту слабых, но Ульфрик видел мир иначе — через призму долга и суда. Она ещё не решила, восхищает её это или пугает. Караван двинулся дальше, повозки поскрипывали, вновь вздымая клубы дыма к небу, что оседала на латах Ульфрика и мантии Лирис. Купец, всё ещё взволнованный, то и дело оглядывался, словно ожидая нового нападения. Лес вокруг становился глуше, ветви сплетались над тропой, перекрывая собой солнечный свет. Тишина, нарушаемая лишь стуком колёс и позвякиванием посоха Лирис, казалась зловещей. Жрица, шагая рядом с Ульфриком, нарушила молчание: — Господин Ульфрик, — её голос был тих, но твёрд, — разбойники упомянули… меня. Их слова… они не случайны. В Храме нас учили, что такие люди нередко связаны с чем-то большим. Культисты, быть может. Ульфрик, не сбавляя шага, бросил на неё взгляд из-под забрала. — Твои жреческие домыслы, дева, не лишены смысла. Зло, что порождает алчность, часто имеет корни глубже. Но пока у нас нет следов, меч мой судит лишь явных грешников. Лирис нахмурилась, её пальцы крепче сжали посох. — Я не о домыслах. В свитках Храма есть записи о тёмных обрядах, что подчиняют души. Если разбойники — лишь пешки, то их хозяин близко. Мы должны быть готовы. Ульфрик хмыкнул, но промолчал. Его взгляд скользил по зарослям, выискивая малейший намёк на угрозу. Жрица, несмотря на свою молодость, говорила с уверенностью, и это вызывало у магистра сдержанное уважение. Однако его вера в Господа не терпела суетных страхов — лишь долг и готовность к действию. Внезапно тропа расширилась, выводя караван к небольшой деревушке, приютившейся у подножия холма. Дома, крытые соломой, выглядели заброшенными: двери распахнуты, окна темны. Купец, заметив это, побледнел и пробормотал: — Это Лунная Падь… Здесь должны быть люди, много людей. Куда они могли все деться? Ульфрик поднял руку, останавливая повозки. Его взгляд упал на следы в грязи — глубокие, когтистые, слишком крупные для волка или медведя которые он видел в своё время, когда участвовал в загонной охоте на лошадях. Лирис, заметив их, шагнула ближе, опустив посох к земле. Навершие слабо засветилось, и жрица нахмурилась. — Порча бездны, — прошептала она. — Эти следы… они пропитаны ею. Нечто нечистое побывало здесь. Ульфрик вынул меч, лезвие блеснуло в тусклом свете. — Тогда нам нужно найти его. Купец, держи своих людей в повозках и будь на готове. Лирис, следуй за мной и следи внимательнее за окружением. Жрица кивнула, её посох засветился ярче, разгоняя тени. Они двинулись к центру деревни, где у разбитого колодца лежали брошенные корзины и утварь. В воздухе витал запах гнили, смешанный с чем-то едким, словно жжёная сера. Ульфрик остановился, прислушиваясь. Издалека, из-за холма, донёсся низкий рык, от которого задрожала земля. — Зверь, — произнёс магистр, сжимая меч. — Или хуже – нечистивая тварь прямиком из геены огненной. Лирис, не теряя времени, начертила посохом круг на земле, бормоча молитву, еле уловимо для обычного слуха. Сияющие руны вспыхнули, окружая её и Ульфрика защитным барьером. — Жрица, в следующий раз предупреждай когда будешь использовать свою магию на мне. Спокойным голосом проговорил Ульфрик, сдерживая мимолётный порыв гнева. — Если это демон, мой барьер ослабит его, — сказала она. — Но нам нужно найти его. Возможно он где-то поблизости. Не успела она договорить, как из-за холма вырвалась тварь — огромная, размером с быка, с чёрной чешуйчатой шкурой и пастью, полной кривых клыков. Её глаза горели алым, а из пасти сочилась чёрная жижа. Купец вскрикнул, возницы попятились, но Ульфрик шагнул вперёд, поднимая меч. — Во имя Господа, тварь, я изгоню тебя с этой земли — прогремел он, в один рывок бросаясь на тварь, земля под ногами Ульфрика взрылась и разлетелась по сторонам. Зверь рванулся навстречу, его когти размером с небольшие клинки вгрызались в почву, в одно мгновение тварь замахнулась своей лапищей. Ульфрик увернулся, нанеся удар на отмаш, рассекая лапу. Чешуя треснула, но тварь не замедлилась, хлестнув хвостом. Магистр блокировал удар долом меча, отлетев на шаг. Лирис, стоя в круге, направила посох на зверя, выпуская луч света. Тварь взвыла, её шкура задымилась, но она не отступила, переключив всё своё внимание на жрицу. «Животное – демоническое отродье, столь агрессивное, что действует без какой-либо тактики, бросаясь на всё что видит, воистину, тебе не место на этой земле. Pater Noster.» Эти мысли крутились в голове Ульфрика, разжигая в сердце праведный гнев. Магистр, заметив как тварь норовит напрыгнуть на Лирис, с рёвом вонзил меч в бок демона наполовину, проворачивая внутри лезвие двуручного меча, густая кровь заливала доспехи и руки Ульфрика. Зверь взвыл и рывком дёрнулся в сторону, вырывая меч из своих рёбер, клацнув пастью перед лицом Магистра, желая откусить тому голову. Лирис, не прерывая молитвы, усилила луч, и зверь, ослеплённый, отступил, рыча. Жрица крикнула: — Ульфрик, бей в шею! Там его слабое место! Магистр, без промедления в одно движение, напрыгнул на загривок твари, вгрызаясь мечом в основание её шеи, оставляя огромную рассеченую борозду. Чёрная кровь хлынула на землю, зверь взревел и рухнул, дёргая всем конечностями в припадке предсмертной агонии. Лирис завершила заклинание, и руны на земле вспыхнули, очищая воздух от витающего смрада. Тяжело дыша, Ульфрик с силой вбил меч ещё глубже, раздался мерзкий влажный хруст ломающихся костей. Тварь затихла. Магистр резко выдернул меч, раскидывая по округе брызги нечестивой крови. — Порча, говоришь? — произнёс он, глядя на Лирис. — Что-же, ты была права Сеньора, прошу прощения за свои предрассудки. Лирис, вытирая пот со лба, удовлетворенно кивнула. — Рада что вы начали немного доверять мне, но это лишь начало. Зверь был подчинён. Кто-то в этих землях творит зло, и Лунная Падь — не последняя место в котором скверна распустила свои корни. Купец, осмелев, подбежал, бормоча благодарности. Ульфрик оборвал его: — Угомонись купец. Где могут быть жители? — Я… не знаю! — заикаясь, ответил купец. — Они постоянно ведут торговлю с нами, но… буквально пару дней назад всё было в порядке! Лирис посмотрела на холм, её взгляд стал мрачным. — Они не ушли, — тихо сказала она. — Их забрали. Нам нужно идти дальше, Ульфрик. Туда, откуда пришел зверь. Магистр кивнул, протирая меч уже насквозь черно-алой тряпицей, что впитала в себя почти всю кровь. — Тогда веди, жрица. Господь укажет путь, а мой клинок — исполнит Его волю. Они неспешно двинулись к холму, оставляя караван позади. Тени леса сгущались, и где-то вдали раздался новый рык, эхом отражаясь от скал. Ульфрик и Лирис, плечом к плечу, шагнули навстречу неизвестности, готовые встретить врага, что ждал их в сердце этого проклятого места.