Глава 12. Символ Мира

После нападения террористов на научный центр остальные дни отдыха для Камигаумы и Хацумэ прошли не так весело и увлекательно, как им бы хотелось. Несколько раз девушек вызывали в главный полицейский офис острова для дачи показаний по уголовному делу, которое возбудили в отношении профессора Шилда. Однако добиться большего от школьниц полиции не удалось: Хацумэ по счастливой случайности не была свидетелем чистосердечного признания профессора, а Камигаума из принципа не хотела идти на сделку с правоохранителями. Один из дознавателей начал шантажировать гостью, напоминая той о незаконном взломе хранилища и использовании устройств, назначение которых было засекречено государственной тайной. Он пригрозил девушке тюремным сроком, но Эйко не поддалась психологическому давлению: загодя Мелисса передала девушкам, что ее отец полностью взял на себя ответственность за их действия и будучи под следствием чистосердечно просил их не давать правоохранителям повода, чтобы школьниц не начали рассматривать фигурантками по его делу. По завершению последнего допроса, девушки вернулись в общежитие в еще более подавленном состоянии, чем ранее. Мэй, к собственному удивлению, искренне переживала за саму Мелиссу, для которой сейчас настанет не самый лучший период в жизни. Несмотря на научные заслуги, доктора Шилда намерены судить по всей строгости закона. И даже авторитет Всемогущего, которого наиболее вероятно пригласят на заседание, вряд ли повлияет на отношение обвинителей к рассматриваемому делу. Но пока Шилд-младшая старалась держать себя в бодром расположении духа, да и к тому же ей разрешали каждый день видеться с отцом в пункте временного содержания. Эйко тоже понимала, что для Мелиссы настало серьезное испытание, и внутренне сочувствовала ей. Однако сделанного не воротить, и вероятно доктор Шилд понимал, на что идет, даже из благих побуждений. Камигаума была уверена, что именитый профессор сможет стойко перенести возникшие невзгоды и повинуется любому решению, которое вынесет суд. Но вот Мелисса… кто теперь позаботится о ней? С тяжелыми мыслями Камигаума и остальные инженеры вернулись обратно в Японию. Даже Хацумэ была непривычно спокойной и молчаливой. По прилету Эйко вспомнила, что сейчас начался месяц летнего лагеря для учеников геройских факультетов, о котором говорил Мидория. Летний лагерь, на который ее, конечно, не пригласили. То ли из-за накладки в расписании, то ли из-за предвзятости одного конкретного преподавателя, но отчего-то Эйко была уверена, что Айзава-сэнсей целенаправленно проигнорировал решение сообщить ей о таком событии. Эйко всерьез переживала, что их натянутые взаимоотношения могут плохо сказаться на дальнейшем обучении, ведь теперь Сотриголова будет ее новым классным руководителем. А значит все, что ему не понравится, будет использовано против нее. В ночь после прилета Камигаума плохо спала. Из-за навалившихся переживаний ей поочередно снился то один, то другой кошмар. Задыхаясь, она резко проснулась посреди ночи. Капли пота бисеринками блестели на ее лбу, широко раскрытые от ужаса глаза бесцельно блуждали по комнате, пока Эйко судорожно хватала ртом воздух. Последний кошмар так же отчетливо стоял у нее перед взором, такой яркий и живой, что девушке все еще было физически дурно. Казалось, она до сих пор чувствовала в носу этот тошнотворно-сладкий запах с металлическими нотками. Спустя несколько минут Камигаума окончательно пришла в себя. Понимая, что больше не заснет, Эйко включила настольную лампу и открыла школьный ноутбук, который после академического проекта она одолжила и на время каникул, ведь личного компьютера у нее до сих пор не было. Ей не давала покоя та злополучная встреча с террористом, который чуть было не пристрелил девушку. Откуда он знал ее мать, кто такой Наасе и о каком провале говорил тот тип? Не зная, с чего начать, Камигаума начала просматривать в сети списки самых известных террористических группировок. Даже спустя время, она не добилась успеха: то ли большая часть информации была скрыта и, что более вероятно, засекречена, то ли она не знала, как нужно искать подобные сведения. В полном разочаровании Камигаума обхватила ладонями лицо и сквозь пальцы уставилась на окно, за которым уже начинало светать. Утренние сумерки рассекали первые лучи восходящего солнца, несмотря на обещанный по прогнозу погоды ливень, который должен был накрыть Мусутафу во время ожидаемых летних тайфунов, приходящих с Тихого океана. Надо развеяться, а то опять от паранойи затрясет. Эйко неспеша переоделась в спортивный костюм и тихо выскользнула из комнаты, чтобы не будить сопящего дедушку, который в очередной раз заснул в гостиной перед отключенным экраном телевизора. Эйко не нравилась эта привычка, потому что старик слишком часто использовал просмотр телепередач в качестве снотворного. А телеящик продолжал тихо бормотать то новостной выпуск, то какую-то очередную бредовую рекламу, ярким пятном озаряя маленькую гостиную. И все же не так давно Эйко, не говоря дедушке, настроила в телевизоре режим сна, чтобы самой не просыпаться посреди ночи от внезапных криков из соседней комнаты, на которые старик, как ни странно, не реагировал. Девушка в какой-то степени завидовала такому крепкому сну пожилого родственника. Утренняя улица была настолько тихой, что казалась вымершей. Не было ни ранних собачников, выгуливающих своих четвероногих друзей, ни пенсионеров, все еще куда-то торопящихся с утра пораньше. Эйко была одна, и это непременно радовало. Ей нужно было развеяться от всех накопленных неприятных мыслей, поэтому она тут же приступила к пробежке. Летний воздух еще сохранял тепло предыдущего дня, отчего казался неприятным и удушливым. Повышенная влажность также накладывала свой эффект, отчего Эйко порой казалось, что вместо легких у нее обязательно должны появляться жабры на период влажного жаркого лета. Пробежав половину района, девушка добралась до комбини, который скромно пристроился на окраине. За время пробежки она успела проголодаться, поэтому хотелось заглушить неприятное чувство подсасывания под ложечкой чем-нибудь съестным. Возле магазина стояла одна единственная машина. Присмотревшись, Эйко вдруг поняла, что уже не так давно видела этот синий кейкар в своем райончике. И он не принадлежал ее соседям. В салоне она заметила пухлощекого молодого человека с выделяющимся ядовито-зеленым цветом кожи, который молниеносно уминал из красной картонной пачки лапшу быстрого приготовления. Юноша будто почувствовал на себе взгляд и, замерев на мгновение, начал ерзать на переднем пассажирском сидении. Камигаума медленно подошла к машине и постучала в лобовое стекло, привлекая к себе внимание. Зеленокожий еще усерднее стал уплетать лапшу, делая вид, что не замечает подошедшую школьницу. Эйко еще более выразительно постучала по стеклу - на такие удары приличные люди уже явно обращают внимание. – Хэээй, вот так встреча! – донеслось откуда-то спереди. Девушка отвлеклась от зеленокожего пассажира и увидела приближающегося к машине неприятного типа в сноубордских очках на пол-лица. – Какого хрена здесь забыли? – не слишком лаконично и приветственно отозвалась Эйко. – У-у-ф, ну что за молодежь пошла! – Одоната наигранно оскорбился, потряхивая руками, в которых шуршали небольшие пакеты с покупками, – Лишь бы за что прицепиться к приличным людям! Камигаума с подозрением сощурилась, но ничего криминального в походе в комбини не углядела. Разве что сейчас было слишком рано даже для завтрака типичного офисного работяги, которому нужно за полтора-два часа еще успеть добраться до нелюбимой работы. – Но так и быть, за одно малюсенькое интервью залечит мою душевную травму от такого грубого обращения! – горе-журналист облизнул губы, попутно обнажая острые как колья забора зубы. Эйко слегка передернуло от этой “милой” акульей улыбочки. – Чтобы больше ноги вашей здесь не было! – Ой-ой-ой, не надо грубить! Мы тут все свободные люди на общественной территории. Тебе бы сбавить обороты, деточка, а то с таким отношением и поведением не выбьешься в рейтинг популярных героев и будешь всю-ю-ю жизнь на побегушках в каком-нибудь задрипаном геройском агентстве. – Мне твое мнение здесь не упало. Вали отсюда, – Эйко не собиралась отступать, тем более с каждой секундой ей все более неприятно было находиться рядом с этим мутным типом. Как и в прошлый раз, Одоната не стал разжигать конфликт или препираться со школьницей. Он пожал плечами и в единственный раз молча уселся на водительское место. Камигаума хмурым взглядом провожала синий кейкар, в то время как иррациональный страх тугим узлом передавливал внутренние органы в области эпигастрия….

***

Шото переминался с ноги на ногу, пока он и остальные ребята находились в больничной палате, в которой только что пришел в сознание Мидория. Начало летнего лагеря вместо приятного отдыха с тренировками причуд превратилось в сущий кошмар. И не благодаря жесткой дисциплине учителя Айзавы и необычных сюрпризов, которые подготовило геройское агентство «Диких кошечек». Минувшей ночью случилась настоящая трагедия: новое нападение Лиги Злодеев на учеников, которые проходили вечерний квест на сплочение, внесло хаос и тяжелый ущерб не только для учащихся, но и их кураторов. Многие ученики были госпитализированы в больницу с разными степенями увечий, а некоторые, к ужасу и потрясению, оказались пропавшими. Тодороки непроизвольно сжал кулаки, вспоминая, как молодой злодей с обожженной кожей прямо из-под носа Шото выхватил его одноклассника. Одного из сильнейших в классе, Кацуки Бакуго. Парень до сих пор не мог простить себе эту оплошность. Глядя на перебинтованного Изуку, Шото видел в его глазах все ту же боль, когда ребята упомянули имя его друга. В ту ночь Мидория не щадил себя и свое тело, когда первым узнал, что целью злодеев был именно Бакуго. И теперь его одноклассник оказался схвачен и все еще неизвестно, где злодеи могут удерживать его. А они… как они могут называться героями, если позволили отнять своего товарища и друга! Пребывая в тихой ярости, Шото уже все для себя решил. После утренней обработки ран он столкнулся с Киришимой в больничном коридоре, и в нем-то парни стали невольными слушателями откровения Яойрозу, пришедшей в сознание после черепно-мозговой травмы. Судя по голосам, в палате девушки находились Всемогущий и один из его напарников, перспективный офицер полиции Наомаса Тсукаучи. Момо доложила им о жучке, который она успела нацепить вдогонку на монстра Ному во время исхода битвы. Несмотря на подавленный после происшествия настрой, мужчины оживились и похвалили девушку за находчивость, а у Тодороки тем временем созрел план по спасению Кацуки. Вот только даже с учетом Киришимы, им не удастся противостоять новому столкновению с Лигой Злодеев. Пока красноволосый раскладывал их стратегию перед всем классом в палате Мидории, Шото неприятно удивило, что их план столкнулся с сопротивлением. То ли большинство было испуганно ночными событиями, то ли не верили в собственные силы после проигрыша злодеям, но поддержал их двоих только Изуку. Больше всего негодовал Иида, для которого еще слишком болезненными были события после встречи с Пятном. Шото понимал чувства одноклассника, но ждать новостей от героев-про, сложа руки, он не мог. И не хотел. Чтобы успокоит бурю эмоций, разрывающую его изнутри после услышанного, парень ненадолго отлучился из палаты. Выйдя в коридор, он достал из кармана брюк телефон и пристально всмотрелся в него. В их меньшинство мог влиться еще один союзник, который наверняка без осуждения поддержит их решение. Тодороки зашел в телефонную книгу и пролистал до нужного контакта. Его палец внезапно остановился на полпути до нажатия кнопки вызова. И чем она может помочь? Не опасно ли будет втягивать Камигауму-кун, тем более… она может пострадать сильнее нас. Нет, пожалуй, не стоит. Она хоть и достаточно сильная, но с Лигой еще не сталкивалась… Тодороки вспомнил наполовину окровавленную Эйко после неудавшегося террористического акта на Ай-Острове: вид у девушки, по меньшей мере, был неприятный и пугающий, особенно на контрасте с ее появлением вместе с подругами, а расспросить подробности парень посчитал навязчивым и излишним в тот момент. Чем больше Тодороки размышлял, тем меньше у него оставалось решимости. Через непродолжительное время, парень тяжело вздохнул и вернул телефон на место. Доводы рассудка в очередной раз перевесили эмоциональные порывы, которые Шото в обычное время тщательно подавлял в себе, напоминая, насколько сильно в такие моменты он не хочет походить на собственного отца.

***

После утреннего инцидента, Камигаума вернулась домой чернее тучи. Девушка заперлась в комнате и не выходила оттуда полдня, несмотря даже на слабые дедушкины попытки вывести внучку на диалог. Эйко через дверь отмахивалась от старика, коротко бросая, что сильно занята. И была в этом права. Последующие часы девушка пыталась собрать из подручных средств простенький радиомаячок, который она собиралась подкинуть в крайне подозрительный автомобиль. Отчего-то Эйко была уверена, что у подобных мутных типов в машине GPS-навигации установлено не было, поэтому решила быстро и без излишеств смастерить простой рабочий вариант. На экране школьного ноутбука она периодически просматривала записи с видеокамер ближайших улиц, чтобы вычислить нынешнее местоположение машины - та лишь ненадолго мелькнула на перекрестке в паре кварталов от злополучного комбини, а после скрылась за типично узкой улочкой. Дальше если и были камеры, то только в частном пользовании жильцов, а заниматься взломом айпи-адресов у Эйко не было времени. В любом случае, ей следовало сначала закончить с жучком, и лишь потом заняться поиском сомнительной автомобильной парочки. Камигаума с присущей ей придирчивостью оценила результат нескольких часов работы и решила вновь выйти на улицу, на которую уже опустились вечерние сумерки, чтобы протестировать пеленгацию через мобильный телефон. Однако как только школьница почти дошла до выхода на лестницу, ее неожиданно схватил за рукав дедушка с отнюдь не старческой прытью, отчего Камигаума удивленно отшатнулась. – Внученька, я понимаю, что ты сейчас крайне переживаешь из-за случившегося, но пожалей меня, старенького! Я ведь также места себе не нахожу из-за этой ужасной ситуации! Эйко еще более недоуменно посмотрела в темные глаза пенсионера сквозь толстенные очки-лупы, силясь понять, что он имеет в виду. О происшествии на Ай-острове она благополучно наврала все из тех же побуждений, из-за которых умолчала про участие в инциденте в Хосу. Об утренней встрече он тоже никак не мог знать, да если бы и узнал от какой-нибудь подружки-соседки, вряд ли это его так встревожило, как саму Эйко. Просто в отличие от старика, Камигаума за весь свой скромный жизненный опыт точно знала, что случайные встречи чаще совсем не таковы. – Дед, ты о чем? – только и смогла выдавить Эйко. – Как о чем? Да из всех каналов с утра не замолкают новости про твою геройскую академию! Всемогущий, прости меня! Я, старый дурак, еще и сам же хотел, чтобы ты училась в этом классе! – пока старик отчаянно причитал, дергая себя за прореженные седые виски, Камигаума еще больше не понимала контекст происходящего. Из всех каналов? Про академию? И что сейчас может случиться во время летних каникул? Словно прочитав ее мысли, на экране работающего телевизора появился телеведущий с экстренными новостями: – Прямо сейчас в здании геройской академии начинается пресс-конференция с извинениями от представителей ЮЭй… Старик встрепенулся и потянул внучку к монитору. Эйко медленно присела на край дивана и с недоверием начала слушать репортаж ведущего, пока трансляцию не переключили на выступающего, внешний вид которого вызвал у девушки культурный шок. Айзава-сэнсей? В костюме? Причесанный?? Выступает перед журналистами??? Наверное, если бы сейчас Камигауме сказали, что прямо на ее дом летит метеорит, она бы меньше удивилась, чем от представшего перед ней зрелища. Значит, ситуация и впрямь была патовая. – Приносим извинение за инцидент, в котором пострадали двадцать семь наших студентов первого года обучения, из-за нашей неподготовленности. Также приносим извинение за доставленное обществу беспокойство, связанное с нашей небрежностью по отношению к защите наших учеников и собственно мест обучения. Эйко с усиливающимся напряжением ожидала подробностей случившегося, но не только выступающему Айзаве-сэнсею, а также приглашенными Секидзиро-сэнсею и директору тут же повалился поток вопросов от журналистов. – С начала этого года ученики геройского факультета уже пять раз сталкивались со злодеями. И на этот раз многие из них серьезно пострадали. Что Вы скажете семьям пострадавших? И какие особые контрмеры примете в дальнейшем? На этот раз инициативу перехватил все такой же пушистый, но крайне серьезный директор Незу: – Мы уже усилили охрану прилегающей территории и пересмотрим систему безопасности вне академии, чтобы обеспечить сохранность наших учеников с «позиции силы»… – Ох ты ж, а что тогда было раньше? Разве будущих героев не обязаны защищать во время всего обучения? – дедушка недовольно запричитал, впервые усомнившись в престиже уважаемой им академии, а Эйко с каждым вопросом от прессы становилась все мрачнее. Ей стало тошно от смиренного и пристыженного вида учителей, пока журналисты без всякого стеснения обвиняли персонал геройской академии в некомпетентности. Может, сейчас им все же стоило выступить с “позиции силы”, что бы это не значило? Девушка сама не заметила, как в руке у нее оказался телефон, на котором отображался значок исходящего вызова на незнакомый номер, владельца которого она так и не подписала в телефонной книге. Ее сердцебиение участилось, пока она напряженно вслушивалась в гудки, но абонент так и не ответил. Не отрываясь взглядом от экрана телевизора, Эйко решила попытать удачу второй раз, но чуда не случилось. Твою мать, Тодороки-кун! Ты меня своими вызовами даже из преисподней достанешь, а на мои звонки даже ответить не удосужишься?! – … Вы говорите о безопасности учеников, Сотриголова, но во время инцидента призвали их на сражение. Чего Вы тем самым добивались? – Тогда мы были не в состоянии оценить ситуацию в полной мере, поэтому решили действовать во избежание наихудшего исхода. – Наихудшего? Разве двадцать шесть пострадавших детей и один похищенный ученик не является этим самым наихудшим исходом? Похищенный?? Камигаума взволнованно выдохнула и с силой сжала в руке телефон. Ей хотелось узнать имя несчастного и одновременно боялась этой информации. От нехорошего предчувствия у нее вновь засосало под ложечкой. Было видно, как Айзава изо всех сил старался отвечать как можно более сдержанно, несмотря на то, что провокационные вопросы журналистов один за другим начинали действовать ему на нервы. – Нет, наихудшим стала бы смерть студентов. Далее было озвучено, что большая часть учеников отравилась усыпляющим газом, который был причудой одного из нападавших и которого удалось обезвредить, поэтому эти ученики серьезно не пострадали. – То же вы можете сказать и о похищении Бакуго Кацуки?... – Это что, тот взрывной парнишка со спортивного фестиваля? Тю-ю, с таким характером он сам от злодеев недалеко ушел, – услышав имя пропавшего ученика, дедушка, казалось, даже смягчился. Эйко же не знала, как ей реагировать на эту новость: радоваться или посочувствовать. Откровенно, ей совсем не нравился Бакуго, и она не считала, что из него может выйти хороший герой. Сильный боец - да, но нетерпимость, агрессия и твердолобая самоуверенность этого парня не знали границ - и это были не самые желанные качества для героя. Сама Эйко считала, что, несмотря на отсутствие преимущества в виде причуды, была намного лучше ее соперника. Хотя эти же качества ей не раз озвучивал на тренировках собственно сам Сотриголова… – … Что если он понадобился злодеям для особой цели? Исходя из его личных характристик, не перейдет ли он на сторону зла? И можете ли доказать, что у него есть будущее среди героев? Именно в этот момент лицо Айзавы было показано крупным планом: была видна каждая вздувшаяся венка, сжатые с силой челюсти и раздувшиеся от негодования ноздри. Это был предел его стойкости, но мужчина смог откинуть эмоции и сдержанно поклонился залу, после чего неторопливо начал отвечать на жесткий выпад журналиста: – Как классный руководитель, я беру полную ответственность за поведение Бакуго Кацуки. Его действия на спортивном фестивале доказывают его представление об “идеальной силе” - он старается сильнее всех в погоне за титулом лучшего героя. И если злодеи думают, что это его слабость, то мне жаль их за эту недальновидность. – Но это не доказательство, я не интересуюсь Вашими чувствами, а хотел узнать от Вас четкого плана действий! – Мы не сидим сложа руки! В данный момент ведется совместное с полицией расследование. Мы вернем нашего ученика! – директор поставил твердую точку в потоке обвинений журналиста. Камигаума прикрыла глаза и легким движением подушечек пальцев помассировала веки. К чему вообще вся эта пресс-конференция и бюрократическая чепуха? Если в конечном итоге они уже начали предпринимать конкретные действия. Чтобы Айзава достойно защитил репутацию одного из своих лучших учеников? Эйко с силой сжала челюсть и едва слышно начала скрипеть зубами. Ей казалось совершенно несправедливым подобный протекционизм и лояльное отношение к такому спорному во всех вопросах ученику. А что если, потакая его характеру, они сами не создают в данный момент будущего преступника, похлеще нынешней Лиги? Может, злодеи не так уж и не правы, рассмотрев весь возможный потенциал студента? Что если среди них окажется тот, кто сможет показать Бакуго “идеальную силу”, превосходящую даже самого Всемогущего? Исходя из рассказов класса 1-А, группировка преступников уже обладала такой силой в лице пугающих Ному. С одним из них и сама Камигаума успела столкнуться, но не смогла оценить воочию всю мощь существа-франкенштейна, которого внезапно убил безумец Штейн. И если учесть, что таких существ может быть больше трех, вряд ли даже Всемогущий сможет без труда одолеть те образцы, которые могут превосходить его по силе. Будет ли тогда Айзава уверен, что Бакуго не усомнится в своем кумире и не отвернется, увидев того в уязвимом положении? В ходе размышлений Камигаума не заметила, как пресс-конференция вновь сменилась новостной студией, в которой ведущий о чем-то оживленно сообщал зрителям. Прислушавшись, Эйко почувствовала, как у нее похолодели конечности, а к сердцу прилил слишком большой объем крови. – … как сообщают наши корреспонденты, из центра Камино активно эвакуируют население, а всем пострадавшим в радиусе километра в срочном порядке оказывают помощь герои. Однако большое количество человек продолжают находиться под завалами. Наш служебный вертолет уже подлетает к эпицентру аварии, поэтому передаю слово нашему штатному спецкорреспонденту. – Как вы видите, дорогие зрители, авария не носит техногенный характер, как мы предполагали ранее. В ходе случившегося, нам удалось выяснить, что пятнадцать минут назад герои проводили контртеррористическую операцию по освобождению захваченного в заложники ученика академии ЮЭЙ. Однако противник оказался сильней: группа во главе с героем-про Старателем зачищает район от внезапно появившихся Ному, которых, по нашим предварительным подсчетам, не менее тридцати особей, а в пяти километрах, в эпицентре прогремевшего взрыва сейчас находится Всемогущий. И кажется, он сражается с новым противником… Ито, наведи камеру туда!... Дедушка шумно охнул, а Эйко неотрывно наблюдала на экране за происходящим: настроив близкий зум, оператор выхватил из облака пыли и обломков темную фигуру в строгом черном костюме. Вместо головы и лица у незнакомца была черная литая маска, по бокам от которой отходили трубки, похожие на дренажи. У Камигаумы мелькнула мысль, что эта конструкция похожа на своеобразный головной аппарат жизнеобеспечения. Чужак вмиг отразил один из фирменных ударов Всемогущего, использовав эффект своей причуды: из нечто, похожего на водоворот грязи, он материализовал старичка в желтом плаще, лицо которого болезненно сморщилось от точечной атаки Героя номер Один. Эйко узнала в нем того опасного пожилого героя-про из Хосу, у которого Мидория проходил первую стажировку. – Ого, получается, в бой идут одни старики? Не думал, что легендарный Гран Торино еще в строю! – дедушка с воодушевлением поправил оправу очков, пораженный увиденным. – Известная личность? – из вежливого любопытства поинтересовалась Эйко. Хоть она уже видела этого героя в живую, но до сих пор ей не предстала возможность разузнать о его заслугах. — Ох, молодежь! В наше непростое и темное время… – начал причитать дедушка, но внезапно осекся. По всей видимости, даже оператор не мог поверить в то, что буквально мгновение назад в их вертолет чуть было не врезался изрядно потрепанный Всемогущий. Если бы не подхвативший его Гран Торино, то репортажу пришел конец. Дергающаяся камера вновь выхватила фигуру противника Героя номер Один, и в ней произошли страшные метаморфозы: сквозь разбитую маску вся Япония увидела изуродованную голову злодея, у которого вместо лица был обтянутый кожей череп с пустыми глазницами и только белоснежный рот искривился в широкой улыбке. Которая внушала какой-то жуткий диссонанс и тревогу по сравнению с открытой и поддерживающей улыбкой Символа Мира. — …в одно мгновение главная улица Камино оказалась уничтожена! Прямо сейчас вы видите, как Всемогущий сражается с главой Лиги Злодеев! И он всего один! Равный по силе самому Герою номер Один! — голос ведущего сорвался на крик от кратковременной потери самообладания. Дыши… дыши… Эйко чувствовала, как ее вновь парализовало от страха. Больше всего на свете она ненавидела и боялась именно этого чувства. Не в силах отвести взгляд от телевизора, она пыталась восстановить дыхание, пока злодей направил против двоих героев-про новый мощный удар, который Всемогущий принял прямо на себя. На этот раз атака злодея отличалась от предыдущей, и это не было похоже на действие ранее использованной причуды, а нечто новое. Неужели… он был похож на тварей Ному, которые обладали несколькими причудами сразу? Или же это именно он создал их, по своему образу и подобию? – Боже… что… что произошло со Всемогущим? – шокированно прошептал дедушка. Камигаума также не могла ответить на этот вопрос. Герой, казалось, выдержал атаку злодея, но выглядел иначе. Эйко не верила своим глазам: на месте Символа Мира теперь стоял худощавый и изможденный каскадер, на котором балахоном висел знаковый костюм героя. Как он оказался здесь? Обманный маневр с переодетым гражданским? Но это был не трюк, не фокус, не иллюзия. И чем дольше камера снимала этого человека, тем больше в его чертах узнавался непобедимый ранее герой. Словно выйдя из оцепенения, Камигаума вскочила со своего места как ошпаренная. Ее дикий взгляд блуждал по экрану, а мозг отказывался воспринимать увиденное. И это… это Символ Мира? Чей вид был настолько плачевным и жалким, что любое дуновение ветерка могло сбить наземь этот скелет в пестром комбинезоне. Казалось, глава преступников также злорадствовал над преобразившемся героем, хоть объектив телекомпании и не мог передавать их диалог через такое большое и относительно безопасное расстояние. – Всемогущий… побежден… – голос корреспондента предательски дрогнул. Мужчина, пару минут назад бывший Героем номер Один, окончательно перестал улыбаться и внезапно поник. Было ясно, что злодей сказал ему что-то, что окончательно сломило его дух. Его худощавое тело крупно задрожало, а на лице проступила гримаса отчаяния. Болезненные глаза с почерневшими белками исступленно смотрели на противника. Позади бывшего героя что-то зашевелилось, и из-под обломков показалась голова потерпевшей девушки. Она слабо протянула руку к стоявшему спиной Всемогущему. Камера выхватила ее лицо, и зрители по губам смогли прочитать ее немой отчаянный крик. Дыши… дыши В многочисленных искрах молнии правая рука бывшего Символа Мира обрела исходную форму, а фигуру самого мужчины окутало едва уловимое теплое свечение. Глава злодеев подготовился аналогичным образом, только вокруг его правой руки плясали черно-красные вспышки. Слабо осознавая, но зрители по всей Японии оказались свидетелями переломного момента: на их экранах творилась история, исход которой было сложно предсказать. Внезапно расклад оказался на стороне героев - в начало битвы вмешалась подмога в лице Старателя и Меткого Стрелка. Они отвлекли внимание противника на себя, давая Всемогущему накопить больше сил. К несчастью, их атаки не увенчались успехом, а лишь по-настоящему разозлили равного по силе противника, и тот у них на глазах начал трансформировать собственное тело, создавая поистине нечто отвратительное со своей правой рукой. Сколько же в действительности у него причуд?! Сила противника поражала, раз он смог без серьезных травм отразить атаки трех сильнейших героев-про. И теперь единственной атакой злодей собирался уничтожить того, кто ранее назывался Героем номер Один. Среди пляски молний было сложно что-то различить, но стало ясно одно - Всемогущий сумел выдержать натиск врага. А после использовал свой последний козырь - тот самый знаменитый, ультимативный удар “Соединенных Штатов Америки”. Трансляция прервалась, а вместе с ней на экране высветился используемый в исключительный случаях телевизионный сигнал с призывом сохранять спокойствие. Эйко впервые оторвалась от экрана и переглянулась с дедушкой. В уголках его глаз и мимических морщинках застряли мелкие капельки влаги, а рот, вытянутый в тонкую линию, слегка подрагивал. – Неужели… это конец? – тихо спросил старик. Камигаума молчала, потому что впервые не знала, что ответить. И не знала, как себя вести. Противоречие, которое сам Всемогущий создал своим существованием, породило довольно страшный прецедент: чем сильнее и могущественнее становился Символ Мира, тем более озлобенными и сплоченными становились злодеи. И теперь на арене появился тот, кто не просто смог победить Всемогущего, а поселить в каждом давно забытое чувство страха и тревоги за будущее. Эйко подумала о классе 1-А, ведь на их плечи теперь легли не только их собственные ожидания, но и надежды всего общества. Телевизор пискнул и на экране вновь спустя время появилось изображение: телеканал наконец-то смог восстановить трансляцию. Камигаума с трудом заставила себя вернуться к просмотру - уж слишком ей не хотелось увидеть худшее развитие событий... И с облегчением вздохнула, как никогда радуясь, что в данный момент ее пессимистичные ожидания подвели ее. Всемогущий был жив и, хоть изрядно побитый и израненный, стоял на коленях рядом с опрокинутым навзничь врагом. Герой вытянул левый кулак вверх - свой личный победный жест и сигнал для всех следящих о том, что он здесь. Был, есть и будет. От этого жеста даже Эйко преисполнилась воодушевлением. Нет, мир еще не готов отпустить Героя номер Один, ни сейчас и не в таком виде. Однако стало ясно одно: после этой эпохальной битвы начнутся смутные времена. Однозначно, Всемогущий больше не сможет в одиночку быть единственным шансом на спасение от зла, которое раскинуло свои сети намного шире, чем геройское общество могло себе представить. Камигаума начала понимать, что Лига Злодеев - это ширма, за которой простирается настоящая подпольная Империя Зла. Поэтому геройскому обществу нужно действовать решительно, ведь времени на осторожность у них не осталось. Но понимали ли сами герои весь масштаб проблемы? Или же система, которая до этого успешно существовала на рейтингах и статусе, настолько увязла в своей порочности, что вместо этого сильнейшие после Всемогущего начнут борьбу за первенство, отмахиваясь от реальной угрозы? Этот мир прогнил… Эйко передернуло. Почему именно эти слова прозвучали в ее голове голосом преступника Штейна?

***

– Наконец-то, мы думали, что уже не найдем вас! – Яойрозу первая подбежала к группе Мидории, Ииды и Киришимы. Шедший следом за ней Тодороки отметил, что спасенный ими Бакуго, стоявший в стороне от остальных, выглядел слишком молчаливым и подавленным. Шото, казалось, понимал его мысли, особенно после боя Всемогущего против главы злодеев. – Нам сказали, что поезда пока не ходят, поэтому нужно проходить в пункты временного размещения. – Нет, нам нужно скорее к героям-про, чтобы они узнали, что Бакуго уже не в плену, – Иида пригладил накладные усики, которые он почему-то сохранил после предложенного Яойрозу плана с переодеванием. Хотя остальные парни уже успели снять с лиц и голов накладные парики и другую растительность. – Я сам к ним пойду, нахер вы там сдались? – Кацуки привычно огрызнулся, но менее агрессивно, чем обычно. – Чтобы нас тоже не кинулись искать после случившегося. Мы, типа, самовольно тут отправились на твои поиски, бро! – Киришима отнюдь не убедил Бакуго, но тот, к удивлению, не стал начинать перепалку с одноклассниками, лишь буркнув под нос что-то вроде “достали”. Однако первыми, до кого смогли добраться ребята, оказались полицейские, которые пытались в суматохе сработаться с работниками из службы чрезвычайных ситуаций. К счастью, долго объясняться школьникам не пришлось и их сразу же передали на попечение к ближайшему герою-про. Тот, хоть и сам не так давно получил свою профессиональную лицензию, достаточно неплохо справился со своей задачей: сообщив на закрытый канал информацию об учениках ЮЭЙ, он самолично проводил ребят до ближайшего полицейского участка. Со всеми вытекающими, школьники после насыщенной ночи смогли ближе к полудню отправиться по домам, кроме самого спасенного: Бакуго все еще оставался в управлении, где его как можно тщательнее опрашивали детективы. Шото чувствовал себя очень уставшим после произошедшего и хотел лишь уткнуться головой в подушку. Но встретившая на пороге старшая сестра тут же завалила его вопросами и личными переживаниями: – Ох, Шото, я так волновалась, когда ты не ответил на мое сообщение после того, как отправился навестить маму! – Прости, Фуюми, телефон разрядился, – парень даже не врал, ведь мобильный и вправду был уже долгое время отключен. Пока сестра пересказывала события, подробности которых Шото знал лучше нее, но не решался поделиться, парень обнаружил незанятый кабель зарядки и подключил его к порту в телефоне. Через непродолжительное время на черной поверхности экрана появился ожидаемый значок, а вместе с ним вскоре загрузилось начальное меню, с включением которого начали одно за другим сыпаться уведомления. Бурное обсуждение в общем чате одноклассников, пару смс от брата и несколько пропущенных от сестры и еще одного знакомого, но неподписанного номера. Шото редко добавлял в список контактов новые номера. Ему все еще было непривычно, что за такое короткое время учебы у него появилось неожиданно большое количество знакомств, но тех, с кем его связывали более крепкие и близкие взаимоотношения, так и оставались лишь единицы. Интересное совпадение. Может, стоит перезвонить? Где-то из глубин дома, построенного в классическом японском стиле, раздалась серия глухих взрывов. И это не удивило Тодороки. – Он тоже недавно вернулся и с тех пор ведет себя так, – Фуюми поджала плечи, опасливо вглядываясь в дальние уголки дома. – С-стой, ты пойдешь к нему сейчас?! – Нужно же кому-то угомонить его, – немного устало и безразлично произнес Шото, прямо по коридору направляясь к источнику шума. Чем ближе он подходил, тем больше понимал, что могло разозлить ненавистого им отца. Всемогущий больше не мог сражаться на передовой, и это означало, что следующим, кто займет его место Героя номер Один будет… Тодороки остановился возле знакомой до боли комнаты. В той, где он провел все свое сознательное детство и отрочество в тяжелых и изнуряющих до рвоты тренировках. Шото ненавидел эту комнату так же сильно, как и того, кто каждый день, год за годом, через боль и унижение мечтал воссоздать из младшего отпрыска лучшую версию себя и того, кто обязан превзойти самого Всемогущего. И теперь Тодороки мстительно смотрел сквозь приоткрытые створки фусумы на одинокую фигуру в центре комнаты в окружении полыхающего и разбитого спортивного инвентаря. Несведущему может показаться, что Старатель обезумел и в порывах ярости начал крушить собственный дом, однако Шото знал, что для отца это достаточно привычное домашнее состояние. Герой-про мог вспыхнуть по любому поводу, и лишь на публике старался сдерживать свой буйный нрав. И почти никто не знал о том, что все эти годы творилось за закрытыми стенами его личной резиденции. – Нет, только не так! Не таким способом!! Я не приму этого! Старатель взревел словно раненый зверь и схватился за пылающую голову. Шото вдруг почувствовал внутри неправильное, ядовитое удовольствие, в тени наблюдая за стенаниями отца. Порадуйся же наконец, отец. Твоя мечта исполнилась…