Часть вторая, в которой 3ФР получает новую колонию

Моя первая попытка получить Марокко несколько лет назад не удалась, но я не сдаюсь и пробую снова. Германская Империя пригласил европейских держав в свою резиденцию на какое-то торжественное мероприятие, и там мы с ним собираемся встретиться наедине и обговорить ситуацию с этой колонией. Прямо сейчас я брожу как неприкаянный по бальному залу. Увы, никак не могу найти собеседника. С большей частью здесь присутствующих я в прохладных отношениях, Российская Империя слишком занят светской беседой с Пруссией, а сам Германия как сквозь землю провалился. К счастью, спустя ещё несколько минут хождений туда-сюда судьба сжаливается надо мной, и я натыкаюсь на Британскую Империю. Тот тоже стоит в гордом одиночестве с бокалом вина и куда-то внимательно смотрит. Ненавязчиво останавливаюсь рядом с ним и жду, пока он обратит на меня внимание. Британская Империя оборачивается с привычным раздраженным выражением лица, которое едва заметно смягчается при виде меня. Я немного нервно улыбаюсь. Трепет при виде британца так и не покинул меня за это время. Не исчезла и некоторая натянутость в наших отношениях, хоть они и сдвинулись с мёртвой точки. По крайней мере, теперь мне не приходится выпрашивать приглашения и ходить на переговоры с ним как на каторгу. — Могу я кое-что спросить? — начинаю разговор как обычно, и британец как обычно закатывает глаза. — Что я тебе говорил на этот счёт? — как обычно бранится он. Я как обычно наигранно непонимающе пожимаю плечами. — На что вы смотрите? — пытаюсь проследить за направлением его взгляда и вижу там слишком много всего, что могло бы привлечь внимание. Британская Империя неохотно переводит взгляд и несколько мгновений молчит перед ответом. — На этого русского и на то, как он милуется с Пруссией. — отзывается он с такой неприязнью, будто говорит о чём-то грязном, омерзительном, противоестественном. Я уже собираюсь уточнить, что плохого в их разговоре, но британец продолжает тему сам. — Они старые друзья. И не только они. Этот русский близок со всеми здесь. Для любой страны недопустимо иметь столько привязанностей. Что он будет делать, если начнется война? Он хочет снова наступить на те же грабли? — Разве Российская Империя не сможет разделить политику и свои личные отношения? — я недоумеваю и тоже поглядываю на русского. Тот всегда казался мне умудренным опытом, и я думаю, что он что-нибудь придумает в такой ситуации. Британская Империя только небрежно фыркает. — Век назад, когда этот русский полюбил Первую Империю, он не только не смог, но и даже не попытался. — британец недовольно дёргает плечами, пока Российская Империя и Пруссия вновь со смехом что-то обсуждают. — А потом твой предок трагически погиб, и пока мы все суетились и пытались вернуть политическую ситуацию в прежнее русло, он скорбел и ничего не делал. — я не согласен с таким отношением к поступкам русского и без лишних раздумий порываюсь возразить, но Британская Империя кладёт ладонь на мою голову, и его взгляд наполняется чем-то похожим на сожаление. — Как у стран, у нас нет права на сантименты и на всё, что мешает нам выполнять нашу главную обязанность. — Мы тоже личности со своими чувствами, даже если кому-то хотелось бы обратного. — я всё же возражаю, и британец качает головой. — Когда твой вчерашний друг объявит тебе войну и вы оба будете уничтожать то, что вам дорого, или испытаете боль потери, ты поймёшь, что я имею в виду. — по тону понимаю, что тема закрыта и Британская Империя при всем моем желании больше не станет ее обсуждать. Это раздражает вдвойне сильнее, чем обычно. От потенциальной ссоры меня спасает наконец вернувшийся немец. Он незаметно подхватывает меня под локоть и утаскивает из поля зрения британца, пока тот снова косится на Российскую Империю. Германия совершенно не переживает из-за наших переговоров. Я тоже спокоен: в конце концов, он не Британская Империя, и с ним можно легко говорить на равных. Да и в этот раз я хорошо подготовился и чувствую себя достаточно уверенно, чтобы достичь своей цели. Мы с немцем доходим до его кабинета. Усаживаюсь в одно из кресел, пока из коридора доносятся короткие фразы на немецком, обращённые к колониям. В такие моменты немного жалею, что никогда не интересовался немецким языком. Германия закрывает за собой дверь, задерживается на минуту у шкафа вдоль стены, а потом садится напротив. Его поза непринуждённа и расслаблена, и он по-домашнему разливает известное французское вино по бокалам. И даже не торопится доставать из дипломата договоры. — Послушайте. — Германия делает глоток и наклоняется в мою сторону. Я тоже принимаю положение поудобнее, чувствуя себя спокойно. — Вы проделали хорошую работу в качестве дипломата. Я восхищен тем, как вы отвадили почти всех от Марокко. Я теряюсь от неожиданного комплимента. Как можно быстрее стараюсь взять себя в руки и что-нибудь ответить, но в голову как назло ничего не приходит. Да и в мыслях больше крутятся слова британца, чем колонии и переговоры. — Почти. — криво улыбаюсь, запивая свою неловкость вином. — Верно, почти. — соглашается Германия почти без сожалений, копируя мое выражение лица. — Я понимаю, что Британская Империя не позволит мне остаться там. Но я слишком много сил потратил на эту колонию, и моя репутация сильно пошатнется, если я так легко откажусь от нее. — Я понимаю, к чему вы клоните. — приятно обсуждать трудности честно и без лишнего давления друг на друга. Я давно подозревал, что немец попросит какую-нибудь компенсацию. Думаю, это вполне справедливая просьба, которая избавит от проблем нас обоих. — Как насчёт части Французского Конго? — Части… — задумчиво тянет Германия, явно вспоминая, что это вообще за колония и чем она может быть полезна. — Что думаете о всей территории Французского Конго? — Ни за что. — несколько раз мотаю головой в подтверждение своих слов, и на этот раз мне удается скрыть свое изумление. — Это слишком. У вас есть другие предложения? — Думаю… — начинает было немец, но я не успеваю узнать, о чем же он думает. За дверью слышится шум, и мы не сговариваясь косимся в ту сторону, затем — переглядываемся друг с другом. — Я разберусь. — заверяет меня Германия и поднимается с кресла, но снова не успевает. Дверь распахивается, и я слышу знакомый стук трости по полу. Британская Империя нарочито медленно входит в кабинет и идёт к нам. Колония немца на пороге с сожалением пожимает плечами, глядя на него, и тот со вздохом кивает. Британец тем временем останавливается у меня за спиной, и я неуютно дёргаю плечами. Потом чувствую, как теплая ладонь опускается на моё левое плечо. Стараюсь вообще не дышать от греха подальше. Замечаю, что дверь до сих пор открыта, и любопытные колонии не планируют её закрывать. — И с каких пор вы вправе так врываться в мой кабинет? — спрашивает Германия пока что вежливо. Я отлично знаю, что он может вспыхнуть за долю секунды. Предчувствие скорого конфликта начинает терзать мои мысли. — С каких пор я должен ждать чьего-то приглашения? — отзеркаливает его вопрос Британская Империя, раздражённо сощурив глаза. — Мне тут птичка напела, что вы двое решаете марокканский вопрос. — Всё верно. — подтверждает немец, и вежливость в его голосе становится совсем уж подчёркнутой. — И мы отлично справляемся без вас. — Пока что вы оба только отлично проигнорировали мои интересы в том регионе. — усмехается британец, методично постукивая тростью по полу. По дернувшемуся глазу немца понимаю, что этот звук нервирует не только меня. — Германия, тебе не кажется, что я не стану терпеть немецкую колонию у себя под боком? — Не кажется. — отзывается Германия, не моргнув и глазом. Я напрягаюсь ещё больше. Уже чувствую, что британец такой ответ не оценил. В коридоре слышатся ещё шаги, но непохоже, чтобы их заметил кто-то, кроме меня. — А должно бы. — фыркает Британская Империя, и его рука крепче сжимается на моём плече. — К тому же, просить у Франции целую колонию всего лишь за то, что ты оставишь в покое и так не принадлежащую тебе территорию, — просто немыслимо. — Мы как раз это обсуждали. — цедит немец, уже не скрывая раздражения. — Здесь нечего обсуждать. — отрезает британец. — Ты соглашаешься на часть Французского Конго, и дело с концом. — в воздухе повисает невысказанная угроза. Германия несколько мгновений раздражённо смотрит на Британскую Империю, но не находит аргумента против и медленно опускается в кресло, после чего тянется к дипломату с договорами. Пока он ищет нужный, британец спрашивает у меня, не сбавляя тона: — Ты не видел этого русского? Он куда-то запропастился. — я быстро качаю головой и мысленно сочувствую Российской Империи, но ответ на вопрос британца уже рядом — всё-таки шаги мне не показались. — Этот русский миллион раз просил не называть его «этим русским». — мягко упрекает того Российская Империя, стоя в дверном проёме. Мы с Германией синхронно вздыхаем с облегчением и нарочито внимательно смотрим на договор. Британская Империя же оборачивается к России. — Какие страны почтили нас своим присутствием. — без приветствий и церемоний язвит британец, а русский только отмахивается от его слов. — Британская Империя совсем вас замучил? — ласково спрашивает нас Российская Империя. Я мудро не реагирую (увы, британец все ещё стоит позади меня), а вот немец беззастенчиво кивает несколько раз с самым несчастным выражением лица. — Понимаю, меня тоже. — заговорщически шепчет русский, одновременно укоризненно смотря на британца. — А вот если бы вы не ушли из нашего союза… — не преминул вставить свои пять копеек Германия. Укоризненный взгляд переходит уже к нему, и немец тихо смеётся. — Скучаю по нашему союзу. — честно признаётся он. Россия мягко улыбается и качает головой. — Я иногда тоже. Особенно когда этот британец зовёт меня этим русским. Я слышу за спиной тяжёлой вздох Британской Империи и подписываю договор в два раза быстрее. — Обещаю, я не пожалею сил, чтобы забрать эту колонию при случае. — улыбается Германская Империя и протягивает мне руку. Я пожимаю её. — Я не пожалею сил, чтобы не позволить этому случится. — тоже даю полушутливое обещание. Так мы с Германией и общаемся — нас сложно назвать друзьями, но мы точно достаточно близки для подобных шуток, которые не задевают никого из нас. Британец хмурится, пытаясь понять, насколько мы оба серьезны. — Надеюсь, вы по примеру жителей Эльзаса и Лотарингии уже учите немецкий? — смеётся Германия, пока аккуратно складывает документы в дипломат. — Надеюсь, вы по их же примеру не забываете французский? — я отдаю свою часть документов колониям. Через пару минут мы с немцем спокойно возвращаемся в бальный зал. Британская Империя провожает меня очень тяжёлым взглядом.