Часть 13.

Неро придвинулся ближе, касаясь Мэрид своим плечом. Его голос был ниже обычного, будто речь шла о тайне: — Зима 2150 года — что ты знаешь о ней? Мэрид слегка дёрнулась. Год, когда не стало её отца. Четыре года назад. — Тяжёлое время для неэлитных секторов, — она скрестила руки на груди, создавая дистанцию между собой и собеседником, умалчивая о своей трагедии. В голове возникло воспоминание о прошлой зиме: зеленоватая от спор кроха снега и удушающая влажность. — Или большая надежда для человечества? — резко перебил её Неро, постукивая пальцами по столу, не в силах удержаться от повествования. — Я скажу одно, Мэрид: что становится погибелью одного — новый шанс для других. — Новый шанс… — усмехнулась девушка, глядя в серые глаза собеседника. — Ну, расскажи. Взгляд Неро заблестел под светом фонарей. В нём было желание увлечь своими словами. Лёгкое поёрзывание на стуле выдавало нетерпение парня. — Зима была аномальной, — начал пастор. — Не только из-за погоды. Мэрид приподняла бровь. Ей было пятнадцать, и всё, что она помнит, — это скудная пища и отец, рыскающий за пределами сектора, где он и заболел. Её взгляд стал отвлечённым, утонувшим в воспоминаниях. Неро заметил это и подался вперёд, ближе к ней. — Тяжёлый год для всех, но… — Но? — перебила Мэрид с вызовом, словно подталкивая его сделать её ностальгию менее мрачной. — Аномальной выдалась не только зима. Выжило аномальное количество кладок, — слова Неро вызвали удивление Мэрид, она ничего не знала об этой части прошлого. — Жуков стало в избытке, но этот избыток уродился с отклонениями, — продолжил он. — О чём речь? — голос Мэрид выдал нетерпение, ей хотелось поторопить собеседника. — Лишние кладки выжили, но вот парадокс, Мэрид, — Неро замер, его глаза сфокусировались на ней, желая, чтобы каждое слово вцепилось в сознание девушки. — Они не реагировали на сигналы Короля и роя, даже химические сигналы особи игнорировали. Девушка залпом осушила чашку с брагой. — Не работала защита в виде тлеющих тел, они не боялись сигналов о гибели колонии, они лезли под землю, — продолжил парень, прикусив уголок нижней губы. Ему не терпелось продолжить, но также он ждал, когда внимание девушки будет полностью его. — Особи заполнили поверхность. «Вот почему мама злилась на отца, когда он собирался наверх», — промелькнуло в её голове. Нечем было кормить даже норовых животных — резко сократилась популяция подземной живности. Но Мэрид не знала, что причина — в жуках. Слишком родители берегли её от ужаса. — Лезли под землю? Это невозможно! — возразила Мэрид, отставляя пустую чашку в сторону. — Они знают, что погибнут. — Они не знают, они чувствуют, — вступился Неро. — Но эти не ощущали ничего, кроме недоедания. Она жаждала продолжения, но терпеть не могла проигрывать в спорах. Пять минут подходили к концу, прежде чем — не без удара по самолюбию — посыльная ответила: — Продолжай. Неро сжал руки в кулаки, наслаждаясь победой. Хитрая ухмылка легла на его тонкие губы. — Моя история — об одном человеке, который изменил этот мир, — самодовольно продолжил пастор, делая глоток. — Бедные сектора — не только твоя боль, Мэрид. Часто это источник особых по духу людей, готовых на всё в условиях нехватки ресурсов. Мэрид кивнула, подталкивая Неро начать свой рассказ. — В этот год секторы ниже уровня D остались без источников пищи, — начал он. «Слабо сказано, — подумала Мэрид. — Суки из правительственных корпусов не спешили на помощь». — Представь себе: один парень превратился из презираемых людьми в их новый свет, — продолжил Неро и снова вызвал нетерпение Мэрид. — Выкладывай уже, — выпалила она, и пастор понял, что полностью завладел её вниманием. Слегка откашлявшись, готовясь к долгому рассказу, Неро выпрямился, смотря прямо в зелёные глаза Мэрид, отмечая интересный рисунок карего пигмента в них. — Зима 2150 года. Сектор G-5 в ещё большем упадке. Среди полчища жуков люди не нашли себе места на поверхности. А подземка давала лишь холод и малое количество грибов с червями. Люди умирали, не заботясь о гнилостных шлюзах, хотя даже это давало слабую надежду. Аномальные жуки лезли в секторы, игнорируя инстинкты, о которых писал Клейм. Кто-то даже пробовал жрать их, но погибал в неравной схватке. А за безумием всегда следуют изощрённые методы адаптации. — Ты о?.. — перебила Мэрид, возрождая в памяти информацию о прошлом. — Гибридах, Мэрид, — закончил Неро, проявляя недовольство тем, что его прервали. Убедившись, что девушка не задаст новых вопросов, он продолжил: — Представь мальчика, который не мог думать ни о чём, кроме пустоты его желудка. Не осталось сил даже на совесть. Болезненный спазм в животе, что выжигал любые зачатки человечности, а слабые конечности не спасли бы даже от самого себя. И, когда его мать умерла от нехватки еды, вместо скорби он продолжил её в себе. — Что он сделал? — Мэрид придвинулась ближе, и теперь между ней и Неро не оставалось свободного пространства. — Он поглотил её. Кусочек за кусочком плоть матери насыщала его нутро. Она была в его крови, в его взгляде, в его руках. Каждое следующее движение было возможно благодаря её мясу, пока не вошёл его отец. Мэрид поморщилась с отвращением на лице, вызывая понимающую улыбку Неро. — Да, для нас, в тепле и сытости, это мерзость. Но подумай: разве мать не желала бы стать помощью своему ребёнку вместо тления в шлюзах? — ответил он. — Вероятно, — согласилась Мэрид. — Но ты сказал: всё закончилось, когда вошёл его отец. Он сдал его? — Закончилось для него, но началось для всех остальных страждущих. Каннибализм — это последняя черта запретов любого сектора. Если её перейти — дальше лишь изгнание, так было раньше. Но в этот год мальчику повезло: начал действовать второй пункт. «Если можно назвать везением опыты Клейма с гибридизацией», — скептично подумала Мэрид, откидываясь на спинку стула. После них появился второй пункт в наказании виновных — возможность стать участником экспериментов Клейма. Неро задумчиво посмотрел на неё, прежде чем продолжить. — Мальчика ждало одно — отречение. Изгнание на поверхность и попытка дойти до отщепенцев, чтобы выжить, что в новых аномалиях стало роскошью. — И он пошёл на это? Выбрал Клейма? — лёгкая дрожь звучала в голосе Мэрид. — Не то чтобы у него был выбор, но, хвала небесам, да, он пошёл на это, — Неро сложил ладони в замок, на секунды отвлекаясь на свои мысли. Мэрид была поражена. Она представила ребёнка, что под давлением инстинкта выживания был вынужден нарезать кусочки от тела матери, а после согласиться слиться с жуками, чтобы его не осудили за желание быть. — Почему ты так рад, что всё сложилось именно так? — осуждение в тоне Мэрид не ускользнуло от Неро. — Потому что, когда он начал ощущать рой, когда голос его родителей сменился импульсом колонии, он помог оставшимся людям выйти на поверхность, миновав группы жуков. Потому что люди нашли спасение в принявших их секторах. Потому что благодаря этому мы сидим и пьём, сохранив иллюзию нормальности. И потому что ему поклоняются как святыне, а его мать — навеки в молитвах прихожан как святая мученица. Голод стал благом. Это важный урок. — И это?.. — нервно спросила Мэрид, когда пазл начал складываться воедино, но она не решалась озвучить. — Это Сайлас, — самодовольно закончил Неро, наслаждаясь трепетом, что ему удалось вызвать. На мгновение Мэрид показалось, что сердце пропустило удар, щёки её побелели. Сайлас? Её связной с Королём? Она слышала о любви церкви к гибридам, но никогда не погружалась в историю, воспринимая это как ересь людей, потерявших надежду. — Сайлас… — повторила она, словно заново осознавая историю. «Сайлас вывел людей?» Всё, что она знала, — то, что он один из первых гибридов, но… — Почему он сделал это? — мысли Мэрид лихорадочно путались, и она озвучивала всё новые вопросы. — Почему просто не остался с жуками? — А это загадка даже для науки Клейма, — ухмыльнулся Неро. — Видишь ли, даже с насекомым в спинном мозге, с новым ощущением этого мира в человеке остаётся живо желание искупления греха. Кто-то зовёт это душой. А я… — Неро сделал паузу, отпивая из чашки, — я зову это Богом. Нервная ухмылка на губах Мэрид быстро спряталась за холодное безразличие, но взгляд говорил иное: история Сайласа зацепила её. — И если когда-нибудь тебе нужно будет место без осуждения прошлой жизни, — Неро накрыл её ладонь своей. — Все будут рады тебе в Церкви Просвещения, особенно я. Мэрид резко убрала руку, теряя тепло прикосновения Неро. Его глаза продолжали цепляться за лицо девушки. — Только не думай долго. Мы уходим с группой Клейма послезавтра, — сказал Неро, вставая с места. Мэрид не ответила. История Неро перевернула её разум и собрала заново в нечто новое. — И раз я выиграл, — напомнил пастор, — мой вопрос в следующем: а ты нашла своё место в этой иерархии, Мэрид? Неро улыбнулся, поправляя капюшон. — Дашь ответ перед уходом церкви из D-16. Он подал знак Джею о том, что нужна новая порция напитка, и, когда чашка оказалась перед лицом Мэрид, произнёс: — Всё равно угощаю. Мне понравилось, как ты слушаешь. Его шаги удалялись от неё и «огней» слишком быстро. Он ощущал её взгляд, брошенный ему в спину. Мэрид сделала глоток браги. Голова слегка кружилась от выпитого. «Постой, если Клейм сваливает завтра, то и Элис тоже?» — подумала девушка, после чего отпила ещё немного. Желание получить новые ответы и прояснить сказанное затмевали все другие мысли. «Нашла своё место в этой иерархии?» — вопрос Неро болезненно возник в голове, порождая новые вопросы у самой Мэрид. «Неужели наше “я” живо даже после гибридизации? Тогда это не жестокость, а новая человечность, в улучшенной форме». Мэрид стало страшно от собственной расчётливости. «Подумать только, двадцать минут с этим шизиком — и я уже думаю, как сектант». Но сколько бы она мысленно ни оскорбляла его, истина его слов оставалась висеть в воздухе — это сработало. Мэрид всё ещё помнила шлепки слизи с головы Сайласа, хруст, с которым жук вгрызался в его череп, но теперь, помимо брезгливости, за этим стояло иное — смысл и желание свободной жизни. Мэрид осушила глотком чашку и, покачиваясь, встала со стула. Ей определённо нужно отдохнуть, но завтра днём она явится на лекцию Клейма и задаст все вопросы, помутившие её разум, из-за которых она вряд ли уснёт сегодня. Медленно мигали огни. Джей вздохнул, убирая посуду и смотря ей вслед. «Ещё одна жертва церкви», — подумал старик, ничего не говоря вслух. Потому что уши элит не ограничивались лишь их сектором. дополнение: https://ibb.co/VWPxLLdV