В поисках решения проблемы

На следующий день и еще через день он аппарирует в грязный паб в каком-то изворотливом переулке волшебного Лондона. Он так напивается, что теряет сознание за столом и просыпается в своей постели, лицо Рона смотрит на него. Затем он убеждает Джорджа с помощью репертуара шантажа пропустить всю свадьбу и провести с ним день. Его брат слишком легко соглашается с этой идеей — Фреду даже не пришлось упоминать о том случае, когда он разбил вазу Флер, бросив неудачно направленный квоффл в голову Перси. Джордж стреляет в Фреда встревоженными взглядами всякий раз, когда ему кажется, что тот не смотрит, необычно нежно поддразнивая. Они работают над некоторыми продуктами для своего магазина, заходят в «Дырявый» на обед, и Фред надеется, что он не застрял в этом цикле достаточно долго, чтобы забыть их идеи для новой линейки продуктов. В отчаянии Фред даже пытается убедить Перси помочь ему, прежде чем отправиться к Гермионе. Перси просто задирает нос и очень твердо говорит: —Фред, я понимаю, почему ты ищешь внимания, но речь идет о Роне. Тебе нужно отложить свои чувства ради него сегодня. Действительно, что происходит с его семьей?

***

Он трижды повторяет имена своих братьев и сестер, прежде чем бредет в комнату Джинни, чувствуя, что его ноги только что зацементировали. Он останавливается у двери, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Нелогично, что он так нервничает, когда это всего лишь Гермиона. Она была в его жизни с одиннадцати лет, взлохмаченная девочка с некоторой склонностью к книгам. Фред осторожно стучит в дверь. — Войдите! Гермиона сидит за столом Джинни, обернутая вокруг нее плюшевой белой мантией. Ее волосы сегодня не в беспорядке; они уже уложены в замысловатом, изящном стиле, который, как он знает, он увидит позже. Несколько кудрявых прядей обрамляют ее лицо, и он так увлечен тем, как чертовски мило она выглядит, что почти не замечает красной каймы вокруг ее глаз. — О, Фред, — говорит Гермиона, явно не ожидая его. Она поплотнее затягивает халат и проводит по щекам тыльной стороной ладони. — Извини, я думала, это Джинни. — Нет, только я, — говорит Фред. Он неловко зависает у входа в комнату, размахивая руками по бокам. — Ты в порядке, Миона? Гермиона нерешительно смеется, глядя на себя в косметическое зеркало на столе. — Да, я в порядке, Фред. Я просто… веду себя глупо, наверное. Она делает бодрящий вдох, слегка расправляет плечи, так что ее осанка, как обычно, прямая, как шомпол. Она бросает на Фреда любопытный взгляд и говорит: — Что ты здесь делаешь? Я думала, что всем мужчинам Уизли запрещено входить в эту комнату. — Так и есть, — соглашается Фред, садясь на край кровати Джинни. Гермиона смотрит на него через зеркало, и, несмотря на свидетельства того, что она плакала, она все еще совершенно очаровательна. — Не говори маме, что я здесь. Я просто… мне очень нужна твоя помощь. Я знаю, что это день твоей свадьбы, но я бы не стал этого делать, если бы по-королевски не облажался. Гермиона поворачивается на стуле и смотрит на Фреда с заинтригованным выражением лица. — Что происходит, Фред? Он медленно, нерешительно начинает объяснять Гермионе ситуацию, не сводя глаз с края одеяла Джинни в гриффиндорском стиле, чтобы не заметить ни малейшего намека на скептицизм. — …и тут я просыпаюсь. И Рон каждый раз рядом, просит меня помочь ему с галстуком, как будто я не делал этого уже миллион раз. Наступает долгое молчание. Наконец он бросает взгляд на Гермиону, и у нее такой же сосредоточенный вид, как будто она заканчивает особенно сложное эссе по Зельям. — Миллион раз? — Она уточняет, и Фред смеется. — Преувеличение, — признает он. — Кроме того, я давно уже отказался от завязывания галстука Рона. Вместо него это всегда делает Джинни. — Верно, — медленно говорит Гермиона, явно глубоко задумавшись. Она оборачивается к столу и берет кусок пергамента и перо, постукивая краем по руке, как она думает. — Это как День сурка. — День сурка? — в замешательстве спрашивает Фред. Гермиона дарит ему легкую улыбку, говоря: — Это фильм о магглах. Главный герой застревает в одном дне, пока не влюбит в себя девушку. Скажи, Фред, нет ли у тебя девушки, в которую ты влюблен? Вопрос настолько сбивает с толку, что Фред таращит глаза на Гермиону, вся кровь приливает к его голове, пока он пытается придумать ответ, который не является полностью разоблачающим. — Э, нет. Что ж, достаточно хорошо. — Парень? — спрашивает Гермиона. Фреду очень, очень жарко. — Нет, Грейнджер. Никаких парней для меня. Гермиона делает какие-то пометки на пергаменте, и на ее руке пятно чернил от того места, где она писала. Это до смешного мило. Ее брови нахмурены, и между ними появляются легчайшие морщинки. Фреду хочется взять его большим пальцем и разгладить линию, но вместо этого он засовывает руки себе под бедра. — Должно быть что-то. Нам просто нужно подумать, — говорит Гермиона, лишь наполовину обращая внимание на Фреда. Он почти может видеть, как вращаются колеса в ее мозгу, как молниеносно обрабатывает информацию, пока она пытается найти выход из этой нелепой, непонятной ситуации. Фред чувствует огромное облегчение от того, что Гермиона ему верит. Ему не нужно было доказывать ей это, перечисляя список того, чего ожидать, или умолять ее дать ему время для объяснений. Гермиона мгновенно восприняла его надуманный, недоверчивый рассказ, тут же приступив к мозговому штурму. Стук в дверь вырывает Гермиону из ее самоанализа, ее голова вздымается так быстро, что несколько непослушных локонов выпадают и вьются на затылке. — Привет? — спрашивает Гермиона, и Фред чувствует себя невероятно виноватым — ребенок, рука которого застряла в банке с печеньем. — Это я, — говорит Гарри из-за двери, и Гермиона зовет его, прежде чем Фред успевает придумать способ внезапно стать невидимым, если не считать кражи мантии Гарри, когда хозяин заглядывает в комнату. Волосы Гарри все такие же растрепанные, как всегда, но с блеском, который предполагает, что он, по крайней мере, пытался использовать помаду Sleakeazy, но безрезультатно. Зеленые глаза бесконечно расширяются, когда он видит Фреда, но быстро скрывает свое удивление. — Фред, я не ждал тебя, — говорит Гарри, — я просто зашел сюда, чтобы пожелать Гермионе удачи сегодня. Щеки Гермионы становятся розово-розовыми. — Ой! О, Гарри, ты не обязан этого делать. — Нет, я хотел, — говорит Гарри, и в его голосе звучит неловко и решительно одновременно. Он продолжает бросать косые взгляды на Фреда, но он явно пришел с определенной миссией, и если Фред что-то и узнал о Гарри Поттере за последнее десятилетие, так это то, что он человек, который доведет дело до конца. — Гермиона, я знаю… э-э, я знаю, что твоих родителей здесь нет. Но… гм, но мы семья. Я твоя семья. Я просто хотел, чтобы ты знала, что я так рад за тебя и Рона и… я рад, что мы вместе сражались с этим троллем на первом курсе, потому что без тебя я бы пропал. Фред чувствует себя очень неловко, будучи свидетелем того, чего ему определенно не следовало там видеть. Гермиона тут же расплакалась, встала и обняла Гарри так сильно, что он немного отшатнулся от удара. — Гарри, — восклицает Гермиона, и Фред рассеянно замечает, что теперь еще больше ее кудрей спутались. При всей эстетичности ее прически она явно не самая безопасная. — Я так тебя люблю, так сильно. Гарри слегка отстраняется, одаривая Гермиону водянистой улыбкой, и замечает Фреда через ее плечо. Он высвобождается из объятий, сжимая плечо Гермионы. — Я тоже тебя люблю, — говорит Гарри. — И знай, я буду любить тебя несмотря ни на что, хорошо? — Он продолжает смотреть на Фреда. — Конечно, Гарри! — говорит Гермиона, всхлипывая. Хорошо, что она еще не накрасилась, потому что по ее щекам текут слезы. — Боже, ты заставил меня плакать. Гарри и сам выглядит довольно плачущим. Фред делает вид, что находит обтрепанный угол одеяла невероятно увлекательным. — Э-э, я позволю тебе вернуться к этому, — говорит Гарри, жестко хлопая Гермиону по спине. Его лицо изображает почти болезненный дискомфорт, и он неловко шаркает ногами. — У тебя, наверное, есть… дела… свадебные дела, я полагаю. Джинни, наверное, нужна моя помощь внизу. Гермиона смеется и быстро целует его в щеку, а Фред думает о том, как Рон поцелует ее сегодня вечером; естественная легкость, которая приходит с дружбой на всю жизнь, связь, сформированная через многочисленные ситуации жизни или смерти. — Хорошо, Гарри, — ласково говорит она, похлопывая его по руке. — Не бойся Джинни. Я слышала, что она в полном режиме диктатора. Мини-Молли Уизли, как описала ее Флер. — Невозможно не бояться, — мрачно говорит Гарри, хмурясь. Внезапно он выглядит неохотно покидая комнату, но все равно бредет к двери. — Увидимся позже, Фред? Фред кивает, и мальчики наконец встречаются взглядами, оба категорически делают вид, что предыдущей сцены не было. — Оставьте мне место, — говорит он, отсалютовав двумя пальцами, и Гарри снова оставляет Гермиону и Фреда наедине. Все еще периодически всхлипывая, Гермиона садится рядом с Фредом, хватая салфетку, чтобы вытереть слезы. — Прости, Фред, — немного смущенно говорит она. — Я не хотела, чтобы мы были слишком эмоциональными. — Нет, все в порядке, — легко отвечает Фред. Он кладет руку на колено Гермионы, ободряюще сжимая. — Я понимаю. Прочистив горло, Гермиона быстро протирает глаза, прежде чем посмотреть на Фреда, ее выражение лица сосредоточено. Она решительно хлопает в ладоши, говоря: — Итак. День сурка. — День сурка, — повторяет Фред. Кажется, Гермионе нужно было немного эмоционального потрясения, чтобы вдохновиться, потому что она внезапно выпалила ему список теорий. Она резюмирует, говоря: — В этом дне есть что-то, что вам нужно изменить. Но как бы Фред ни думал, он не может указать на корень проблемы. Гермиона нацарапала список деталей на своем пергаменте, и Фред начинает чувствовать себя немного виноватым из-за того, что задержал ее от подготовки к свадьбе, время от времени переводя взгляд на часы. Гермиона видит, куда он смотрит, и бросает на него раздраженный взгляд. — Перестань думать о времени, Фред. Это важно. Во-первых, тебе нужно выбраться из этой временной петли. Во-вторых, есть обширные разветвления для изучения времени, если мы сможем понять, почему это случилось с тобой. Подумай о возможностях для исследований… — Она замолкает, ее глаза немного мечтательны. Фред многозначительно прочищает горло, пытаясь заставить Гермиону сфокусироваться. —Извини-извини. Мы должны работать над этим методично. — Методично? — спрашивает Фред. — Да, — говорит Гермиона, и ее карамельные глаза светятся от этой мысли. Солнечный свет, струящийся по комнате, отражается от ее радужных оболочек, и Фред находится достаточно близко, чтобы видеть осколки золота, разбивающие темно-коричневые глубины. — Каково определение безумия, Фред? Фред на секунду задумался, обдумывая вопрос. — Гарри Поттер? — Он догадывается, и Гермиона берет одну из кистей Джинни и бросает в него, дико смеясь. — Отнесись к этому серьезно, — говорит она, но она явно удивлена ​​и все еще хихикает, а ее глаза весело сощуриваются. — Определение безумия — это постоянное выполнение одних и тех же действий и ожидание одного и того же результата. Если ты будешь работать над этим систематически, меняя каждый день новый момент, ты, надеюсь, в конце концов наткнешься на то, что тебе мешает. Ни один из них не упоминает намек на сомнение в ее тоне. Фред кивает, обдумывая план Гермионы, но в его животе скручивает невысказанный страх, который непрестанно пронзает его разум. — Что, если я просто застрял навсегда? — мрачно говорит Фред. — А если выхода нет? Гермиона протягивает руку, чтобы сжать его руку, и вызывает ту же реакцию, что и Фред неизменно каждый раз, когда их тела соприкасаются — взрыв в его груди, фейерверк возбуждения, разливающийся по его венам. — Фред, из этого должен быть выход, — серьезно говорит Гермиона мягким и добрым голосом. — А если нет, что ж, я даю тебе полное разрешение устраивать разные розыгрыши каждый день. Она улыбается, но нерешительно. Фред отвечает ей тем же с таким же энтузиазмом. — Даже если это испортит твою свадьбу? — спрашивает он. — Даже тогда, — торжественно отвечает Гермиона, и на ее лице мелькает веселье. Иногда Фреду кажется, что Гермиона стала бы блестящим дополнением к их хогвартским розыгрышам, если бы решила направить на это свой ум и таланты. В ней есть правильное сочетание блеска и малейшей, почти незаметной полосы злобы. Он снова видит это в тот момент, в малейшей улыбке, когда она позволяет ему — даже поощряет — разыграть собственную свадьбу. В этот день Фред ничего не пытается изменить; вместо этого он наблюдает за событиями вокруг него с пристальным вниманием, мысленно каталогизируя мельчайшие моменты, которые потенциально могут изменить жизнь и время. Он решает не обращать внимания на момент, когда тетя Мюриэль разговаривает с ним, и брызги слюны падают ему на нос. Как бы он ни был готов рассмотреть все возможности, это могло бы показаться маловероятным и жестоким поворотом судьбы, если бы именно это удерживало его в одном и том же дне. К тому же он уже начал отступать, когда она подходит поговорить с ним на стойке регистрации, пошатываясь на ногах из-за многочисленных стаканов портвейна, которые она выпивала с десяти часов утра. И хотя ему больше не нужны советы Гермионы, Фред продолжает каждое утро ходить в комнату Джинни, чтобы найти ее. Он уверяет себя, что это не по каким-то коварным причинам — просто приятно, вот и все, что кто-то ему верит, чтобы держать ее в курсе различных методов, которые он пытался каждое утро не допустить, чтобы он просыпался с Роном. Он повторяет то же самое с Гермионой. День сурка. Да, как фильм. Нет, я не уверен, почему. Нет, девушки нет, как и парня, Грейнджер, но это реквизит для включения. Гермиона всегда берет свой блокнот и перо, чтобы записать один и тот же список фактов. На тыльной стороне ее ладони всегда остается чернильный след. Фред концентрируется на этом, а не на словах, смотрит на черное пятно, а не слышит собственные ответы, как будто он в пьесе, а это один из многих. Она всегда приходит к одному и тому же выводу: — Надо методично с этим работать. — Фред пробует все, что только может придумать. Он бьет Рона по лицу еще до того, как тот открывает глаза. Его брат ведет себя как обиженный гиппогриф и появляется на собственной свадьбе с темнеющей тенью синяка, начинающего развиваться на переносице его скулы. Фред сжигает круассан в руке Джорджа, а Молли чуть ли не выбегает из дома в ярости из-за того, что перед приходом гостей на ковер попала пепел от угощения. Он проклинает Гарри, когда тот входит в комнату. Он просыпается, а Рон все еще серьезен и умоляет исполнить его просьбу. Он идет на свадьбу, не идет на свадьбу, прерывает речи, чтобы начать рассказывать смущающие факты о Перси, в то время как его брат становится темно-красным от ярости. В особенно интересном случае он вызывает авроров, чтобы они расследовали потенциального темного волшебника, скрывающегося в толпе. Они арестовывают одного из троюродных братьев Фреда, которого уводят для расследования. Гермиона, всегда поощряющая безумие и хаос, подмигивает ему. В конце концов, Фред теряет счет дням. Даже его бессистемный метод запоминания времени, прошедшего через имена его братьев и сестер, больше не работает. Насколько он знает, могли пройти месяцы или годы с тех пор, как дни текли так, как должны, поскольку он действительно мог спать всю ночь, а не просто просыпаться между одним миганием и другим. Это всегда, неизменно, один и тот же результат.