Часть 5. Помехи на пути.

      — Как ты себя чувствуешь? — спросил Грегори, наблюдая за тем, как Марионетка осматривается по сторонам, и легонько улыбнулся. — Я… У меня нет слов! — изрёк из себя Марио потрясенным голосом.       Робот проходил по узкому коридору с настенными телевизорами, на которых он видел самого себя: спящего; играющего с детьми; обучающего их, что не стоит шуметь во время тихого часа. Он шёл мимо плакатов с его лицом и не мог нарадоваться такому вниманию со стороны создателей.       Блестящий пол был устелен фиолетовым ковром, на котором были изображены зелёные ноты. Марио, совсем как ребёнок, переступал с ноты на ноту, боясь промахнуться мимо, будто бы вокруг него была лава. На кирпичных стенах, кроме плакатов и телевизоров, были различные неоновые узоры, изображавшие его шкатулку, детей и Марионетку, радостно дарящего им подарки.       В конце коридора располагался небольшой магазинчик с игрушками, напоминавший призовой уголок из далёкой пиццерии, построенной в 1987 году. Внутри продавались те самые игрушки, которые когда-то и сам Марио дарил детям!       Это были куклы в виде старой четвёрки: Фредди, Бонни, Чики и Фокси, но также в самом углу робот увидел игрушку самого себя. Кукла была странная, с распускавшимися швами, немного грязная, но Марио она приглянулась. Это была не просто игрушка, а память. Память о тех деньках, которые Марионетка провёл в «Пиццерии Фредди Фазбера» — в одном из самых лучших заведений франшизы «Фазбер Интертеймент».       — Надеюсь, никто не будет против, если я её заберу с собой? — усмехнулся Марио, потянувшись за плюшевым Марионеткой через прилавок. — Мне кажется, что эта кукла бракованная. Может быть, где-то есть вариант получше? — снисходительно ответил Грег, наблюдая за всем через свои Фаз-часы. — Даже если она бракованная, она мне нравится! — хихикнул робот.       Но он остановился на полпути. Марионетка отвёл глаза в сторону и увидел портреты на стене. — Кто это? — поинтересовался Грегори. Марио подошёл поближе к пожелтевшим холстам и рассмотрел каждого человека повнимательнее.       «Память о без вести пропавших детях», — гласила надпись на каждой из фотографий. Жёлтые картины, словно порталы в прошлое, хранили в себе частицу души каждого из детей. Всем им было от 6 до 11 лет, их жизнь только начиналась. Можно сказать, даже не успела начаться, ведь в их лицах не было ни грамма серьёзности и взрослости. Ни один из них не на секунду не задумывался о том, что их безмятежная и ненапряжная жизнь может оборваться в одно мгновение.       — «Габриэль и Джереми Брауны», «Сьюзи Уилсон», «Фритц Фишман» и… — «Шарлотта Эмили», — закончил за мальчика Марионетка.       Грегори чувствовал, что что-то не так. Что-то было не то с тоном, который использовал Марио.       Грег присмотрелся к фотографии девочки. Шарлотта была довольно миленькой: миниатюрное тело, длинная шелковистая коса с вьюнами на маленьком лбу, глаза сияли радостью и жизнью, а ротик расплывался в широкой улыбке. Про такого ребёнка обычно говорили «ангел во плоти», и Грег не собирался спорить с этой формулировкой: эта малышка выглядела ровно так, как должен выглядеть чистый и невинный ребёнок.       Обстановку возле девочки трудно было рассмотреть, ведь фотограф был сфокусирован именно на личике Шарлотты, но Грегори заметил кое-что: длинную тряпичную руку с чёрно-белыми полосами.       — Это ты? — спросил Грегори, пытаясь выбраться из грудного отсека, чтобы рассмотреть фотографию получше. Марио открыл грудь, откуда тут же показалось лицо мальчика, и со странным хрипом в голосе ответил: — Да, это я.       Грег не хотел фокусировать своё внимание на странном тоне робота, и вообще не хотел находиться здесь.       Меньше всего мальчик желал задумываться о том, что случилось с детьми, которые пропали в этих заведениях. Да и вообще! Зачем надо было вешать напоминание о событиях сороколетней давности в детском уголке? Чтобы пугать приходящих малышей?       — Не понимаю, как эти фотографии пропавших детей помогут другим детям не попасться на ту же удочку, что и они? — вопрошал Грегори, смотря на Марионетку. — Вероятно, они были повешены здесь не для того, чтобы кого-то предостеречь. Скорее, это просто дань памяти тем, кого не смогли уберечь наши бравые работники и причастные к ресторану люди, — рассудил Марио. Он пожелал продолжить путь, но Грегори вдруг фыркнул: — Дань памяти чему? Детской глупости? Как можно было вообще довериться человеку, которого ты не знаешь, и пойти за ним хрен пойми куда? — Но ты ведь меня тоже не знаешь, — строго сказал Марио, вытащив Грегори из грудного отдела и подняв его на руки перед собой. — И ты же идёшь за мной куда-то, куда ты не знаешь дорогу. А вдруг я веду тебе в ловушку? Может, я просто притворяюсь добряком, чтобы в итоге заманить тебя в укромное место и убить?       По спине Грега пробежала волна мурашек, и на лбу выступили капельки пота. Голос Марио звучал совсем по-иному: резкая строгость и апатичность его тона смущали мальчика, и они заставили его задуматься над тем, что он только что сказал.       Чем Грегори был лучше? Несколько минут назад его чуть не растерзали роботы-убийцы, потому что он доверился им и позволил заманить себя в капкан. Он доверился бессердечным и хладнокровным роботам, что уж говорить о маленьких детях, которые не понимают разницы между настоящим добром и притворной добротой, скрывающей зло. Наверняка в своё время эти пропавшие дети даже не думали о том, что в таком мирном и безопасном месте может скрываться маньяк…       Грег смотрел в глаза Марионетки. Они были абсолютно чёрными, в них дрожали белые зрачки, смотрящие на мальчика с осуждением и обидой. Наверняка своими словами парень задел тонкие струны души робота, который всё ещё оплакивал безвозвратно ушедших малышей. От этой мысли Грегори стало как-то стыдно. Но, постойте, как робот может оплакивать кого-то? Это же машина!       Возможно, Марионетка искусно изображал, что он переживает и сердится на Грега, но создавалось полное ощущение, будто у него реально были чувства.       — Я… — замялся мальчик. — Извини, я не хотел задеть тебя, — он покраснел и опустил взгляд к полу, чтобы не видеть этот ожесточённый взгляд робота. Марионетка глубоко вдохнул и с небольшим раздражением выдохнул: — Ничего, я понимаю, что тебе невозможно оценить всё то, что происходило когда-то давным-давно. Но всё-таки, пожалуйста, не говори так о тех, кто просто желал повеселиться в свой обычный день… В этом мире нет гарантии того, что тебя могут защитить в любой момент, понимаешь? — Всё это я прекрасно понимаю! — перебил его Грегори. — Но почему ты так на это реагируешь? Ты же не был там! Ты не мог никак им помочь! Никто не мог им помочь, раз за ними не смогли присмотреть их родители! Здесь нет ничей вины: ни детской, ни взрослой! Почему ты так из-за этого переживаешь?! — Потому что я был там, — твёрдо ответил Марио, поставив мальчика на пол. — Я был там в тот момент, когда их похищали, и не смог ничего с этим сделать! — робот прикрыл лицо рукой и полушепотом добавил: — Потому что я был слаб…       В коридоре повисла неловкая тишина. Грег не желал копаться в эмоциональных переживаниях Марионетки, а Марио не хотел показаться чересчур экспрессивным.       Мальчик хотел лишь одного: выбраться живым из этого комплекса до того, как роботы-убийцы или охранники найдут его. Он не желал копаться во внутреннем багаже куклы, но по какой-то причине хотелось его успокоить…       Сколько бы раз мальчик не повторял себе, что это просто машина, что она ничего не чувствует, и ей ничего не надо, но он не мог убедить себя в том, что Маринетка просто пародирует эмоции человека. Он правда их чувствовал.       — Извини меня за столь бурную реакцию, — вдруг подал голос Марио, выпрямившись. — Я не хотел на тебя кричать и не хотел ни в чём обвинять. Просто это довольно болезненная тема для меня… Давай лучше продолжим дорогу? Мне нужно убедиться, что ты дойдёшь до дома в полной безопасности, а потому чем раньше ты выйдешь отсюда, тем лучше.       Марионетка опустился на одно колено и протянул руку Грегори, чтобы помочь ему забраться обратно, но вдруг Грег уложил ему руки на плечи и взглянул в его уже зелёные глаза:       — Слушай, я правда сожалею о том, что я сказал ранее… Я должен был подумать о том, что тебе эта тема может показаться неприятной… Извини меня, я и сам понимаю, что дети могут быть глупыми и довериться всяким придуркам… Как я когда-то… Марио выслушал его с замёрзшим сердцем и к концу речи мальчика охнул: — Тебя кто-то попытался обмануть? Кто-то пытался навредить тебе?! — ужаснулся Марионетка, позабыв про свои обиды. — Да, но это было давно, и я уже забыл про это… — уклончиво ответил Грегори, взяв за руку Марио и забравшись обратно в грудной отсек. — Не парься. Давай продолжим путь. — Как скажешь… — встревоженно пробормотал робот.       Пока Грег взбирался вовнутрь Марионетки, его голову не переставали покидать мысли о том, что, если бы Левша не успел тогда выстрелить электрошоком в ГлэмРок Фредди, Грегори мог присоединиться к этим же самым портретам, ведь, кто знает, что бы сделали с его телом роботы и где бы они его спрятали…       Если бы не тот чёрный медведь, тело Грега лежало бы где-нибудь на помойке и медленно разлагалось, перемешивая трупный яд с запахами подгорелого жира и проквашенного масла…       Одна лишь эта мысль заставила мурашки бежать по его телу, а живот — выворачиваться наизнанку, представляя этот ужасающий и мерзкий запах.       Как же мальчику повезло, что после них Грегори попал в руки Марио. Марионетка оказался вполне себе адекватным и добрым существом. Хотя, кто знает? Вдруг он и правда просто притворяется добрячком, чтобы заманить его в ловушку…       — Кстати, я не перестаю задаваться вопросом, — снова подал голос Марионетка, подходя к дверям, ведущим в основную часть комплекса. — Почему у тебя нет гостевого профиля? Его заводят для каждого ребёнка, кто хоть раз посетил Пицца-Плекс, но твоё лицо мне незнакомо. Кто же ты? — Ну, я… — промямлил мальчик, отведя глаза в сторону. Он нервно сжал свою полосатую майку в руках и ответил: — Возможно, была какая-то ошибка, и меня просто не внесли в базу данных? Поэтому на меня и не завели никакого гостевого профиля… — Нет, нет! — уверено заявил Марио. — Ошибки точно не могло быть! Даже у младенцев есть гостевые профили! И даже если компьютер не работает, всё равно есть иные способы завести гостевой профиль на любого посетителя! Так что это очень странно, что на тебя его не сделали… Однако, я даже не понимаю, как ты оказался в моём детском саду, ведь ты пришёл ко мне откуда-то отсюда, но при этом ты видишь этот коридор, картины и магазин как будто бы впервые! Откуда же ты пришёл?       Мальчик уже хотел агрессивно огрызнуться: «Чего ты ко мне прикопался?!», когда Марио открыл дверь, ведущую в основную часть Пицца-Плекса. Послышалось синхронное «ого!», и Грегори обомлел: вокруг всё было такое красивое и огромное! Столько разнообразных фуд-кортов, магазинов и мерча, от количества которых глаза разбегались в разные стороны и в голове постоянно звучало надоедливое «Хочу! Хочу! Хочу!»       — О Господи! — воскликнул Марионетка, пребывая в полнейшем шоке. — Это и есть Пицца-Плекс?! Никогда бы не подумал, что он такой громадный! Тут же этажей шесть, если не больше!       Каждый этаж представлял из себя узкую, по виду керамическую дорожку, которую с одной стороны окружали разные магазины и прилавки, а с другой — прозрачные перила, позволявшие смотреть сквозь все этажи в самый низ комплекса, где находилась основная сцена для выступления аниматроников.       На стенах красовалось множество указателей, висели картины, постеры с силуэтами роботов, а также всевозможные приманки для покупателей по типу: «Купи две игрушки маскотов и получи третью в подарок!»       На каждом из этажей, на перилах, возле лифта, располагалась огромная серебряная табличка с неоновой надписью, оповещавшая гостей о назначении этого этажа. Всего их было шесть, не считая нулевого и минусовых этажей.       На первом располагалась сцена, поэтому этот этаж так и прозвали: «Сцена».       На втором этаже находилось место для фуд-корта, где располагался тайный лаз Грегори. В отличие от других этажей, обеденная зона находилась куда выше над своим «соседом», и при этом пол был углублён специально, чтобы создавалось ощущение большего пространства. Этот этаж назывался «Фуд-корт».       Третий этаж выделили под игровые автоматы. Даже находясь в полной темноте, Грегори смог разглядеть металлические корпусы, блестящие в лунном свете (крыша комплекса была сделана из прозрачного стекла). По рассказам друзей Грега, на этом этаже постоянно играли ремиксы песен, но в восьмибитном исполнении, чтобы все посетители смогли окунуться во времена, когда первые видеоигры, вроде Doom, Mario и Sonic, только появились. В этой игровой зоне находилось около 1000 разновидных автоматов, которые мальчик безусловно хотел бы опробовать, но, видимо, ему никогда не удастся это сделать. Третий этаж звался «Компьютерным Клубом».       Неожиданностью стало то, что четвёртый этаж обозвали «Зоной Комфорта». По словам друзей Грегори, этот этаж предназначался для взрослых, которые устали от постоянных криков своего чада или решили устроить себе выходной. Обыденностью для этого этажа было то, что здесь продавали довольно много видов алкоголя, а также владельцы устроили в этом месте роскошную лаунч-зону. Взрослые могли обсудить что-то важное, поговорить о жизни и выпить, а также на этом этаже находилось караоке, где могли попеть «принявшие на душу» люди. «Без бокала — нет вокала», как многие из них говорили.       Предпоследним этажом являлся «Этаж Истории». Предназначался он, в основном, для туристов и посетителей, которые хотели узнать побольше об истории развития «Фазбер Интертеймент». Грегори знал про него меньше всего, так как знакомые мальчика посещали этот своеобразный музей крайне редко. Да и, будем честными, кому интересно изучать историю комплекса, когда рядом есть игровые автоматы, много еды и роботизированные рок-звезды?       Последним шестым этажом являлся «Детский уголок». Здесь, собственно, и располагался детский сад Марионетки. Неудивительно, что большинство людей про него даже не знало, так как находился он очень и очень высоко над остальными, более интересными для подростков, этажами.       Что-то в голове Грега вдруг щёлкнуло: «То есть я, будучи в вентиляции, прополз от -2 этажа до 6?!» Мальчика совершенно не смущало то, что он полз по вентиляции довольно-таки длительное время. Его удивляло то, что на протяжении всех этих девяти этажей не было ни одной открытой вентиляции, кроме как в детском уголке Марионетки! Если бы и в детском саду вентиляция была перекрыта, тогда бы Грегори навсегда остался в стенах этого комплекса! Ну и жуть! От одной этой мысли мурашки снова пробежали по коже.       Марио подступил поближе к перилам и облокотился о них, вглядываясь в самые низы комплекса.       — Угу! — хмыкнул он, оглянувшись по сторонам. — Значит нам нужно на самый нижний этаж, который называется «Сцена»! Там-то я тебя и выпущу! — А поближе выходов нет? Или они предлагают при пожаре бежать на самый нижний этаж Пицца-Плекса?! — мальчик сердито цокнул языком и закатил глаза.       Как бы ему ни нравилось в этом комплексе и как бы сильно он ни хотел всё рассмотреть, жизнь ему была всё-таки дороже. Кто знает, сколько времени займет их путь от самого верхнего этажа к одному из нижних? И кто в курсе, где сейчас находятся остальные ГлэмРоки?       — Не беспокойся, малыш, мы сможем спуститься на лифте! — приободрил парня Марионетка, направившись в сторону этого вертикального транспорта. — Сколько раз повторять, что я не малыш?! Я уже достаточно взрослый, чтобы не зваться так! — буркнул Грегори, скрестив руки на груди. Марио усмехнулся и прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть смешки: — Прости меня, но я даже не знаю твоего имени! Так что иного обращения, кроме малыш, я не могу использовать.       Грег был взбешён таким ответом, но и сам прекрасно понимал, что сказать своё имя он не может. Вдруг робот разболтает охраннику о том, что мальчик пробрался сюда посреди ночи и выпустил остальных роботов? Ему таких проблем не надо было, так что пришлось смириться с этой проклятой кличкой.       — Хорошо, зови меня, как хочешь. Только давай быстрее! — кисло сказал Грегори, надув щеки, словно жаба. — Быстрее, увы, я не могу. Иначе ты будешь трястись внутри меня, как в блендере! — полушутя ответил Марио, постучав по своему каркасу. — Если ты поднимешь голову, то увидишь рёбра эндоскелета. Их мало, и они не касаются тебя, но, если я буду идти слишком быстро, они могут воткнуться в твою кожу и поцарапать тебя! Я бы этого не хотел.       Грегори поднял глаза кверху и увидел шесть металлических балок, образующих своеобразную грудную клетку. Они и вправду выглядели довольно-таки острыми, поэтому мальчик решил не искушать судьбу и дождаться, когда Марио донесёт его до нужного места.       Пока Марионетка расслаблено шёл к лифту, Грег пожелал осмотреться по сторонам с помощью камер и заметил на половине из них странные помехи, которых раньше он не видел. «Неужели камеры не работают?» — задумался он.       Мальчик проверял камеры на каждом этаже, и больше половины из них не работали, либо освещали лишь малую территорию, на которой не было ничего видно. Это встревожило Грегори. «Хоть бы это был какой-то мимолётный сбой…» — взмолился мальчик.       — Вот видишь, мы уже в лифте! — обрадовал паренька Марионетка.       Марио выбрал кнопку с горящей единичкой, и лифт быстро направился вниз. Грег на секунду почувствовал действие невесомости, но скоро же приземлился обратно на металлические кости Марионетки. Не самое приятное чувство…       Дверцы открылись, и Марио спокойно вышел наружу. Перед ним тут же объявился работобот, который обыденно ездил из стороны в сторону, но более быстрым и суетливым ходом. Марионетка помахал ему приветственно и мило произнес: «Привет, дружок!»       Когда бот заметил подходящего к нему Марио, то сразу же начал махать ему и сигналить о том, чтобы он убирался отсюда побыстрее.       «Эй, малыш, что-то не так?» — в этот момент работобота пронзил топор, и он свалился перед Марионеткой, искря и дергаясь в предсмертных конвульсиях.       Марио хотел подбежать к бедному боту, но Грегори затарабанил по стенкам грудного отсека, противясь этому.       Из тени вышел золотой кролик. Он наступил на беднягу, схватил рукоять топора и начал дергать её из стороны в сторону, пытаясь вытащить.       В гробовой тишине слышался хруст пластмассового каркаса и лязг металла. Звук был таким неприятным и скрипучим, что у Грега все скукожилось внутри и сердце бешено затанцевало чечётку. Температура его тела резко упала, руки и ноги окоченели от мысли, что на месте этого работобота мог быть сам мальчик.       — Прекрати! Прекрати немедленно! — вдруг крикнул Марио, сделав шаг вперёд к СпрингБонни. — Не трогай его, ты, монстр!       «Зачем? Зачем?! Зачем?! — вопрошал Грег, вжимаясь в туловище Марионетки и причитая. — Он же и в нас сейчас топор швырнет!»       Золотой кролик поднял голову на Марио. По его металлической морде пробежала искра возбуждения. Хищник нашел свою жертву. Наконец он вытащил топор из тела бота, запрокинул голову к потолку и сладко прошептал:       — А я-то думаю, куда ты пропала… — Грег услышал, как процессор Марионетки задребезжал и застучал от страха. СпрингБонни прикрыл глаза, опустив голову в сторону Марио, и хладнокровно оскалил свои зубы. — Невежливо заставлять старых друзей ждать тебя… — кролик широко распахнул свои фиолетовые, безжизненные глаза. — Чарли.       Марионетка вздрогнул. Его глаза забились помехами и сигналами об опасности. Но кукла не спешила убегать. Она не могла. Будто в цементе, её ноги застыли на месте. Марио дрожал, и его белые зрачки сузились, предрекая ужас и скорую боль.       Когда СпрингБонни занес топор над головой, чтобы кинуть его в Марионетку, его сбил с ног Левша. Медведь прижал кролика к полу и схватил его за уши, выкручивая голову назад.       «Марио, нам нужно уходить!» — крикнул Грег, стукнув по внутренней стенке Марионетки. Марио, словно бы пребывая в трансе, спросил: «Куда?» Левша тут же поднял голову на него, выпрямился и кинулся к Марионетке. СпрингБонни схватил того за ногу и повалил на пол, пытаясь вырвать у медведя и второй глаз, но Левша резко оттолкнул его от себя подальше.       — Шарлотта! — позвал куклу Левша.       Марио уже хотел подбежать к медведю, когда заметил несколько цепей, вырастающих из его тела. Марионетка резко развернулся и вбежал обратно в лифт. «Без разницы куда! Просто уезжай отсюда!» — вопил в страхе Грег.       — Шарлотта, стой! — крикнул медведь снова, но Марио нажал на кнопку «шестого этажа». — Прости меня… — прошептала кукла, когда двери закрылись.       Лифт тронулся и, качаясь, поехал наверх. Марионетка прижался к стене и медленно сполз на пол, восстанавливая работу вентилятора. Некоторое время ни мальчик, ни робот ничего не говорили, прислушиваясь к скрипу кабины, но затем Грегори не выдержал: — Что это было?! — Позволь мне всё объяснить, — прежде взяв паузу, вымолвил Марио. Он выпрямился и закрыл глаза, собираясь с мыслями. — В общем, это всё довольно-таки трудно! Я понимаю, что это выглядит очень странно, но ты должен понять, что этот золотой кролик он, как бы… плохой! Да! А Левша совсем не злодей! Он просто хотел защитить меня! А когда я увидел, что он хочет забрать меня вовнутрь него, тогда я развернулся и… — Мне всё равно по какой причине этот долбанутый робот хочет нас убить! И мне все равно, что там хотел сделать Левша! — выкрикнул Грег, перебив Марионетку. — Мне хочется узнать, почему они оба назвали тебя Шарлоттой! Ты что-то явно мне недоговариваешь! И, кроме того, раз ты знаешь про СпрингБонни, значит ты его видел раньше! Значит ты знал о том, что нас ждёт?! Ты вообще понимаешь, что из-за тебя мы могли оба умереть?!       Марио замолчал, не найдя нужных слов. Лифт наконец доехал до шестого этажа, но резко выключился, будто кто-то перерезал провода. «Ещё этого не хватало!» — прорычал мальчик.       Марионетка вцепился своими пальцами в прорезь между двумя дверями и начал открывать их, несмотря на то, что они сопротивлялись. Послышался странный скрип, и вдруг начало нарастать чувство невесомости. Кажется, катушка, которая удерживала лифт на самом верху, без подачи электроэнергии стала медленно раскручиваться в обратную сторону, опуская кабину всё ниже и ниже.       «Давай, Марио! Поднатужься!» — кричал Грег, поддерживая робота, как он мог.       Несмотря на подбадривающие слова мальчика, Марионетка никак не мог открыть дверь достаточно широко, чтобы вылезти наружу. Кукла раздвинула дверцы ровно настолько, чтобы через них пролез Грег. «Возможно, это мой шанс на спасение!» — Грегори попытался открыть грудной отсек, чтобы вылезти из робота и выпрыгнуть наружу. Всё равно ведь Марио — это просто машина! Если что, нового соберут! А мальчику жизнь никто не вернёт, если они разобьются!       Марионетка почувствовал удары по своему корпусу и открыл грудной отсек. Оттуда тут же вывалился мальчик.       — Ну же, прыгай! — скомандовал робот. — Я не знаю, как долго я смогу удерживать их!       Марио стонал и пыхтел от напряжения. Кто бы ни подпитал эти дверцы, он явно не хотел, чтобы сидящий внутри смог выбраться из этой ловушки.       Грег кивнул и повернулся лицом к щели. Он должен был сделать один шаг, и мальчик оказался бы на свободе. Но его что-то останавливало… «В этом мире нет гарантии того, что тебя могут защитить в любой момент, понимаешь?»       Грегори сжал с силой кулаки и вцепился в дверцы лифта, пытаясь их раздвинуть вместе с куклой. Да, он мог спастись. И, да, он живой человек, которого никто не сможет собрать заново, если он распадётся на части!       Но Марионетка тоже был живым! По-своему! У него были все те же чувства, все те же страхи перед неизвестностью, и у него были слабости, с которыми необходимо было бороться! Чем он был хуже человека?!       И если Грег сейчас оставит человека на верную гибель, чтобы спасти свою душу, тогда чем он лучше тех роботов-убийц?..       «Шарлотта, давай! Поднажми!» — внезапно выпалил Грегори.       Тело Марионетки вздрогнуло. Его руки резко раскрыли объятия металлической ловушки, искрясь зелёным неоном, и робот, схватив мальчика, резко выпрыгнул наружу. Послышался скрип, и лифт рухнул вниз с мощнейшим хлопком.       Грег подошёл к прозрачному забору и увидел огромные трещины, которые шли со стороны шахты лифта. Спуска больше не было.       Парень взглянул на название этажа и увидел вывеску «Этаж Истории». «Мы на пятом этаже?! — раздавлено вопросил Грегори. — Это же сколько времени придется спускаться!»       — Марио, прикинь, мы.! — Грег повернулся в сторону робота, но тот сидел, отвернувшись от мальчика. Марионетка разглядывал вход в музей и потирал ладони, стёртые дверьми лифта. — Эй, Марионетка, ты как? — Мне уже нечего скрывать от тебя, так что можешь называть меня по имени, — Марио повернулся к Грегори, сверкая зелёными глазами. — Меня зовут Чарли… Полностью Шарлотта Эмили, но друзья обычно звали меня Чарли. Можешь называть меня как угодно, но Шарлотта — это для папы, — кукла поклонилась ему. — Я детский воспитатель и защитник душ. Я слежу за тем, чтобы каждая душа, которая была обижена Уильямом Афтоном, наконец-то упокоилась. Наша история довольно-таки объёмная, и я даже не знаю с чего начать. Но лучшего старта, чем здесь, — она указала на вход в музей, — я и представить себе не могу. Если хочешь, ты можешь узнать подлинную историю этого места.       Грегори стоял неподвижно, следя за каждым движением робота. Нет, не робота! Человека внутри робота! Или же души внутри робота? Была ли Марионетка одержима душой Чарли? Или же это Шарлотта была подвластна Марионетке?       У мальчика было миллион вопросов, и, кажется, ответы на них он мог получить, только если услышит всё от очевидца.       — А я… — неловко промямлил Грег, почесав затылок. — А я Грегори, обычный мальчик, который, кажется, снова попал в какую-то передрягу… Шарлотта нежно усмехнулась и потрепала мальчика за голову: — Не волнуйся, в этой ситуации я виновата! И я обещаю, что бы ни случилось, не успокоюсь, пока ты не окажешься в безопасности!       Грег неловко улыбнулся, отодвинул руку девочки и резко прокричал: «Так я всё это время находился внутри призрака?!» Чарли рассмеялась, видя отвращение на лице Грегори.       Этому мальчик ещё столько нужно узнать…