Часть 6. Небольшая экскурсия.

      — …Так, давай мы ещё раз повторим. Ты — душа, которая застряла внутри тела этого робота. Твоё имя — Шарлотта Эмили, ты дочь создателя первой пиццерии. Тот золотой кролик, которого мы видели, — это Уильям Афтон — убийца всех пропавших детей. Вы кочуете из пиццерии в пиццерию, пытаясь убить друг друга, но пока что безуспешно. Верно? — проговаривал Грегори, изумляясь всё больше с каждым словом.       — Ну, я бы не сказала, что безуспешно, — наиграно обиделась девочка. — Так или иначе, Уильям Афтон мёртв. Просто находится в теле такого же робота, как и я.       — И, погоди, вы находитесь в телах роботов уже почти что 40 лет?! — Грег ошарашено посмотрел на Марионетку. Он не мог себе представить причину, по которой дети и их убийца оставались на этом свете так долго, и то, что могло удерживать их от упокоения. — Зачем вам это надо? Вам что? Так нравится изображать из себя тупых машин? — Марио посмотрел на мальчика с лёгким укором, и парень отмахнулся: — Хорошо-хорошо, не тупых. Просто машин.       — А что бы ты сделал на нашем месте? Наш убийца никак не может уйти на покой. Мои друзья не могут упокоиться, пока не завершат свою месть и не отправят его окончательно в могилу. А я не могу уйти, пока не защищу всех детей от его гнусных рук! — объясняла девочка.       — Ну ты и мать Тереза…       Шарлотта смущённо отмахнулась. Они подошли к кассе музея, и Чарли повернулась к Грегу.       — Тебе нужно купить билет, Грегори, иначе дальше ты не пройдёшь.       — Ты серьёзно? За нами гоняются роботы-убийцы, а ты хочешь походить по музею? — выгнул бровь мальчик в недопонимании.       — Во-первых, если ты хочешь уйти отсюда, тебе нужно спуститься по лестнице. Она находится внутри этого музея. Во-вторых, этот «робот-убийца» сейчас находится на самом нижнем этаже и занят Левшой. Чтобы добраться до нас, ему нужно найти способ пройти через моего мишку, а затем подняться сюда. Иными словами, у нас есть куча времени, — Шарлотта самодовольно улыбнулась и встала за кассу, рыская по полкам в поисках пропуска. — Я, конечно, могу попытаться спуститься по тросу лифта в самый низ, но я не уверен, что он не порвётся под моей тяжестью и мы не грохнемся вниз, превратившись в лепешку.       — Не уверен? — подловил Грег девочку и ехидно хихикнул.       Она полураздраженно, полушутя цокнула языком и выпрямилась, хлопая в ладоши:       — Признаю, ты меня поймал. Порой очень трудно разорваться между мужским и женским полом, особенно когда ты большую часть своего существования должен быть и тем, и другим.       — Так зачем ты изображаешь мужской пол? Марионетка выглядит более похожим на женщину, — вопросил мальчик, разглядывая фигуру робота.       — Считай, что это уже традиция. Да и к тому же голос Марио всегда был мужским. Было бы странно, если бы я вдруг начала говорить в женском роде, игнорируя то, что голос у меня, как у мальчика, — рассудила девочка, склонившись к самому низу. — Ну же, где этот билет…       — А что нам мешает просто так пройти в этот музей, не покупая никакого пропуска? У меня даже денег нет! — встав на носочки и перекинув голову через прилавок, спросил Грегори.       — Потому что на входе всегда стоит работобот-охранник, и он не пропустит тебя без билета, — пояснил Марио. — И не бойся, тут используются не настоящие деньги, а Фаз-коины! Их приобретают за реальные деньги, но обычно они хранятся на кассах.       Шарлотта подняла ладонь, в которой она держала золотую монету с ребристым покрытием. С одной стороны была выведена единичка, а с другой — голова Фредди. Монетка была лёгкая, но подделать её было практически невозможно. Девочка подкинула фаз-коин, и Грегори словил его налету.       — И много таких «фаз-коинов» надо? — спросил мальчик, рассматривая монетку в своих руках.       — Немного. Где-то штуки три-четыре. Они и стоят-то 5 долларов!       — За штуку?! — изумился Грегори. — Этот комплекс посещают только богачи? Или эти монеты сделаны из чистого золота?!       — Чему ты удивляешься? Когда дети плачут о том, что они хотят куда-то пойти, родителям приходится раскошелиться, — Чарли пожала плечами, как бы говоря: «Такова правда жизни», и продолжила поиски. — Но ты не бойся, я не заставлю тебя платить! Можно сказать, это будет обмен для души! Чтобы тебя не терзали упреки совести за то, что ты находишься на этом объекте бесплатно.       «Она серьёзно думает, что я буду переживать из-за того, что пробрался в музей за просто так? Как по мне, это наименее значимая деталь в данный момент», — усмехнулся Грег про себя.       Возможно, внешний вид Чарли нисколько не отличался от ее морального облика: что снаружи, что внутри она была ангелочком. Вероятно, даже в плохом смысле этого слова.       — Ты же мне вроде всё рассказала и про переселение душ, и про одержимость, и про призраков? Что мы будем делать там, кроме того, что искать спуск вниз? — никак не мог угомониться Грег.       Что раньше, что сейчас он терпеть не мог походы в «культурные места»: там всегда было скучно, однообразно и нечем заняться. Возможно, данная ситуация немного отличалась, но одно лишь упоминание слова «музей» вводило его в состояние сна.       — Это правда, я рассказала о том, что роботы одержимы душами. Но ты же ничего не знаешь про моего отца и моего дядю, которые вместе заложили фундамент для этой франшизы! — отвечала Шарлотта.       — Ты имеешь в виду Генри Эмили и Уильяма Афтона? Постой, хочешь сказать, твой дядя убил тебя?! — удивленно вопросил мальчик.       — А вот для того, чтобы это узнать, тебе придётся купить билет! — хитро усмехнулась девочка, встряхнув найденный билет возле лица мальчика.       Его немного удивило то, что Шарлотта так просто говорила о факте своей смерти. Возможно, за 40 лет она уже смогла свыкнуться с этой мыслью, либо же не чувствовала себя настолько отвратительно. Или же хорошо прятала свои настоящие эмоции…       Грегори фыркнул и усмехнулся:       — Тебе нужно дать премию «Продавец года» за такую рекламу!       Девочка рассмеялась, подала оставшиеся фаз-коины Грегори, и они произвели обмен. «С вами приятно иметь дело, молодой человек!» — произнесла Шарлотта с приставленным к верхней губе маски пальцем и с пониженным голосом, будто это говорила не она, а усатый мужчина. Грег усмехнулся этому детскому представлению и взглянул на свой пропуск. Эта бумажка, выполненная в фиолетово-розовых тонах с силуэтами ГлэмРоков, была заламинирована и очень гладка.       — Кстати, могу ли я поинтересоваться, откуда ты всё это знаешь? — обратился к Шарлотте Грегори.       — О чем конкретно?       — Про лестницу внутри музея, про фаз-коины, про билеты… Ты же тут никогда не была! Так же, как и я, — пояснил свой вопрос мальчик, покружившись на месте.       — В основном из рассказов малышей, — снисходительно ответила Чарли. — Также для посещения моей территории нужно заплатить два фаз-коина: это за питание и за проведение времени в моём детском саду. К тому же Левша иногда рассказывал мне о том, что происходит в комплексе, чтобы я не чувствовала себя совсем… отделённой.       — Боюсь представить себе этот разговор: «Ой, Марионетка, представь себе, в музее есть лестница, ведущая на самый нижний этаж!» Так, что ли? — ехидничал Грегори.       — Про лестницу я узнала с помощью плана эвакуации, — кратко контраргументировала Шарлотта, выгнув бровь дугой и улыбнувшись.       Она знала, что мальчик не найдет нового способа пошутить, а потому утопала в наслаждении, видя его надутое лицо.       — Знаешь, мне кажется, вы с Фритцем были бы идеальными друзьями.       — Это который Фишман? Почему? — Грег ничего не знал про характеры убитых детей, потому находил это высказывание любопытным.       — Вы оба любите подкалывать людей, как скорпионы, и немного грубоваты, — откровенно сказала Шарлотта, но затем, задумавшись, добавила: — Правда Фритц больше как хулиган с добрым сердцем. А ты на хулигана не похож.       — Почему ты так решила?       — У тебя кожа и лицо слишком телесные, если ты понимаешь, о чем я говорю. У Фритца все руки были в синяках из-за постоянных драк.       — Ну, бывает такое, что я с кем-то подерусь, — сознался Грег, переминаясь с ноги на ногу. — Но это всегда за дело! Если, например, кто-то зазнается или же нарывается на драку… Да и вообще, меня бесят выскочки!       — Не поладите вы, — резко переменила свой тон Чарли. — Он любитель над кем-то посмеяться.       — Противный он, — небрежно кинул Грегори.       — Но-но! Не нужно обижать моего друга!       — Ты же сама сказала, что он хулиган! — Грег повернулся к кукле, разведя руками в недоумении.       — Я сказала, что он хулиган с добрым сердцем. То, что за фигурой самоуверенного и эгоистичного человека он скрывает свою мягкость и храбрость, не делает его противным! — Чарли наклонилась к мальчику и укоризненно покачала указательным пальцем. Вдруг, её будто кто-то окликнул. Она отвернулась от Грега и стала слушать кого-то: — …Нет! Это не повод, чтобы на него обижаться. Да, немного грубый, но это не значит, что он плохой человек!       — Ты тоже кого-то слышишь? — влез в её «диалог» Грег.       Шарлотта резко повернулась к нему и неловко улыбнулась:       — Извини, не хотела сплетничать о тебе, Грегори! Видишь ли, не все такие… Терпиливые, как я…       — Хочешь сказать, что, кроме тебя, в данный момент здесь кто-то есть? — перебил её мальчик, осмотревшись по сторонам. — Разве они не должны быть, ну, типа, внутри роботов? Или я чего-то не понимаю?       — Не все из них, — прокашлялась девочка, присев на колени возле Грега. — Видишь ли, все дети были закреплены за другими членами старой банды, но в одном из пожаров все они сгорели. Тела были уничтожены, но их желание мести не угасло, потому они проследовали за останками своих эндоскелетов. Части эндо сейчас хранятся в музее, судя по рассказам моих малышей…       — Иными словами, мы в музей идём не потому, что ты хочешь рассказать мне историю, а чтобы найти души твоих друзей? — Грегори смотрел на Чарли глазами, которые спокойно могли прочитать все то, о чем девочка думала. Шарлотта немного замялась, и Грег усмехнулся: — Ты не умеешь строить тайные планы, Шарлотта.       Робот дернулся, из его рта вылетели волны глюков и белого шума, свет заморгал. Парень едва не упал на пол от неожиданности, когда все это прекратилось.       Девочка неловко отвела взгляд и вымолвила:       — Давай просто Чарли, хорошо?       — Эм, ладно… — протянул Грегори, немного отойдя от куклы. — Ты просто говорила, что тебе без разницы, как я буду тебя звать, вот я и подумал…       — Ничего страшного! — поспешила заверить его девочка, уложив руку на плечо. — Мне совершенно неважно, как ты будешь звать меня! Просто понимаешь…       — Кто-то из твоих друзей ревнует? — с ухмылкой спросил Грег.       Он почувствовал, что по руке Марионетки пробежала дрожь, но с самим роботом ничего не произошло.       — Что-то вроде, — раскраснелась Шарлотта. На её маске ничего не изменилось, но глаза засверкали куда ярче. — Среди моих друзей есть один, кто очень переживает по поводу моего окружения. Но об этом немного позже.       Незаметно для Грега они подошли ко входу в музей, где стоял один постовой работобот. Мальчик нервно взглянул на Марионетку, опасаясь, что бот сообщит охране, где они сейчас, но Шарлотта нежно обхватила его плечо, продвигая ближе к охраннику.       Грегори настороженно оглядывался по сторонам, подходя ближе к работоботу. Бот же, заметив посетителей, радушно поприветствовал их. Грег протянул пропуск, и робот с ловкостью акробата выкрал его из рук мальчика, сделал несколько надрезов и вернул билет парню. Работобот открыл проход в музей и с поклоном отворил им двери.       «Спасибо!» — улыбнулась ему Чарли, проходя вовнутрь.       Грегори пробежал за ней, и затем робот прикрыл двери, встав на свой пост.       — Мог бы и поблагодарить его, — между делом сказала девочка. — Всё же он был вежлив с тобой.       — За что его благодарить? Это его работа! — буркнул мальчик. — Да и к тому же это просто робот! Они все, как один, тупые! Или в нем тоже есть душа какого-то билетера?       — Ну, это просто основы этикета, — поглаживая Грегори по волосам, отвечала Чарли. — Несмотря на то, что он просто бот, ему тоже приятно получать похвалу за свою работу! Тебе же приятно, когда заместо подзатыльника ты чувствуешь ласку?       Мальчик скинул руку Шарлотты и ворчливо отрезал:       — Если бы он был живым, может я и вёл себя бы по-другому! А так — это просто пластмассовая банка.       Марионетка застыл. Грег испуганно замахал руками: «Я не это имел ввиду, я просто!..», но мальчик заметил, что Чарли смотрела на что-то с интересом.       Грегори подошёл к ней поближе и увидел фотографию довольно большой семьи. Она состояла из отца, старшего сына, средней и единственной дочери, а также младшего сына. Снизу было подписано: «Семья Афтонов». Каждый член семьи отличался от другого по-своему, но Грег заметил в них одно сходство: холодный взгляд на мир. Старший и самый похожий на отца сын глядел в него со злобой и отчуждением; рыжая сестра смотрела в объектив камеры с высокомерием и тщеславием; младший плакал, заставляя себя улыбаться на фотографии, будто бы от этой улыбки зависела его жизнь. И только отец искренне улыбался фотокамере, но эта улыбка больше походила на безумный оскал, совпадавший с хищной улыбкой СпрингБонни.       — Это же…       — Да, это семья Афтонов, ты прав, — кивнула ему Шарлотта. — Отец семейства, ты его уже знаешь, Уильям Афтон. Старший брат — Майкл, сестра — Элизабет, а младший — Кэссиди.       — Все они выглядят как-то угнетающе, — Грегори провел пальцем по стеклу старой фотографии и будто бы почувствовал холодное прикосновение смерти. Он резко одёрнул руку и отошёл поближе к Марионетке, успокаивающе уложившей свою руку ему на плечо. — От них так и веет чем-то ужасным…       — Забавно, что ты это почувствовал от их единственного семейного портрета. Они не шибко ладили друг с другом ни при жизни, ни после смерти.       — Но почему? Что такого произошло в их семье, что каждый из них друг друга ненавидел? — Грег выглядел абсолютно потерянным: его разум не мог нарисовать картинку, при которой он бы смог возненавидеть своих родителей и братьев с сестрой, если бы они у него были.       — Ты же знаешь их отца. Думаешь, ты будешь жить счастливо с человеком, который хладнокровно может кого-то убить? — пожимала плечами Шарлотта, усаживаясь напротив этого фото. — Сколько себя помню, я не могу представить и дня без их ругани. Каждый день, раз за разом, я видела, как Майкл издевается над Кэссиди, как он жалуется на это Элизабет, а Лиззи безучастно сидит и отмахивается от младшего брата.       — Но по какой причине?       — Это довольно-таки легко объяснить. Семья осталась без матери, и отец не особо питал любовь к детям, а чтобы заполучить немного уважения к себе, они пытались завоевать хоть грамм авторитета. Кто-то — грубыми методами, кто-то — силами манипуляций, а кто-то просто желал раствориться в небытии…       — Я даже догадываюсь, кто что делал из них… — Грегори взглянул на фотографию снова и весь поежился: — Майкл явно выглядит как человек, который был готов вырвать своё даже из пасти голодной акулы. Да и лицо Элизабет выглядит так, словно она пытается загипнотизировать меня, пробраться в мой разум… В этой ситуации мне жалко Кэссиди. Несмотря на то, что плакс я не люблю, он выглядит убитым изнутри, будто из него всю радость выкачали.       — Фантастика, — подивилась девочка, подойдя поближе к Грегу. — Ты смог всё это почувствовать, просто взглянув на их фотографию?       — Не знаю… Я говорю, что вижу… — Грегори обернулся к роботу и указал на Уильяма пальцем. — И он твой дядя?       — Не родной, — пояснила Шарлотта. — Я так стала его называть только потому, что они когда-то были лучшими друзьями с моим отцом. С тех пор прошло много времени, конечно, но я не могу себя отучить от этого. Уильям Афтон — слишком официальное имя для этого человека в моем представлении.       Шарлотта ткнула пальцем в ещё один портрет. На нем красовались двое мужчин: низкий, немного пухлый, с добрым и милым лицом Генри Эмили и высокий, стройный, бледный Уильям Афтон. Они, обняв плечи друг друга, смотрели в камеру, улыбаясь и представляя зрителям их первую пиццерию. На этом фото они выглядели счастливыми.       — Так… Что же произошло между твоим отцом и твоим дядей, раз второй пошёл на твоё убийство?       Чарли повернулась к ряду фотографий, на которых она увидела не только себя, но и отца в молодости. Горькая слезинка стекла по её маске, но Шарлотта быстро смахнула её, собираясь с мыслями…       — Это были времена, когда большие бренды уничтожали друг друга со скоростью света. Соревноваться с ними было практически невозможно: они могли проплатить кому надо и закрыть неугодные им франшизы. Только если ты мог предложить что-то новенькое, тогда у тебя появлялся шанс встать с ними в один ряд… — Чарли провела мальчика к чертежам старой пиццерии. Здесь можно было увидеть довольно простенькое и непримечательное здание. Было видно, что построили его на сбережения мистера Эмили и Афтона, но от этого здание не казалось хуже. В нем был какой-то дух ретро и винтажа. — Мой отец и дядя были одними из первых, кто придумал использовать роботов в качестве фишки заведения. Они были самыми талантливыми робототехниками на всём земном шаре! С ними могли посоревноваться разве что японские учёные-механики, но такие были далеко от Америки. Они открыли своё первое заведение и назвали его «Обед у Фредбера», в котором выступало всего два аниматроника: СпрингБонни и сам Фредбер, — Чарли провела рукой вдоль снимков и указала на чертежи старых аниматроников, а также на пару тройку фотографий с выступлений. Роботы выглядели небрежно, но симпатично для того момента времени. — Медведь с золотым мехом был творением моего папы, а золотой кролик являлся созданием мистера Афтона. Эти два персонажа являлись костюмами, то есть, их можно было одевать на эндоскелет и использовать в качестве каркаса, а также надевать на тело и выступать в таком виде. Это было вынужденое решение, так как детали для роботов были в то время очень хрупкими, дорогими и невыносливыми. Уже после трех-четырех часов работы эндоскелеты в костюмах начинали нагреваться и глючить, едва ли не плавясь на сцене. Но, несмотря на дешевизну первого заведения, оно пользовалось популярностью не только в Харрикейне, но и за его пределами! Множество туристов приезжало посмотреть на наш ресторан. Однажды, новостные репортёры даже брали интервью у моего отца!       Шарлотта дошла до старого квадратного телевизора и из-под него вытащила пару VHS-кассет. На одной из них было написано «Интервью». Девочка нащупала кнопку включения ТВ и положила кассету вовнутрь приёмника.       Телевизор сначала кричал помехами, но затем послышались первые, шипящие звуки, которые были типичными для старых видеопроигрывателей.       На экране появилось лого какой-то старой новостной компании, про существование которой Грегори совершенно не знал, а после мальчик увидел двух мужчин, сидящих напротив друг друга.       Репортёр оживлённо объявлял о том, что сегодня он берёт интервью у одного из владельцев «Обеда у Фредбера» и им являлся Генри Эмили.       Отец Чарли выглядел немного зажатым, и было видно, что он сильно нервничал: Генри мял свои руки, бесконечно поправлял очки, его коленка дрожала, и пот выступал на лбу. Но всё равно мистер Эмили выглядел весьма мило, учитывая, что он был тогда ещё совсем молодым человеком, не мечтавшим о славе.       — Мистер Эмили! — обратился к робототехнику репортёр. Его голос искажался из-за старости аппаратуры, но звучал как-то ностальгично. Даже Грегори, который никак не мог застать старые 80-е года, чувствовал это. — Нашим зрителям интересно узнать, кому пришла идея построить подобный ресторан? Ведь, где это видано, чтобы перед людьми выступали роботы и двигались настолько живо, что их практически невозможно было отличить от настоящих людей!       — Я думаю, эта идея пришла нам обоим сразу, — отвечал Эмили, поглаживая ворот своей рубашки. — Однажды мы с Уильямом собрались вместе и подумали, почему бы нам не попробовать сотворить чудо. Уил не даст соврать, но на тот момент времени мы уже довольно-таки неплохо проявляли себя в создании роботизированных кукол. Так что эта идея как-то образовалась из воздуха…       — К сожалению, ваши слова не смогут подтвердить в данный момент, так как мистер Афтон не смог прийти сегодня на наше интервью, — без грамма грусти в голосе говорил диктор, словно он был вовсе не расстроен тем, что один из создателей не пришёл. Напротив, кажется, эта ситуация делала его счастливее. Возможно, не все любили Уильяма Афтона так же, как его лучший друг. — Но, как нам известно, больший вклад в создание человекоподобных роботов сделали Вы! Именно Ваше произведение — Фредбер — указано в названии ресторана, и именно он привлекает так много внимания обычных людей! Видимо, Вы очень хороший мастер. Скажите, мистер Эмили, какие цели Вы преследовали при создании этого ресторана?       — Спасибо на добром слове, — смущаясь, ответил Генри и поклонился мужчине напротив, — но, знаете, я вас удивлю, но всё это: этот ресторан и этих роботов, я сделал не для того, чтобы похвастаться: «Смотрите, какой я умелый!» В этом нет смысла, как я считаю. Всё это я сделал только для одного человека — для моей любимой дочери…       Грег взглянул на Чарли и увидел, как по её щекам текли полупрозрачные фиолетовые слёзы. Он неловко уложил руку ей на плечо, и девочка благодарно кивнула ему, продолжая смотреть.       — …если бы моя звучная нота не существовала, то навряд ли бы я решился на такие авантюры, — признавался Генри, нежно улыбаясь в камеру. — Когда ты чувствуешь, что тебя поддерживает твоя любимая дочурка, твоя кровинушка… то, знаете, у тебя будто появляются крылья за спиной и ты готов творить бесконечно. Я люблю тебя, Лотти, — Шарлотта шмыгнула и тихо прошептала: «И я тебя люблю, папа…»       — Это одна из самых трогательных речей, которые у нас произносили на программе! — воскликнул репортёр, повернувшись к камере. — Леди и джентльмены, этот мужчина не только мастер в создании роботов, но ещё и любящий отец! Давайте поаплодируем ему!       На шуме оваций запись прервалась, и кассету выплюнуло наружу. Грег подобрал её и подал девочке. Она сидела и вытирала слёзы, благодарно кивая за то, что Грегори помог ей немного облегчить просмотр этой записи.       Мальчику было немного завидно, что отец Шарлотты был таким добрым и ласковым человеком. Его отец не был тираном, но любви с его стороны очень не хватало… Как и со стороны матери тоже, в принципе.       — Извини, опять я разревелась, как плакса, — усмехнулась Чарли, поднимаясь на ноги и приводя себя в порядок.       — За что тут извиняться? — не понимал мальчик. — Это нормально. Ты же девочка, к тому же. Вы более эмоциональные.       Шарлотта рассмеялась и с горечью в голосе добавила:       — Я просто давно не слышала его голос. И не видела его таким.       — Каким?       — …счастливым, — Чарли запрокинула голову кверху и тихо шмыгнула.       Грегори приобнял ногу робота и почувствовал, как Чарли уложила ему руку на плечо. Они постояли так несколько минут, пока девочка окончательно не успокоилась, и затем Грег спросил:       — Ты уверена, что хочешь мне рассказать всю историю? Мне кажется, ты не выдержишь.       — Не беспокойся из-за меня, — отмахнулась Чарли. — Я расскажу тебе только то, что знаю сама. А именно причину, по которой мой некогда любимый дядя убил меня, — она сделала несколько вдохов и выдохов, чтобы прекратить заикаться, и продолжила свой рассказ: — После этого репортажа папа и дядя сильно поругались. Мистер Афтон очень переживал из-за того, что его не позвали на это интервью. Он обвинял отца в том, что папа пошёл на съемки без него, а значит предал его.       — Серьёзно? Из-за одного интервью поругаться с лучшим другом, с которым вы вели бизнес? — возмутился Грегори.       — Для дяди это был настоящий удар, — кивнула Шарлотта. — Мистер Афтон не мог представить, что кто-то может быть лучше него. Тем более, он никогда не воспринимал моего отца как равного себе. Это выяснилось во время их ссоры. Папа так разозлился, что сказал, что не желает больше вести бизнес вместе. На следующий день отец и дядя разошлись.       — Что? Серьёзно?! Из-за одной ссоры они решили разрушить свой бизнес?.. Хотя вести дела с кем-то вроде Афтона я бы всё равно не стал…       — Папа сильно переживал из-за их ссоры, но после всех сказанных мистером Афтоном слов он не желал его видеть, — Шарлотта нашла среди бумаг документы из суда. — Мой отец отсудил себе большую часть франшизы, и дядя, задетый таким решением суда, заявил, что ноги его больше не будет в «Обед у Фредбера». Мистер Афтон запретил своим детям приходить в наше заведения и видеться с нашей семьей. Для нас это было большим шоком…       — Да и скатертью им дорожка! — воскликнул Грег. — Больно надо возиться с какими-то ненормальными!       — Грегори, не надо… — попросила его девочка. Паренек хотел возразить, сказать что-то грубое про них, но её тон успокоили пыл мальчика. — Пускай дядя не был подарком, и разлука с ним не была невыносима, но его дети не заслуживали этой изоляции. Никто, кроме нас, с ними не общался. Только у Майкла и Лиззи были кое-какие друзья из школы, но они виделись с ними только изредка. Самый большой удар пришёлся по Кэссиди…       — Дай угадаю: у него не было друзей, кроме тебя, верно?       — Как ты узнал? — изумилась Шарлотта.       — Я сомневаюсь, что такой человек, как Афтон, отдал бы своего ребёнка в детский садик, зная, что воспитатели могут заинтересоваться его поведением, — объяснял Грег. — Ну, и к тому же, когда мы стояли возле семейного фото, ты смотрела на него совсем по-иному. Будто он был по-настоящему близким тебе человеком.       — И остаётся таковым, — добавила Чарли, широко улыбнувшись. — И да, ты прав. Я и Кэссиди дружили друг с другом ещё с самого рождения! Он был всего на несколько месяцев младше, чем я, так что мы с ним росли нога в ногу. И наша с ним разлука плохо повлияла на его моральное состояние… Майкл стал больше донимать его, потому что, сидя дома, ему было нечем заняться. Он был буйным подростком, который не чурался над кем-то поиздеваться или избить… Кэссиди, он, конечно, не трогал, но и его шуток хватало, чтобы заставить Кеса биться в истериках. Только спустя несколько месяцев Кэссиди решился выйти на улицу и пройти в «Обед у Фредбера», где мы с ним встретились. В таком подавленном и убитом состоянии я его ещё никогда не видела…       — И что случилось потом?       — Вскоре не только Кэссиди нарушил запрет отца, но и Майкл, который наведался к моему отцу. Он был избит и немного пьян. Майк боялся возвращаться домой в таком виде: он понимал, что отец просто изобьёт его ещё сильнее за такой внешний вид…       — Майкл выпивал? — изумился Грегори. — Как с таким отцом он вообще мог позволить себе тратить деньги на алкоголь?       — Папа говорил, что это было полноправным следствием того, что дядя полностью забил на своих детей. Увлечённый проектами, он так был сфокусирован на создании нового «лучшего» заведения, чем «Обед у Фредбера», что полностью позабыл про своих детей, — девочка подвела Грега к стеллажу с чертежами «Пиццерии Цирковой Малышки» и фотографиями после окончания строительства. — Такого человека, как мистер Афтон, очень трудно заинтересовать мирскими проблемами. Дядя желал доказать людям, что он — настоящий гений, а не мой отец, поэтому ему было плевать на то, чем занимаются его дети, только если они не порочили его имя…       Грегори осматривал фотографии и заметил чертёж Цирковой Малышки. Всё внутри него резко сжалось, и в глазах помутнело при одной лишь мысли о том, кого этот маньяк создал…       — Афтон был тем, кто создал Цирковую Малышку? — спросил мальчик.       — Не совсем, — отвечала Чарли. — Большую часть, конечно же, сделал он, но изначальные чертежи делал мой отец. Это было ещё задолго до того, как они поссорились. Просто дядя решил забрать эти чертежи с собой в качестве своей доли. А что такое?       — Да нет, ничего, — скрыл свои переживания мальчик. — Я просто поражаюсь с него. У Афтона даже своих идей нет, — буркнул Грегори. — Неудивительно, что она вышла такой страшной. Каков создатель, таково и творение.       — Не ты один находил её страшной, — согласилась с ним девочка. — Многие посетители первого заведения мистера Афтона уходили от него, не возвращаясь. Людей пугал дизайн ФанТайм аниматроников, поэтому они предпочитали старого доброго Фредбера и СпрингБонни.       — Афтон даже не забрал свое творение с собой?       — Он не желал тянуть за собой что-то из «дряхлого века», — процитировала Шарлотта. — Да и СпрингБонни совсем не подходил новому заведению.       — Дай угадаю: из-за того, что его новое заведение не пользовалось популярностью, Афтон решил насолить твоему отцу?       — Можно и так сказать. Мой отец также повлиял на его поведение. Папа видел, что дети медленно умирают в руках Афтона от недостатка внимания, поэтому решил обратиться в суд и отсудить детей.       — Зачем идти в суд? Мне кажется, Афтон мог запросто выгнать их из дома пинком под зад и никогда не вспоминать про то, что у него были когда-то дети, — фыркнул Грег. От одного лишь вида старшего Афтона у него начинал пылать огонек ненависти внутри.       — Мистер Афтон не мог лишиться детей: это бы плохо сказалось на его репутации, да и ему давали пособие за то, что у него была многодетная семья, — разъясняла Чарли. — Без этих денег дядя бы не смог воплощать свои проекты в жизнь, поэтому он не мог допустить того, чтобы соц.опека забрала детей. Дядя был так зол на моего отца…       — Мне кажется, я понимаю к чему ты ведёшь… — нервно сглотнул Грег.       — В один прекрасный день папа сообщил мне о том, что купил ещё одно старое здание для будущего заведения. Я была так рада, что он смог себе позволить ещё один ресторан! — вспоминала девочка. — Но проблема была в том, что новая земля находилась очень далеко от нашего дома. Таскаться со мной по месту стройки ему было очень проблематично, а, кроме того, на месте постоянно работали строители. Они шумели так сильно, что голова могла расколоться на мелкие кусочки. Тогда отец решил создать робота, который сможет присмотреть за мной, пока он находится на новом участке.       — И он создал Марионетку? — полу-утвердительно спросил Грег. Тогда Шарлотта кивнула, и мальчик задумался. — А как Марионетка должен был защитить тебя от возможной угрозы?       — По крайней мере, не дать мне выйти наружу, — объяснила девочка. — Но в случае, если меня силой попытается кто-то увезти, он бы включил сирену, и охрана бы поймала похитителя.       — Но, я так понимаю, он не справился со своей задачей.       Шарлотта вздохнула полной грудью и взглянула на свой детский портрет с надписью «пропала». Она горестно кивнула и продолжила:       — Первое время всё было хорошо: я проводила время со своими друзьями в ресторане; играла в видеоигры; кушала пиццу… Но в один момент в дверь постучались они, — Чарли сжала руку в кулак, сдерживая себя изнутри от эмоциональных высказываний. — Это были местные хулиганы, и у их лидера был день рождения. Они, как обычно, расталкивали людей, отбирали билеты, портили клиентам веселье… И сколько бы замечаний мы им не делали, они никогда не реагировали на них. В этот день они впервые увидели Марио и решили поприкалываться над ним. Они пытались привлечь внимание робота, но Марионетка реагировал только на мой браслет: специальный датчик на нём синхронизировался с сигналами Марио, и тот всегда понимал, в каком месте я нахожусь. Они пытались отобрать у меня браслет, но я защищалась, как могла. Тогда они решили, что я тут не нужна… Эта шайка выкинула меня на улицу и закрыла двери изнутри. Я просила, я молила, чтобы меня впустили обратно: на улице было ужасно холодно, лил дождь и ничего не было видно. Я вся промокла за секунду, но никто так двери и не открыл…       — Внутри совсем никого не было, кроме этих идиотов? — удивился Грег.       — Там были и взрослые, и дети, но из-за музыки никто не слышал моих криков… — Чарли сказала это поникшим голосом. — Мне было обидно, что люди, которых я пыталась защищать до этого, забыли про меня… Я видела сквозь окна, что Марионетка застрял в своей шкатулке: эти болваны заперли его крышку коробками с подарками и ушли прочь. Тогда-то послышался шум мотора, а затем и шелест колёс по мокрому асфальту… Дядя приехал на своей машине и заметил, что я стою возле дверей. Он решил приманить меня, предложив помощь, — Шарлотта глубоко дышала, сглатывая слезы и не позволяя им выходить наружу. — Я не знала, что он может пойти на такое… Я была доверчивой и глупой, я понимаю, но я думала, что он любит меня… — несколько капель скатилось на руку Грегори. Он понимающе погладил девочку по спине, и наконец дамба не выдержала. Чарли вздохнула и залилась слезами: — Я думала, что он меня согреет… Отвезёт домой… А заместо этого, он воткнул мне нож в спину и оттащил на помойку. Я медленно истекала кровью без возможности кого-то позвать на помощь… Я не понимала за что. Что я сделала ему такого, что он решил так со мной обойтись?.. — она еле успевала отдышаться, икота не отпускала девочку не на секунду.       Было трудно поверить, что несколько минут тому назад она играюче предлагала послушать эту историю.       Даже стойкие нервы Грега не выдержали. Он пролил скупую мужскую слезу, продолжая гладить девочку. Мальчик точно был уверен, что только монстр мог бы пойти на такое, кем Афтон, впрочем, и являлся.       — Когда я уже начала терять сознание, я услышала искры и лязг металла, а затем я почувствовала, как две тряпичные руки обнимают меня… Мой друг умирал вместе со мной под проклятым дождём. Как бы сильно я ни пыталась его убедить вернуться обратно в ресторан, Марио не покинул меня ни на секунду. Несмотря на то, что он был роботом без души и без сердца, Марионетка не собирался оставлять меня одну… — Чарли легонько улыбнулась и обняла себя за плечи. В этот момент Грег понял, почему Шарлотта так трепетно относилась к работоботам: она видела в них маленьких Марионеток, и благодарила их каждый раз за то, что их предок обошёлся с ней так по-доброму. — Если бы не Марио, я бы не умерла так спокойно… Но на этапе между жизнью и смертью я вдруг задумалась… А кто придет к другим детям на помощь, если лезвие моего дяди настигнет и их? Кто защитит их, если никто не услышит детские крики так же, как и мои?..       — Потому ты решила остаться в этом мире? — понимающе продолжил Грег. — Ты хотела помочь им, но не смогла… Ты была напугана и одинока… Вдалеке от своего родителя…       — Верно, — удручённо согласилась Шарлотта. — Я пыталась спасти своих товарищей, но не справилась… Я не ищу оправданий и не хочу жалости с твоей стороны… Мне просто нужно было кому-то высказаться, спасибо тебе за это…       — Ты поэтому решила не скрывать больше, что ты призрак? Тебе просто хотелось поговорить об этом со мной?       — Не только по этой причине, — устало улыбнулась Шарлотта. — Ты доказал, что я могу тебе доверять. Несмотря на то, что Кэссиди считает тебя грубияном, я верю, что внутри ты очень хороший человек.       — Кэссиди? Так твой ревнующий, невидимый друг — это Кэссиди? — Грег осмотрелся по сторонам и остановился на фото. Плачущий мальчик смотрел на него с фотографии и будто следил за каждым движением парня, отчего Грегори стало не по себе.       — Кэссиди был единственным из нас, кто не закрепился за телом после смерти, — объясняла ему Шарлотта. — Его жажда мести брату и ненависть к своей семье была настолько велика, что его призрак смог существовать и без тела! Да и его оболочка была способна видоизменяться. Таким образом он кошмарил своего старшего брата на протяжении нескольких десятилетий!       Грег застыл от шока и быстро произнес в пустоту:       — Кэссиди! Я не отбираю у тебя подругу! Не надо мне мстить и слать мне кошмары!       — Не беспокойся! — Шарлотта рассмеялась. — Кэс не будет трогать моих друзей!       Грегори расслабленно выдохнул и посмотрел на Чарли с улыбкой:       — Никогда бы не подумал, что такие люди, как ты, существуют в реальной жизни. Но… Что делал твой дядя возле заведения твоего отца? Разве он не говорил, что «ноги его не будет в этом заведении!»? Да и ты хочешь сказать, что среди жертв был его ребёнок? Или почему Кэссиди находится в вашем стане призраков? И почему Афтон оказался в робокролике?       — Как много вопросов, — усмехнулась девочка. — Позволь мне ответить в обратном порядке. Афтон переодевался в костюм СпрингБонни, в таком виде заманивал детей в подсобные помещения и убивал их. Но потом стал жертвой собственного создания. Видишь ли, старые костюмы внутри имели так называемые «пружинные механизмы». С их помощью экзоскелет крепился к эндоскелету. Но из-за дешёвых материалов эти крепежи могли вылететь в тот момент, когда человек находился внутри костюма, и в результате его прокалывало миллион иголок. У нас было много несчастных случаев…       — Боюсь представить, насколько это больно… — Грегори продрог до костей от одной лишь мысли, как ощущали себя рабочие, пойманные в ловушку костюма. — И что, он не вытащил пружины из костюма, в котором убивал детей? Он идиот?       — Просто так эти пружины не вытащишь. Кроме того, было бы заметно, если бы кто-то над ними поработал. Всё-таки СпрингБонни всё ещё принадлежал моему папе, — Шарлотту передёрнуло от гадких воспоминаний об увечьях работников. — Собственно, Кэссиди был тем, кто загнал своего отца в ловушку. Но не дядя был виновником его смерти… Точнее, не он один. Ты слышал про укус 83 года?       — Это когда произошёл несчастный случай и ребёнку откусило пол-лица? Ты хочешь сказать, что жертвой оказался сын Афтона? — у Грегори отвисла челюсть. Это ли не было кармой? Афтон отобрал жизнь у одного ребёнка и за это потерял своего… Зловещая штука карма.       — Ты, наверное, спросишь: «Что он делал в заведении, где ему было запрещено находиться?» — опередила его Шарлотта. — Ну, после моей смерти это место перестало быть запрещенным, так как мой отец продал свои права и больше никогда не появлялся на территории этого места. Кэссиди хотел отпраздновать там свой день рождения, потому что он надеялся, что мой призрак услышит его и поможет ему… Но я не смогла уберечь его от старшего брата.       — Только не говори мне, что здоровый лоб, как Майкл, взял своего брата и запихнул в рот аниматронику ради шутки… — Чарли лишь кивнула. — Господи, у меня начинают закрадываться подозрения, что старший брат похож на отца не только внешне, но и внутренне.       — Это было бы правдой, если бы после совершённой ошибки Майкл не просил прощения каждый день на протяжении 40 лет… — Чарли скрестила руки на груди и взглянула на 16-летнего Майкла, смотрящего на него с фотографии. — Я понимаю, что ты и Кэссиди видите его лишь как подобие дяди, но вы забываете о том, что Майк был куда честнее и добродушнее, чем его отец…       — Хорошо, допустим, меня всё же больше интересует другой вопрос: почему твой отец просто взял и уехал? Почему он не попытался засудить Афтона и не засадить в тюрьму? Он не догадался, кто тебя убил? — засыпал её вопросами Грегори.       — Папа наверняка всё понял, но доказательств явных у него не было. Ты не поверишь, но полиция всё выкрутила так, что сделала его одним из подозреваемых преступления, так как отец был первым, кто нашёл моё тело… — Шарлотта тоскливо провела пальцем по фотографии её и отца и горько продолжила: — Как я узнала, дядя планировал моё убийство… И даже если бы я не оказалась на улице в тот момент, он бы всё равно нашёл способ, как выманить меня наружу. Он прекрасно знал, что я остаюсь каждый день одна. И, можно сказать, что ему улыбнулась удача… Папа опоздал ровно на минуту… Если бы он приехал чуточку раньше, то, может быть, я бы сейчас с тобой здесь не говорила.       — Одной минуты хватило, чтобы он приехал, убил тебя и скрылся? — Грег осознавал, насколько Чарли было обидно и ужасно от этой мысли. Она могла быть живой, если бы мистер Эмили приехал немножко раньше. А каково же было её отцу?.. — Должно быть, это был настоящий удар для твоего папы…       — Отец долго не мог поверить в это, — кивнула Шарлотта. — Он стоял над моим трупом, не веря своим глазам, а затем обнял, пытаясь согреть. Но тогда моя душа уже давно была вне тела… Его нашли несколько взрослых, когда он сидел возле помойки и обнимал моё окровавленное тело. Вероятно, именно это и сделал его одним из главных подозреваемых…       — Натуральные идиоты! — воскликнул Грег. — Что они ожидали от мистера Эмили? Этот человек только что потерял дочь! Единственную и незаменимую! А они его сделали главным подозреваемым?       — Полагаю, некоторым людям не трудно представить, что отец смог убить собственную дочь…       Грегори замолчал, переваривая услышанное. Это было неправильно и низко со стороны полицейских! Заместо того, чтобы разбираться в деле, они просто решили найти козла отпущения! Неужели все они такие?..       Но больше всего он думал о Чарли. Каково ей было тогда?       Она была первой жертвой серийного убийцы; совершенно одна в месте, куда не может прийти её отец и забрать; она вынуждена была притворяться доброй куклой на протяжении 40 лет, просто чтобы помочь своим друзьям наконец-то упокоиться!       И до сих пор это было не окончено, ведь тот самый убийца ходил на нижнем этаже Пицца-Плекса в поисках новой невинной души, как Грег.       Мальчик пододвинулся к Марионетке поближе и аккуратно обратился к ней:       — Как думаешь, где сейчас твой отец?       — Честно сказать, не представляю, — пожала плечами Шарлотта. — Я надеюсь, что он смог смириться с моей потерей и нашёл себе новую жену, с которой папа завел новых детей. Сейчас он, наверное, уже нянчит своих внуков… О чём я могу просить более?..       По дорогам Харрикейна гнала старенькая машина цвета хаки. Внутри неё сидел старик, он был весь на взводе: постоянно тарабанил пальцами по рулю, переживая за то, что происходило сейчас в комплексе. Ни Майкл, ни Левша не отвечали ему, хотя Генри звонил им не раз, и это очень сильно терзало сердце мужчины. Как бы чего ни случилось ни с ними, ни с его девочкой…