Глава 3: Сделка

— Грейнджер. Гермиона застонала от этого звука, но не могла пошевелиться. У неё все болело. Голова кружилась… кружилась, кружилась, кружилась… ей потребовалась вся её концентрация, чтобы не заскулить. — Грейнджер, — снова раздался низкий голос, — вставай. Она отвела руку в сторону, чтобы показать средний палец фигуре, стоящей у двери. Зрение было слишком размытым, чтобы разобрать детали, но голос показался ей знакомым. Из дверного проема до нее донеслось непринужденное хихиканье. — Как всегда, очаровательна. — Иди к черту, — прохрипела она. Он ничего не ответил, только презрительно принюхался к вони, стоявшей в камере. Пол был забрызган вонючими пятнами, накопившимися за долгое время. Ей хотелось свернуться в клубок, но ноги не слушались. Стыд накрыл ее плотным одеялом, грозя задушить. Мягкими шагами он приближался, пока руки не обхватили её за плечи, грубо притянув к стене. Гермиона задыхалась от боли, но была слишком слаба, чтобы протестовать. Пальцы скользнули по ее рукам вниз к пульсирующей ране, и она услышала резкий вздох мужчины. — Как ужасно. Гермиона красочно выругалась в его адрес, но он проигнорировал ее. Вместо этого он прислонил ее к камню и отошел на пару шагов, глядя на нее. — О, как пали сильные мира сего, — пробормотал он. Прозвучало так тихо, что она еле услышала. Грейнджер попыталась сглотнуть и не смогла, но горло было липким. В нетерпении высокая фигура призвала чашку с водой и протянула ее Гермионе, она с наслаждением пила, не обращая внимания на стекающую по лицу жидкость. Способность той вытирать грязь была сомнительна. Наконец она допила и уронила чашку, которая с грохотом упала на пол и укатилась за пределы видимости. — Ты настоящий? — она не могла быть уверена, да и глазам своим уже не доверяла — за несколько дней они наплодили множество призраков. — Да, — сказал он тихо. Она кивнула. — Просто проверяю, — Она плюнула в него, заставив его еще больше отшатнуться. Он резко выдохнул, но ничего не ответил, и она задала единственный вопрос, который имел значение. — Ты здесь, чтобы убить меня? Глаза Пожирателя смерти слегка сузились. — Я тебе для этого не нужен, — он бросил взгляд на её руку, которая из зелёной превратилась в фиолетовую и, наконец, в чёрную. Гермиона вздохнула, прислонившись головой к стене. Даже это небольшое движение было невыносимо, и она начала дышать короткими глотками. — Тогда почему ты здесь? — Она справилась с собой. — Чтобы заключить сделку. — Нет. — Без меня ты умрешь в течение сорока восьми часов. Она неопределенно пожала плечами и поморщилась. — Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Он переместился и сделал выпад вперед, оказавшись в нескольких дюймах от ее лица. Движение было бесшумным, полным кошачьей грации, и маска сверкнула в слабом освещении. Длинный бледный палец прошелся по ее щеке, и у нее не хватило сил отбить его мерзкую руку. — Сейчас не время упрямиться, львица. Разве ты не хочешь, чтобы я исцелил тебя? — А какова цена такой любезности? — ответила Гермиона, - Потому что такой убийца, как ты, не станет исцелять грязнокровку по доброте душевной. — Ах, это, — сказал он небрежно. — Да, это! - Гермиона не могла не зарычать. Ей становилось все труднее сосредоточиться на его словах. Сознание было ее наименее любимым временем суток в последнее время. — Ну что ж, сделка есть сделка, — продолжал он, словно не слыша её сарказма. - Это не будет односторонним. Я исцелю тебя, и не только руку, но и все твои раны. А взамен я просто требую от тебя… Она непонимающе уставилась на него. - Прости? Он наклонился вперед, - Обмен. Я исцеляю тебя, и если мне удастся вытащить тебя из этой камеры, ты будешь принадлежать мне и только мне ровно одну неделю из каждого месяца. Никакие другие клятвы или магия не смогут отменить это, до конца твоей жизни. Глаза Гермионы расширились от ужаса. - Ты с ума сошел. Я никогда не соглашусь на это. Он наклонил голову в сторону, - Правда? -Она даже не могла толком разглядеть его лицо, но чувствовала, как от него исходит веселье, - Ты уверена, Грейнджер? Она теряла силы бороться с нарастающей тошнотой, и в этот момент ее шея дернулась с такой силой, что она ударилась головой о стену. - Просто оставь меня в покое, — Это прозвучало как вздох. - Ты отвергаешь моё предложение… — он постучал пальцем по подбородку, — Конечно, ты не ждёшь, что эти два идиота придут за тобой?. - Гермиона нахмурилась, и его глаза сверкнули, - Послушай, у тебя есть только два варианта. Первый — заключить со мной сделку, второй — прозябать в подземельях, надеясь, что кто-нибудь ещё вспомнит о тебе. Он встал и начал расхаживать по камере. - Я знаю, что ты сейчас очень больна, но постарайся использовать свой огромный мозг. Возможно, старина Шрамоголовый придет… Гермиона вздрогнула от этого прозвища. Она знала только одного человека, который так называл Гарри… — Но, возможно, и не придет. Возможно, твой драгоценный Орден Феникса нападёт на поместье, чтобы спасти тебя. Может быть, это случится завтра. Может быть, через неделю. А может, они вообще не придут. Неужели ты готова рисковать еще месяц? Я не уверен, что ты продержишься так долго. Еще месяц. Слова вертелись в голове, и она не могла их осмыслить. Месяц? Конечно, нет. Правда, дни сменяли друг друга по мере ухудшения здоровья, и она знала, что интервалы между приемами пищи в лучшем случае нерегулярны, а в худшем — скудны, но она бы поняла, если бы это был месяц. Медленно она поднесла правую руку к глазам и внимательно осмотрела ее. Запястье было покрыто грязью и потрескалось от сухости. Пальцы дрожали, и она разглядывала свои ногти, сильно отросшие. Она перевела взгляд на свой торс, рассматривая впалую плоть и выпирающие ребра. Мерлиновы сиськи. Она умирала. По-настоящему, по-настоящему умирала. Даже без ужасной инфекции на руке, ее тело отказывало, слишком много обид накопилось друг на друга. Даже если ее друзья пытались прийти за ней, у нее не было времени ждать их. Она не могла позволить себе умереть — слишком много ещё оставалось сделать. О задании Дамблдора по поиску крестражей знали только три человека, и если она погибнет, то их останется двое. Нелепо, что вся тяжесть войны легла на троих подростков, и она не могла усугубить это положение. Эгоистичная часть ее сознания понимала, что эта логика была лишь прикрытием. Она не хотела умирать. Она очень, очень не хотела умирать, и отчаяние нарастало каждый раз, когда она видела сочащиеся раны на предплечье, каждый раз, когда желудок сжимался от голода, каждый раз, когда ее тело сотрясали спазмы. Все было не так, как должно было быть. Что-то первобытное внутри нее требовало жить, чего бы это ни стоило. Гермиона Грейнджер была самой яркой ведьмой эпохи, золотой девочкой. Она была лучшей в своём классе, лучшей подругой Мальчика-Который-Выжил. Они должны были уничтожить крестражи и вернуться победителями, улыбаясь от того, что Волдеморт наконец-то повержен. До этого момента всё было так идиллично, так благополучно. Мысль о том, что зло может победить добро, была немыслима, когда она ещё была со своими друзьями, добросовестно выполнявшими все указания покойного директора. Лежа здесь, на холодном полу, где её единственной компанией был чудовищный Пожиратель смерти, она почувствовала, что фасад рушится. Она встретила его взгляд. — Всего одна неделя? — Удивился ли он, она не могла знать. Маска оставалась неподвижной в этой ужасной ухмылке. — Одна неделя, — подтвердил он, - это не так уж и много, по сравнению с целой жизнью. — Но… — забормотала Гермиона, схватившись за руку, когда по ней прокатилась очередная волна агонии. Гермиона зажмурила глаза и подождала, пока она пройдёт, прежде чем продолжить. — Зачем? Что тебе может понадобиться от грязнокровки? — Это совсем не весело, если каждый из нас знает все подробности, не так ли? Гермиона бросила на маску самый ядовитый взгляд, на который только была способна. — Три дня. Он изучал ее, прежде чем поднести руку к лицу. Не отводя взгляда, он откинул темный капюшон, открыв знакомые платиновые локоны. Подозрение в ее груди быстро переросло в ужас, когда он сорвал уродливую маску. Впервые за несколько месяцев она оказалась лицом к лицу с Драко Малфоем. — Извини, Грейнджер. Я не заключаю сделок. Неделя. Мы договорились или нет? Её мысли закружились. Теперь она знала имя самой страшной Золотой Маски в армии Волдеморта. Если она сможет вернуть эту информацию в Орден, то, несомненно, они смогут что-нибудь с ней сделать. Следующей мыслью был чистый ужас. Второй командир Волдеморта стоял в десяти шагах от неё и смотрел на неё с холодным голодом, который становился ещё более пугающим от того, что между ними были годы и годы злобы. Этот мальчик не раз превращал её детство в ад. Но был ли это тот самый мальчик? Его скулы заострились, а губы истончились. Напыщенный вид стал стратегическим, а незрелость — расчетливой. Нет… что-то случилось с тем мальчиком, потому что этот Малфой был мужчиной. Больше чем мужчина, он был солдатом. Он был смертоносным. Он был страшен. И он предложил ей помощь. Почему? Она явно нуждалась в нем, в этом не было сомнений, но зачем она ему? Она хотела все обдумать, но у нее не было времени. Позвоночник затрясся, по конечностям снова пробежали судороги; она прикусила язык, и кровь потекла по шее. Она сделала свой выбор. — Договорились. - О последствиях она может подумать позже. Быстрее, чем она успела сообразить, Малфой рыкнул вперёд и схватил её за рану. Гермиона вскрикнула от боли, когда он провёл сложное движение над их соединёнными руками. Фиолетовые магические канаты кружились вокруг них, испуская голубые искры с каждой произнесённой фразой заклинания. А затем всё было закончено. Малфой откинулся на пятки, на его губах заиграла ухмылка. Основная часть боли исчезла, оставив лишь тупую боль на месте белесого шрама. Облегчение было неописуемым, и Гермиона подавила всхлип. — Надо будет что-нибудь сделать с последствиями круциатуса, — вмешался в разговор Малфой. - В следующий раз, когда я буду здесь, я принесу мазь, чтобы расслабить твои мышцы. И зелье, чтобы уменьшить жар. Гермиона внезапно задохнулась, почувствовав слабое покалывание в области левой лопатки. Она встревоженно посмотрела на него. — Не беспокойтесь об этом. В сделке, которую мы только что заключили, использовалась какая-то архаичная магия, из тех времён, когда магические сделки требовали физического представления. У меня тоже будет такая. — Ты имеешь в виду, что у меня будет татуировка? Он нахмурился. - Я не знаю этого слова, но это будет художественный рисунок, постоянно наносимый на кожу. Он связывает нас, но исчезает, если кто-то из нас нарушит соглашение. Она кивнула. Прекрасно. На ее теле были следы и похуже, а этот, по крайней мере, будет легко скрыть. — Что теперь. Он грациозно сполз на пол и похлопал её по колену. Гермиона слабо оттолкнула его и прошипела: - Прекрати. Я всё ещё ненавижу тебя. — Неприятно, неприятно, — проворчал он, но остался на расстоянии нескольких футов. - И, между прочим, ты мне тоже не очень нравишься. Она вздохнула, радуясь возможности сделать это без особого дискомфорта, как раньше. Вся эта ситуация была просто непостижимой. Но вместо того, чтобы зацикливаться на этом, она попыталась завязать разговор, - теперь, когда я связана с тобой навечно, может быть, ты расскажешь мне, что, чёрт возьми, происходит? — Малфой небрежно бросил очищающее заклинание на пол, а затем на её испачканную одежду. Она не поблагодарила его. Он продолжал освежать мрачную камеру, придавая ей более презентабельный вид, и с отвращением смотрел на её спутанные кудри. Видимо, он решил не рисковать и положил палочку рядом с маской. На долгую минуту он замолчал, пока Гермионе не стало так неуютно, что она начала теребить край своего испачканного джемпера. Наконец Малфой вздохнул. Его глаза затвердели, когда он посмотрел в её глаза. Появившаяся в них злость поразила Гермиону. Она не думала, что это предназначалось ей, но его пристальный взгляд нервировал. — Грейнджер. — Эмм, да? — пискнула она. Он посмотрел на ее напряженную позу и поджал губы. — Как ты относишься к убийству?