Глава 4: Новости

Гарри в сотый раз прошелся по комнате. Они разбили палатку в давно заброшенном детском доме, который один из старших членов Ордена предложил им в качестве убежища. Это было странное место, спрятавшееся в Эссексе из всех возможных мест. Гарри не мог отрицать, что это было довольно гениальное место. Ни один Пожиратель смерти в здравом уме не стал бы здесь появляться, что делало его идеальным местом для еженедельных встреч. Рон, сидя на грязном деревянном стуле, уставился на ковёр, туманно опустив глаза. Прошло ещё одно заседание Ордена, а определённого плана по спасению Гермионы всё не было. От волнения Гарри не мог усидеть на месте. Из всех членов Ордена он, по крайней мере, ожидал, что Люпин будет на его стороне. Ремус прекрасно понимал, каково это — видеть, как у тебя отнимают лучшего друга. За последний месяц он неоднократно загонял своего немногословного наставника в угол, но каждый раз Ремус смотрел на него с жалостью и клал руку ему на плечо. — Гарри, мальчик мой, — вздыхал Люпин, — я знаю. Но Малфой-Мэнор практически непробиваем. У нас просто нет ресурсов, чтобы организовать побег такого масштаба. Наш единственный выход — ждать, пока они ее перевезут. — Сириус сбежал из Азкабана! Конечно, Малфой-Мэнор — ничто по сравнению с этим! — Гарри редко позволял гневу просачиваться в свои слова в разговоре с Ремусом, но за эти недели его отчаяние достигло новых пределов. Рон был близок к кататонии от беспокойства, но Гарри кипел от ярости. Он ненавидел егерей. Он ненавидел Малфоев. Он ненавидел терять всё, что когда-либо любил, снова и снова. Он должен был что-то сделать. — Да, — устало сказал Ремус. Ему не нужно было объяснять, что на Малфой-мэнор наложены чары, ещё более страшные, чем на средневековую тюрьму. Не нужно было объяснять, что Сириуса охраняют только дементоры, а не волшебники. И не нужно было объяснять, что Сириус был анимагом. Ему не нужно было говорить ничего из этого, потому что он уже сказал. Вместо этого Люпин обнял Гарри и стал ждать, пока его гнев не угаснет. Гарри полагал, что у Ремуса большой опыт общения с вспыльчивыми Поттерами. Гарри ещё раз прошёлся по комнате. Без Гермионы они очень мало продвинулись в поисках крестражей, отчасти это объяснялось их беспокойством за неё, но также и тем, что у них просто не было её ума. Они не могли решать проблемы так, как она. Конечно, Рон был блестящим стратегом после стольких лет побед в шахматных матчах, но он не мог выработать стратегию, если не знал, что они ищут. До появления егерей все трое решили, что Волдеморт, возможно, завладел каким-нибудь предметом каждого из основателей Хогвартса, но они не знали, что это могут быть за предметы, первоначальный эффект от обладания медальоном Слизерина с каждым днём всё больше и больше улетучивался. Он провёл рукой по своим непокорным волосам. После свадьбы Билла Уизли Орден был разрознен и в основном скрывался. Хотя нескольким отщепенцам удалось добраться до еженедельных встреч в Эссексе, никто не говорил о том, где они были и куда направлялись. Подозрительность была высока, а миссии были практически невозможны без организации. Гарри в основном общался с Тонкс и Люпином, но Ремус, похоже, испытывал какую-то неприязнь к этому зданию и никогда не задерживался здесь достаточно долго для полноценного разговора. Это сводило с ума. В нескольких футах от него Рон издал многострадальный вздох, и Гарри потерял всё терпение, которое он так тщательно собирал. — Что теперь, Рон? — Гарри резко повернулся лицом к своему другу. Рон, наконец, посмотрел в глаза Гарри, и у него хватило ума принять озорной вид. — Извини, приятель. Я знаю, что не очень-то помогаю. Я просто не знаю, что делать. Гарри фыркнул, — Ну, это значит, нас двое. Но, по крайней мере, я не хандрю. Рон поморщился, но его рот дернулся в начале ухмылки. — Извини, — снова пробормотал он. Гарри вздохнул. — Давай проверим все еще раз. Может быть, мы что-то упустили. Рон благоразумно промолчал и просто кивнул, и Гарри повернулся, продолжая вышагивать. — Итак, — начал он, — ровно в 17:37 три егеря появились прямо за пределами наших палат в Галлоуэйском лесу. Мы не знаем, как они нашли наше точное местоположение, но исключено, что это было случайное совпадение. Рон кивнул и добавил: — Но мы предполагаем, что они охотились за тобой, потому что ты — Нежелательный №1. — Да. Во время погони, — сглотнул Гарри, — мы разделились. Мы потеряли из виду Гермиону, и… в общем, тут все становится немного необъяснимым. Мальчики недоверчиво посмотрели друг на друга. За последние несколько недель они снова и снова прокручивали в голове все эти подробности, но следующий ряд событий никак не давал покоя. Рон грубо оттащил Гарри с пути красного проклятия, и они рухнули за рощей густых деревьев. Внезапно лес затих — должно быть, похитители пронеслись мимо. Гермионы не было видно. Гарри пытался бежать за ней, а Рон прижимал его к земле — они не знали, увидят их или услышат. Прошла минута, потом две. Затем раздался придушенный крик… крик Гермионы. Оба парня вскочили на ноги, выхватив палочки, готовые бежать на звук, когда к их ногам упала маленькая коробочка с вложенной в неё запиской. Инстинктивно оба мальчика в замешательстве потянулись к ней, руки одновременно коснулись гладкого дерева. Раздалось болезненное потягивание, и они перенеслись в одинокую пещеру. Только потом они поняли, что это был портключ. Портключ был только в одну сторону и отправил их за тысячи миль на север. Они попытались в прыжке вернуться в лес, но к тому времени, когда они вернулись, Гермионы уже не было. Рон совсем вышел из себя, кричал на весь лес и забрасывал проклятиями всё, что попадалось ему на пути. Гарри уже перестал пытаться успокоить друга и внимательно осматривал бесполезный портключ, когда вспомнил о записке. Он поспешно разорвал её и прочитал вслух. » Егеря схватили Г, везут в поместье М. для допроса. Для нее уже поздно, но не для вас двоих. Не будьте идиотами». Оба мальчика замерли на месте, охваченные ужасом и недоумением. Записка не была подписана, и в ней не было ничего дружелюбного, однако сочинитель сообщал им будущее местонахождение Гермионы и отправлял их двоих в безопасное место. Не придумав ничего лучше, Гарри послал патронуса Ремусу. Он знал, что это невероятно рискованно, но других вариантов у него не было. К счастью, Люпин послал Тонкс доставить их в Эссекс, и они пробыли там целый месяц. — Кто это написал? — Вопрос Рона вывел Гарри из задумчивости и вернул его в настоящее. Они задавали этот вопрос бесчисленное количество раз. Лично Гарри считал, что не имеет значения, кто написал эту нелепую записку на портключе, но Рон был на этом зациклен. Он был убеждён, что это должен быть сторонник Ордена, и если они смогут его вычислить, то смогут помочь ребятам спасти Гермиону. У Гарри не хватило духу высказать свой скептицизм. — Это может быть кто угодно, приятель, — вздохнул Гарри. Письмо не было подписано, и он не узнал почерк. Заклинания идентификации и определения местоположения ничего не дали, и никто из членов Ордена, которых они спрашивали, тоже не узнал почерк. Гарри в досаде пожевал губу. Где ты, Гермиона?

***

Малфой не возвращался двадцать два дня. На этот раз Гермиона смогла их сосчитать: перед тем как выскользнуть из камеры, он опустил в её джемпер простые карманные часы. Счёт времени превратился в навязчивую идею. Тридцать семь секунд потребовалось, чтобы целебный бальзам прекратил мышечные спазмы; четыре часа и одиннадцать минут, чтобы он подействовал. Четыре секунды до ведра с водой. Двенадцать минут на то, чтобы запихнуть в горло каждый кусочек хлеба. Три дня на то, чтобы рука снова стала полностью функциональной. Каждые двадцать четыре часа она была уверена, что Малфой войдёт в эту дверь. В первую неделю после заключения сделки она с ужасом думала о том, что может увидеть его невыносимое лицо. На третьей неделе она уже молилась об этом. И вот, когда она уже начала верить, что у неё галлюцинации, Малфой появился. Он тихо проскользнул в камеру, прислонившись к двери, словно не желая подходить слишком близко. Он настороженно смотрел на неё. Несколько минут никто из них не разговаривал; Гермиона почти забыла, как составлять связные предложения в условиях изоляции, и не хотела пока смущаться, поэтому поджала губы в тонкую линию. Наконец Малфой вздохнул и опустился на пол, подтянув колени к груди и упираясь в них локтями. Гермиона прищурилась, разглядывая стоящего перед ней мальчика. Он выглядел ужасно. Темные круги окольцовывали его налитые кровью глаза, на шее красовалось сильный кольцевой кровоподтек. Прядь серебристых волос падала ему на глаза, и он не удосужился её убрать. Это само по себе настораживало — мальчик, которого она с детства презирала, никогда не допускал даже помятости на своей форме. Что, черт возьми, происходило в этом доме? Малфой прочистил горло. — Ты не умерла. Гермиона моргнула. Урод. — Нет. Он хмыкнул. — Хорошо. В его голосе чувствовалась усталость, даже большая, чем в те несколько раз, когда она видела его на шестом курсе Хогвартса. Это было тревожно. Он снова открыл рот, чтобы заговорить. — У нас есть работа, Грейнджер. Гермиона лишь вопросительно подняла бровь. Их последний разговор не был особенно познавательным. После первоначального вопроса: «Как ты относишься к убийству?», он не дал никакой информации. Когда она уставилась на него, он вздохнул, сказал, что вернется, как только сможет, и ушел, отдав ей часы. — И что же, по-твоему, я могу сделать из этой дыры? — спросила она сквозь стиснутые зубы. — Я работаю над этим, — последовал короткий ответ. Гермиона удивленно вскинула на него глаза. Конечно, она помнила, что «вытащить её» было частью их сделки, но она не ожидала, что он её выполнит. Она согласилась на эту чёртову сделку только для того, чтобы вылечить свою руку; она предполагала, что он придумает какую-нибудь лазейку, чтобы держать её взаперти. Она проклинала надежду, поднимавшуюся в ее груди. Одного предложения «Я работаю над этим» было достаточно, чтобы ее сердце заколотилось. От одной только мысли о том, чтобы покинуть это убогое место, на глаза навернулись предательские слезы. Она быстро отвела взгляд. Это должно было быть частью его игры… Заставьте ее зависеть от него, надеяться на него, и она легко станет пешкой. Она должна быть сильнее этого. Малфой, видимо, понял, что она не собирается отвечать, и швырнул что-то ей в лицо. Гермионе пришлось быстро увернуться, и предмет ударился о стену в том месте, где секунду назад было её лицо. — Эй! Гермиона ухмыльнулась и пожала плечами. Она закатила глаза и потянулась за свертком, лежащим у ее ног. На нее смотрела толстая стопка выпусков «Ежедневного пророка» за последние несколько недель. Гермиона не смогла подавить вздох. Новости. Она с жадностью листала страницы, с тревогой выискивая упоминания о своих друзьях или об Ордене. Её внимание привлёк заголовок из газеты пятидневной давности. СТОРОННИКИ МАГГЛОВ ВЫСТУПАЮТ ПРОТИВ МИНИСТЕРСТВА Подтверждается, что печально известный «Орден Феникса», возглавляемый покойным террористом Альбусом Дамблдором, снова на подъёме. В результате трагического поворота событий три преданных сторонника Министерства Магии были найдены убитыми вчера вечером, когда они возвращались домой с дружеской политической встречи в Малфой-Мэноре. Местные власти считают, что главными подозреваемыми являются Нежелательный №1, Гарри Поттер, а также его банда злостных сообщников. Полный список преступников, разыскиваемых в связи с Нежелательным №1, приведен на странице 7. Министерство настоятельно рекомендует всем запомнить внешность всех разыскиваемых лиц, а также проявить преданность миру волшебников, сообщая о любой подозрительной активности друзей и знакомых. В конце концов, Гарри Поттер в своё время убедил весь волшебный мир в своей невиновности, сыграв роль " Мальчика-Который-Выжил»; лишь недавно его коварство было раскрыто… Гермиона закатила глаза и перелистнула страницу 7. Перед ней стояло лицо Гарри. Ничего удивительного. Люпин, Тонкс и Грюм также были напечатаны на этой странице. К счастью, Рона в списке не было. Возможно, в Министерстве всё ещё верили в нелепую ложь о том, что он болеет в Норе. Новость о рейде против Пожирателей смерти была хорошим знаком. С тех пор как Рон и Гарри оказались в бегах, было трудно уловить какие-либо достоверные сведения. Если сообщалось, что трое Пожирателей смерти погибли, это означало, что Орден хотя бы в какой-то степени цел и продолжает сражаться, а пока Орден сражается, у них есть шанс. Она усмехнулась. — Не надейся, — проворчал Малфой. Гермиона бросила на него взгляд. — Извини, но я не собираюсь притворяться, что меня не взволновала новость о том, что ещё трое Пожирателей смерти уничтожены. Как бы ты ни был уверен в своих силах, Орден Феникса не может быть уничтожен, -она вызывающе скрестила руки. — Благородно, Грейнджер, но твоя уверенность неуместна. Гермиона фыркнула, — что, Волдеморт действительно ни капельки не обеспокоен тем, что его последователи падают замертво? Малфой поднял на нее тяжелый взгляд. — Нет, — прошипел он, — я бы сказал, что он скорее не волнуется. Тем более что именно он организовал их казнь. — Что? — Ее голос был шепотом, так как мысли неслись вскачь. — Позволь мне внести ясность, Грейнджер. Темный Лорд не терпит слабости. Он не терпит ошибок. И когда его последователи проявляют одно из этих качеств, он безжалостен и уничтожает их. Ваш драгоценный Орден ничего не сделал; на самом деле, мы не слышали от них даже шепота. Средствам массовой информации было просто приказано возложить вину на Орден, чтобы и дальше влиять на общественность, чтобы она придерживалась идеалов Тёмного Лорда. Он убил этих трёх идиотов, я наблюдал за этим, а потом подбросил их тела, чтобы их нашли авроры, как он мне и приказал, ты здесь уже семь недель, и поверь мне, когда я говорю, что твоя сторона проигрывает. И поверьте мне, когда я скажу, что ваша сторона проигрывает, причем очень серьёзно. Он наклонился вперёд и усмехнулся, — уверен, что милашка Поттер сейчас где-то в безопасности, но остальной Орден пал. Две недели назад мы перерезали все ваши каналы снабжения. Шесть дней назад мы нашли родителей Уизли и установили их след. Кингсли Шеклболт в бегах, а этот невыносимый экс-аврор Грюм мертв с сегодняшнего утра. Гермиона побледнела. Грозный глаз мёртв? Нет, нет, она не могла в это поверить. Он был таким суровым, таким бдительным. Но когда она увидела суровое выражение лица Малфоя, её грудь сжалась. Неужели всё рухнуло всего за семь недель? Живы ли еще ее друзья? И профессор Люпин, и Тонкс… и Уизли, которых выслеживают… Она не могла дышать. Гермиона никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Дыхание стало сбиваться на хрипы. — Зачем ты мне это говоришь? Неужели физического мучения недостаточно? — Она ничего не могла с собой поделать: отчаяние, переполнявшее ее в этот момент, было почти бессильным, и она тяжело прислонилась к холодной стене. Малфой стоял, глядя на её смятую фигуру. — Повзрослей, Грейнджер. Если ты одна сидишь в камере, это не значит, что ты единственная пленница. Гермиона с трудом сдержала смешок, глядя, как он закатывает левый рукав. Уродливая змея, впечатанная в его кожу, смотрела на неё в ответ, и она вдумывалась в его слова. Она всегда считала, что Малфой сам выбрал такую жизнь. Он всегда жаждал престижа, стремился быть жестоким, если это означало власть; а роль Пожирателя смерти, похоже, отвечала его самым сокровенным желаниям. Так она думала. Она внимательно оглядела мальчика, сидящего перед ней, и нездоровое любопытство пробежало по её позвоночнику. Она поняла, что не имеет ни малейшего представления о том, кто он такой. Гермиона сузила глаза. — Что ты задумал, Малфой? На лице Слизеринца расплылась лукавая улыбка. — Наконец-то ты задаешь правильные вопросы.