Глава 5: Вторая

Гермиона с нарастающим ужасом слушала, как Малфой рассказывает о приказах, которые Волдеморт недавно отдал Пожирателям смерти. Судя по всему, к концу месяца Министерство должно было полностью развалиться. В настоящее время под властью империуса находятся более десятка высокопоставленных чиновников Министерства, и их число увеличивается. На следующей неделе должен был быть принят закон о регистрации маглов, а «Золотым маскам» было поручено выйти на след нынешнего убежища Шеклболта. В общем, все было в полном дерьме. — Но Малфой, — наконец-то смогла перебить она его, — при чём тут ты? Разве это не то, чего ты хотел? Он на мгновение задумчиво посмотрел на неё, перекладывая золотую маску из руки в руку. Это движение отвлекало, оно напоминало ей постоянное ерзанье Гарри. От этой мысли сердце заколотилось. Гарри. Она скучала по нему так сильно, что это было физически больно. Малфой прочистил горло, и она отвела взгляд. — Правило номер один. Помнишь, что я говорил тебе в лесу? Никогда не думай, что ты в безопасности. Это мое первое правило, и я его придерживаюсь. Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы полагать, что, будучи вторым помощником Темного Лорда, я могу быть в безопасности? Нет. Только на прошлой неделе он убил трех своих генералов. Может быть, пока я его фаворит, но когда-то его фаворитом был мой отец, и все закончилось благополучно. Горечь стекала с его губ, проникая в самый воздух, пока Гермиона не отступила на несколько футов назад. В его глазах зажегся знакомый огонь, свидетельствующий о нарастающем гневе. Он не поднимал на неё глаз. — У меня был только один выбор: обрести власть или быть растоптанным в результате восходящего движения. Если бы я отказался принять метку, меня бы убили, а я, честно говоря, предпочитаю жить. Гермиона могла только смотреть. Она понятия не имела, почему он так откровенен, но сейчас было не до нежностей. Хитрый мальчишка был в ярости, крепко сжимая кулаки и гневно поджав губы. Казалось, он был в нескольких мгновениях от взрыва, и она поняла, что находится слишком близко, чтобы спастись, если он вырвется. Страх охватил ее. На секунду платиновые локоны вспыхнули черным, шелковистые пряди превратились в кудри. На секунду его голос стал пронзительным, и она услышала отголоски того тошнотворного гогота, который преследовал ее во сне. При этом воспоминании боль пронзила предплечье. Её здесь нет. Это Малфой. Только Малфой. Сцена промелькнула снова. Она хотела забыть. Она хотела вырвать из памяти образ гостиной, хотела вонзить нож в безумные глаза, которые сверкали, пытая ее. Ужас, который она подавляла в себе неделями, взорвался внутри нее. Она не могла этого сделать, не могла выдержать его тяжести. Это было слишком. Она хотела вырваться, избавиться от него, стать безразличной. Она была так одинока, изолирована. Не было никого, кто мог бы услышать ее или понять ее страх. Она никогда не была в такой ловушке, в таком полном одиночестве. Пожалуйста, кто-нибудь, кто-нибудь, помогите мне! Возможно, мысленно она кричала одну и ту же фразу снова и снова. Помогите мне. Помогите мне. Помогите мне! Помогите мне… Малфой зашипел от боли, оторвав Гермиону от размышлений. - Что это было, черт возьми? Гермиона была уверена, что не договорила, и срочность его вопроса на мгновение притупила ее тревогу. Она нахмурила брови в замешательстве. — Что? — Я… — заикался он, — я почувствовал тебя. — Его плечи напряглись. — Я почувствовал тебя в своей голове. Какого черта ты делаешь в моей голове? — Когда она не ответила, он выхватил свою палочку и приставил к её горлу. Гермиона задохнулась, прижавшись к стене. — Я не знаю! Я не понимаю, о чем ты говоришь! Мерлин, Малфой. Опусти свою палочку. Он не опустил. — Как ты используешь беспалочковую магию? - прорычал Малфой. Он шагнул ближе, сокращая расстояние между ними, чтобы прижать палочку к её коже. Гермиону начало трясти, по лицу потекли слезы. Он собирался убить её. Он собирался убить её и закончить дело, начатое Беллатрисой. Он просто играл с ней, спасая ей жизнь те несколько недель назад. Она не могла выжить, конечно, не могла. Как она могла быть такой наивной? Малфой отшатнулся назад, прижимая руки к ушам. — ЗАТКНИСЬ! Убирайся из моей головы! - Он отшатнулся от неё и упал на колени, закрыв глаза. Гермиона смотрела на него, не отрываясь, пока в её голове не раздались звуки. "Испорченный, грязный, повреждённый" "Не дай ей увидеть." "Это должно сработать, это должно, это должно, это должно, это должно, это ДОЛЖНО" "Что со мной не так?" "Он убьет ее, она умирает, а ты ничего не сделал." "Связь, связь, связь" — АХ! -Гермиона вскрикнула, обхватив голову руками. Голос в её голове был не её, на самом деле он звучал как голос Малфоя, но как? Он не произносил заклинание легилименции, так что этого не могло быть. Его крики стихли, превратившись в бормотание, и она пыталась думать. Малфой задыхался и смотрел на неё с расстояния в несколько футов. "Слышит ли она мои мысли, находится ли она в моей голове, чувствует ли она то, что чувствую я." Гермиона кивнула. Глаза Малфоя расширились. Она чувствовала, как в нее просачиваются его отвращение и ужас, но каким-то образом смогла отделить их от своих собственных чувств тревоги и любопытства. Головоломка. Наконец-то ей есть что решать, есть чем заняться после бесконечного безделья. Она рассеянно потирала плечо, а Малфой, сузив глаза, следил за этим движением. Он взволнованно чесал бок. Гермиона наблюдала за его длинными пальцами, царапающими рубашку, и вдруг её осенило. — О Боже! Малфой замер. — Что? Гермиона медленно убрала руку и указала на его бок, как раз туда, где чесались его пальцы. — Когда мы заключили сделку… ты сказал, что на нас обоих будет нанесено какое-то изображение, верно? — Да, — настороженно ответил он. — А эта татуировка случайно не там, где у тебя чешется? Потому что моя тоже чешется, хотя она ни разу не беспокоила меня с момента заключения договора. Что если… что если мы каким-то образом активировали что-то, связь, установленную при заключении сделки, и она соединила наши разумы или что-то в этом роде? Малфой заметно побледнел. — Я не могу выразить, насколько мне отвратительна мысль о том, что ты у меня в голове, Грейнджер. Гермиона насмехалась. — Ну, это не я требовала магической сделки, которую я не совсем понимаю, идиот! - Она сделала паузу, чтобы собраться с мыслями. — Теперь ты меня слышишь? — Она попыталась придумать что-нибудь заведомо ужасающее. Задница Гарри. Бездельник Гарри. Задница Гарри. Малфой хмурился, но качал головой. — Нет. Я вообще слышал только обрывки… и ты была явно расстроена. Когда ты успокоилась, все стихло… но, полагаю, ты слышала и мои мысли? Она кивнула, — да, но, как ты и сказали, это были лишь обрывки мыслей, пока они не угасли совсем. Интересно… интересно, могли бы мы сосредоточились и намеренно подтолкнуть мысль друг к другу, если бы могли? Заставлять свой разум работать было утомительно после более чем месячного застоя. Клетка почти изголодалась; в худшие дни она напоминала дементоров, высасывая из неё любую позитивную искру, пока от неё не оставалась лишь оболочка её обычной сущности. Она ковырялась в шрамах на руке. Она не очень хорошо разбиралась в магических сделках, но знала, что где-то в глубине её сознания хранится множество запомненных заклинаний. Наверняка там были какие-то знания, которые она могла бы использовать, чтобы разобраться с этим. Наверняка есть что-то. Мысль вернулась к защитным заклинаниям, и сердце заколотилось, когда перед глазами промелькнула картинка собрания ДА. Сколько часов они тренировались в Выручай-комнате, играя в солдатиков? С её друзьями, отдыхающими в безопасности Хогвартса, было так легко быть храбрым, так легко наложить экспеллиармус и патронус… О. А как насчет патронуса? Наложение патронуса требует ментальной и эмоциональной связи. Создатель должен был вызвать счастливое воспоминание и магически вытолкнуть его наружу. Это было бы не то же самое, но что, если эта связь между ней и Малфоем функционировала так же? Если бы она могла сосредоточиться на мыслях или чувствах, которые хотела послать, и мысленно направить их к нему, то, возможно, «чтение мыслей» можно было бы контролировать. Она подняла голову и увидела, что Малфой понимающе кивнул. — Хорошо. Я попробую. Малфой закрыл глаза и скрестил руки. Гермиона понятия не имела, как может работать эта связь, но на всякий случай подражала его положению. Она постаралась успокоить свой мозг, отодвинув страх и неуверенность на задний план, и прислушалась. На мгновение ничего не было слышно. Всё было тихо, а потом в глубине сознания раздался слабый треск, напоминающий старый магловский телефон. Она подавила вздох и неосознанно наклонилась вперёд. Прошло несколько секунд, а затем слова потекли по её телу нежным потоком. "Драко — самая красивая Золотая Маска." "Драко — самая восхитительная Золотая Маска." "Драко — самая коварная Золотая Маска." Гермиона в ярости распахнула глаза и сдернула с себя испачканный кроссовок. Не успев додумать эту мысль, она швырнула туфлю в голову Малфоя. Не открывая глаз, он поднял в воздух изящную руку, в последнюю секунду поймав туфлю. Он ухмыльнулся. — Похоже, это сработало. "Ублюдок. Ублюдок, ублюдок, ублюдок. Какой ужасный, испорченный урод." Гермиона потянулась к своей магии, пытаясь почувствовать связь между ними, и толкнула свою ненависть так сильно, как только могла. К ее огромному удовлетворению, Малфой захлопнул ладонями уши. — Черт возьми, Грейнджер! Не надо кричать! Теперь настала ее очередь ухмыляться. Гермиона откинулась к стене, скрестив руки. Возможно, эта связь была бы не самой плохой на свете, если бы она могла использовать её для того, чтобы раздражать его. Малфой нахмурился и метнул в её сторону щемящее колдовство. — Ты невыносима. — И ты тоже, - он нахмурился еще сильнее, и она быстро продолжила: - Слушай, мы можем поэкспериментировать с этим позже, но ты собирался объяснить мне какой-то коварный план? — Она выжидающе посмотрела на него. Его лицо еще больше помрачнело. — Ладно. Как я уже говорил, я нахожусь в этом положении не по своей воле, а по необходимости. Раньше я намеревался переждать войну под благосклонностью Темного Лорда, пока ваш жалкий Орден не возьмет себя в руки и не позаботится о нем вместо меня. Тогда я бы забрал своих родителей и сбежал из страны. Гермиона не смогла удержаться от того, чтобы не закатить глаза. — Очень благородно с твоей стороны. Он усмехнулся, — я никогда не утверждал, что я благороден, Грейнджер. Это для вас, гриффиндорцев. Я руководствуюсь исключительно соображениями самосохранения. Только самосохранение. Эти слова пронзили ее до глубины души. Разве всего несколько недель назад она не думала точно так же? Желание жить толкало ее даже на сделку с врагом, невзирая на последствия. Горячий стыд охватил ее. Она подняла подбородок, чтобы скрыть его. — Так какой же праведный план у тебя есть теперь, когда ваш любимый психопат выигрывает эту кровавую войну? — Очевидно, — ответил он, — нам придется сделать это самим. — Мы? Что значит «нам»? Малфой наклонился вперед. — Это как раз то, что я пришел сказать. Дорогая тетушка Белла наконец-то вспомнила, что ты здесь, в семейных подземельях, и жаждет что-то с этим сделать. Пока что мне удается удерживать ее от убийства, но ее не остановить надолго, если мы ничего не предпримем. Ты нужна мне живой, потому что ты поможешь мне уничтожить Темного Лорда. Он подождал, как будто хотел оценить её реакцию, прежде чем продолжить, но она заставила себя сохранять нейтральное выражение лица. Она задалась вопросом, знает ли Малфой о крестражах… И подумала, стоит ли ему об этом говорить. И тут же отбросила эту мысль. Малфой был лжецом, и он был опасен. Он ясно дал понять, что ему нет дела ни до кого, кроме себя. Возможно, он лжёт обо всей этой ситуации. Он мог подделать вырезки из газет. Она не верила ни одному его слову. Она лениво моргала, глядя на него, хотя сердце ее бешено колотилось. Его ноздри расширялись. — Послушай, у тебя не так много вариантов, ясно? Я попытаюсь вытащить тебя отсюда, потому что ты не очень-то поможешь мне, голодая в подземельях. Если мне удастся вытащить тебя, ты сможешь выследить Орден. Оттуда мы сможем передавать друг другу информацию и планы. Я могу сливать информацию о готовящихся нападениях и распространять слухи, чтобы повлиять на Темного Лорда. Если повезет, мы сможем уничтожать Пожирателей смерти одного за другим. Если ты все равно будешь сражаться с ним, то какая разница, будешь ли ты делать это со мной? — Какая разница?! — почти фыркнула Гермиона. Конечно, его план не был ужасным, но боги, как же она его ненавидела. Ей была ненавистна мысль о том, что придётся общаться с ним, подчиняться ему, доверять ему. — Это имеет огромное значение! С моими друзьями, по крайней мере, они прикрывают меня, когда мы рискуем своими жизнями ради общего блага, в то время как ты… ты просто хочешь использовать меня! — Конечно, я хочу использовать тебя! Если мне удастся вытащить тебя отсюда, то, согласно нашему договору, ты должна будешь отчитываться передо мной. Еще лучше то, что у нас, по-видимому, есть нелепая ментальная связь, которая означает, что вы можете передавать мне информацию незамеченной и, возможно, на большом расстоянии. Если мы все сделаем правильно, то сможем уничтожить Темного Лорда изнутри. Мне плевать, если это заденет твои чертовы чувства, плевать, если мне придется манипулировать тобой, и плевать, если ты обидишься на меня за то, что я заставил тебя заключить сделку, когда ты умирала. Всё, что меня волнует, — это выжить и спасти свою… — он прервался, потом поправил себя, — спасти мир волшебников. Мне вполне нравилось, как всё было, — он попытался вернуть себе самоуверенный вид, — и я не в восторге от этого нового смелого мира, который собирается создать Тёмный Лорд. Он пытался скрыть это, но Гермиона уловила эту кратковременную потерю контроля. У Волдеморта было что-то Малфоя, что-то, что Малфой отчаянно хотел вернуть. Интересно. Она отложила эту информацию. — Как именно ты собираешься меня вытащить отсюда? Малфой хмыкнул. — Я работаю над этим. Это мой собственный чертов дом, но он до отказа набит Пожирателями смерти, а иногда и самим Темным Лордом. Нам придется действовать осторожно, и это займет у меня некоторое время. От одной мысли о том, что придётся провести ещё один день в этой гнилой камере, Гермионе захотелось что-нибудь бросить, но она прикусила язык и заставила себя кивнуть. — Хорошо. — А пока я научу тебя Правилу номер два. Она вскинула бровь. Малфой встал и надвинул маску на лицо, готовясь к выходу. Он повернулся и направился к двери так грациозно, что Гермиона вздрогнула. Дойдя до двери, он оглянулся через плечо. — Всегда нужно иметь запасной план. Дверь с грохотом захлопнулась. Он исчез.