Глава 9: Палочка

На этот раз свет горел не так сильно. На следующее утро Малфой объявил, что ей предоставлена комната в поместье; она даже не была заперта. Гермиона не почувствовала облегчения. Это был ещё один способ напомнить ей, что она принадлежит Тёмному Лорду. Она же не могла никуда уйти. Хотя душ был приятным. Когда Малфой оставил её, сказав, что вернётся через час на тренировку, она практически побежала в ванную. Теплая вода еще никогда не была такой приятной, и она потратила почти весь час на то, чтобы отмыть с себя все слои грязи. Когда она вышла из душа, то обнаружила на стойке небольшую стопку одежды с запиской: Я умоляю тебя — выброси эти ужасные тряпки, которые ты носила. От них просто разит вонью. Это твоя новая униформа. M. Гермиона нахмурилась, глядя на пергамент. Не хватало еще, чтобы Малфой жаловался на ее одежду. Вот ведь королева драмы. Когда пар рассеялся, Гермиона посмотрела на себя в зеркало и поморщилась. Она выглядела ужасно. Тёмные круги под глазами затянулись, а кожа после пребывания в подземельях казалась почти серой. Она поспешно завязала волосы и поправила ремни на форме. Полностью черная форма состояла из обтягивающих брюк, сложного жилета с десятком карманов и тяжелых боевых ботинок. Она выглядела… опасной. — Черт! Гермиона обернулась к двери и увидела Малфоя, прислонившегося к раме. — Что? Он пожал плечами и бросил ей маску. — Ничего. Пойдем. Гермиона моргнула, но пропустила это мимо ушей. У них были более важные дела, которые нужно было обсудить. — Куда мы идем? — Второй этаж. Там есть тренировочная комната, — он почесал затылок, — а также защитные чары, чтобы защитить поместье от всего, что мы можем там сделать. Она сузила глаза. — Например, от огня? — Конечно. Или вода, взрывы, исчезновение и так далее. Он идеально подходит для того, чтобы справиться с твоей гриффиндорской яростью. — У меня нет гриффиндорской ярости. — Конечно. — Заткнись, Малфой. — С удовольствием. Он наклонил голову, чтобы она вышла за ним из комнаты, и они зашагали к тренировочному залу. Как он и говорил, комната была непроницаемой. Когда она переступила порог, то почувствовала шипение магии, и это не могло не произвести на неё впечатления. Малфои были очень старательны. Она медленно повернулась на месте. У дальней стены стоял стеллаж с оружием — от ножей до копьев, от метательных звезд до скимитаров. Слева от нее находился ряд кругов, зачем-то нарисованных на полу. С другой стороны стоял большой шкаф. Она не могла разглядеть, что в нем находится, но ее странным образом тянуло к нему. Малфой заметил, как она сделала маленький шажок в его сторону, и жестом показал, чтобы она шла дальше. — Давай. Она бросилась вперед и распахнула одну сторону. Палочки. Их было так много… только с этой стороны их должно было быть не меньше сотни. По позвоночнику пробежала дрожь, и она оглянулась через плечо. — Можно мне… Он кивнул. — Я не могу исправить твою первоначальную модель палочки, так что это лучшее, что я могу сделать. Темный Лорд не ожидает, что ты будешь сражаться за него, если у тебя нет палочки. Она отвернулась к шкафу и едва сдержала слезы. Палочка. После долгих месяцев отсутствия магии у неё снова будет палочка. Её руки дрожали, когда она протягивала их вперёд. У неё возникло странное чувство дежавю, и она услышала голос старого Олливандера, который шептал: — Палочка выбирает волшебника. Гермиона закрыла глаза и протянула руку. Она позволила своей магии взять верх и прислушалась к палочкам, лежащим перед ней. Когда она провела пальцами по дереву, ни одна из них не показалась ей подходящей. Ни одна из них не была похожа на ее старую палочку. Она поджала губы. Ни одна из них не похожа на мою палочку. Она не хотела говорить мысленно, но теперь это было так естественно, что она почти не осознавала, когда делала это. Возможно, ты уже не та девушка, которой нужна была палочка из виноградной лозы. Что ты имеешь в виду? Конечно, я та же самая девушка. Правда? Она вздохнула. Нет. Не та. Гермиона, которая вошла в магазин Олливандера несколько лет назад, была девушкой с надеждой, девушкой, полной воодушевления. Девочка, которая думала, что магия — это что-то новое и удивительное. Той Гермионы больше не существовало. Она была мертва. Я больше не знаю, кто я, Малфой. Как же мне выбрать палочку? Он подошёл к ней сзади и стал рассматривать шкаф. Он прочистил горло. — Сильная. Она вскинула бровь. — Что? Он повернулся к ней лицом, и его глаза поражали своей серьезностью. — Я сказал сильная. Может быть, ты и не та девушка, которой была, когда поступила в Хогвартс, но ты точно стала сильнее. Не многие смогли бы пережить то, что ты пережила за последние несколько месяцев, а ты не только выжила, но и не сломалась. Тебе нужна палочка, соответствующая твоей решимости. Так найдите ее. — Он жестом указал на палочки. Гермиона не знала, что ответить. Это была почти похвала, и ей стало не по себе. Она могла смириться с его оскорблениями и сарказмом, но такая искренность нервировала. Она закрыла глаза и снова потянулась вперёд, нащупывая палочку, которая подходила ей сейчас. Через несколько секунд ее пальцы легли на деревко, лежащее в самом низу, и по руке пробежал шок. Терновник, десять дюймов. Он был слегка пружинистым, но довольно жестким. Он жужжал в ее пальцах. Она неуверенно подняла его из корпуса и повернулась лицом к огромной тренировочной зоне. Руки ее дрожали от предвкушения. — Что же мне сделать? Малфой скрестил руки. — О, займись чем-нибудь интересным. Интересное. Она могла бы это сделать. Она усмехнулась и подняла руку. На мгновение она испугалась, что месяцы без магии подавят ее способности, но, приготовившись к заклинанию, она почувствовала, как магия собирается в ее сердце. Она сделала быстрый вдох и позволила силе вырваться из нее. — Конфринго! Проклятие пронеслось по комнате и попало прямо в грудь мишени размером с человека, взорвав манекен на миллион кусочков. Наблюдая за тем, как наполнитель взлетает в воздух, Гермиона почувствовала, как некоторые из её раздробленных частей снова соединяются в единое целое. Гермиона взвизгнула и закружилась на месте. Малфой захихикал рядом с ней. — Очень точно, Грейнджер. У тебя все еще есть это. Гермиона смеялась и пускала в комнату заклинание за заклинанием. Она посылала фейерверки к потолку, воду на пол, левитировала кинжалы во вращающихся кругах и танцевала при этом. Это был лучший день за всю её жизнь. Магия ощущалась как новая жизнь, и в груди росла надежда. Малфой позволил ей творить хаос сколько угодно в течение целого часа, только и делал, что убирал за ней. При этом он не выглядел раздраженным. Он выглядел забавным. — Ты готова к веселью? Это был первый разговор с тех пор, как она произнесла свое первое великолепное заклинание, и он вернул ее к реальности. Она сузила глаза. — Что за веселье? Малфой ухмыльнулся. — Ты талантлива, Грейнджер. Никто не может этого отрицать. Но сейчас ты научишься наносить реальный ущерб. Начнем с ножей. Гермиона усмехнулась. Звучит заманчиво. Она засунула палочку в кобуру на поясе и приняла кинжалы, которые протянул ей Малфой. Это было то обучение, которое Орден не считал необходимым, и Гермиона с нетерпением ждала, когда же она научится. Следующие четыре часа они провели, оттачивая ее технику и бросая в мишени, которые трансфигурировал Малфой. Он был суровым учителем, но она уже привыкла к его методам. Когда он огрызался, требуя, чтобы она старалась больше, перестала быть неаккуратной и бросала так, как будто это всерьез, она только усмехалась. Поначалу у нее получалось ужасно, но она постоянно совершенствовалась. — Ты бросаешь как девчонка. — Я и есть девушка, Малфой. — Перестань меня позорить. — Хватит меня критиковать! — Я не виноват, что твоя рука похожа на мокрую лапшу, когда ты бросаешь! — Тогда помоги мне! — Я и помогаю! Эти препирательства, как ни странно, вдохновляли. После того первого дня они поработали над ее прицелом и добавили фехтование. Потом метание копья. Близкоконтактный вооруженный бой. Комбо из палочек и оружия. Скорость, ловкость, сила. Малфой был жесток и не боялся избивать ее до полусмерти. Она стала выносливой, и он научил её всем видам боевого исцеления, которые знал сам. В свою очередь, Гермиона показала ему новые заклинания, которые она разработала, и способы усиления действия некоторых заклятий. Когда Гермиона демонстрировала на манекене созданное ею заклинание перестановки конечностей, он смотрел на неё с ужасом. Это было бесценно. К концу недели Гермиона с удивлением поняла, что между ними снова что-то изменилось. Это было восхитительно. Ещё находясь в камере, она начала полагаться на него. Она полагалась на его обучение и надеялась, что он сдержит свои обещания, потому что у неё не было других вариантов. Но теперь она поняла, что какая-то часть ее действительно доверяла ему. Возможно, это было глупо, а возможно, потому что он был единственным вариантом, но Малфой стал её союзником. Это было, мягко говоря, интересно. Она, конечно, ничего ему не сказала. Голос в глубине души шептал, что она действительно больше никому не может доверять. Ни Малфою, хотя, как оказалось, у них были одни и те же цели. Ни Гарри, потому что у неё теперь есть Тёмная метка. Даже самой себе — наверняка пытки и плен изменили в ней что-то фундаментальное. Тем не менее, она надеялась, что связь между ней и Малфоем что-то значит. Она надеялась, что их сделка создала некую основу для верности. Это было всё, что она имела на данный момент. На тринадцатый день Малфой прервал их тренировку. — Мы уезжаем завтра. Гермиона напряглась. Она старалась забыть о том, что у них есть задание. Даже не зная подробностей, ее слишком активное воображение представляло ужасные сцены насилия и предательства. Она старалась не обращать на это внимания. — Оу? — небрежно сказала она, засовывая ножи в карман брюк. Он кивнул. — На рассвете. Возьми плащ, висящий в твоей комнате, и не забудьте маску. Я проинструктирую тебя утром. Палочка, ножи, экстракт бадьяна. Гермиона понимающе хмыкнула. После всех тренировок она отдавала предпочтение кинжалам. Он согласился, что если дело дойдёт до дуэли, то она должна использовать их, а не что-то более тяжёлое. Вес меча просто замедлял ее движение. — Цель? Малфой поджал губы. — Наше задание немного странное. Изначально Темный Лорд хотел, чтобы мы выследили Орден, в который ты должна проникнуть. Хотя это всё ещё является частью дела, он хочет, чтобы мы сначала кое-что нашли. Ужас заполнил ее сердцевину. — Найти что-то? Он кивнул. — Да, он внезапно заинтересовался палочками. Одной конкретной. Он хочет, чтобы мы нашли её. Гермиона постаралась не выдать своего облегчения. Она не думала, что он мог поместить крестраж в палочку, поэтому он не должен был знать, что они их выслеживали. Она надеялась, что Гарри и Рон добились каких-то успехов в поисках. Она мысленно считала дни. Уже наступил август. Наверняка они нашли ещё хотя бы один. — Что за палочка? — спросила она. — Мифическая, — ворчал он, — называется «Бузинная палочка». Я не знаю, зачем она ему, но он уверен, что это ключ к победе над Поттером. Она никогда не слышала о Бузинной палочке, но, конечно, в палочке нет ничего особенного, верно? Она всегда считала, что сила магии исходит от создателя, что палочка не может сделать кого-то более могущественным, чем он уже есть. Она пожала плечами. — Хорошо. Значит, мы будем искать эту Бузинную палочку. Как мы её найдём? — Он хочет, чтобы мы допросили военного преступника. Судя по всему, он уже допросил Олливандера и другого волшебника, Грегоровича, и считает, что этот военный преступник знает, где находится палочка. Мы отправляемся в Нурменгард. — Черт. Малфой расправил плечи. — Дерьмо — это правильно. Там холодно, убого и непроходимо. Это будет здорово. Больше он ничего ей не сказал, а проводил обратно в комнату, пообещав вернуться утром. Заснуть было трудно, и Гермиона то и дело проводила пальцами по своей метке. Теперь всё было по-настоящему. Она отправлялась на своё первое задание к Тёмному Лорду, где не было места ошибкам и ещё меньше — морали. Если Малфой сказал проклясть кого-то, она должна была это сделать. Если Малфой скажет пытать, она будет пытать. А если Малфой скажет убить… что ж, она очень надеялась, что до этого не дойдёт. Знакомый страх охватил её, и она подумала о своих родителях. Одна оплошность — и они погибли. Она не могла оступиться. Она потянулась к прикроватной тумбочке и взяла свою маску. Она была по-прежнему прекрасна. Она провела пальцем по пернатым краям. Она никогда не представляла себя в таком положении. Она не представляла себе войны, никто и никогда не представлял. Кукушка Она надвинула маску на глаза и посмотрела в зеркало. Как можно было такой нежной маской прикрыть предательницу? Она предала Орден, она предала Гарри, она предала себя. Это была правда, но с течением времени острота ощущений от этих слов уменьшилась. Если Малфой и показал ей что-то, так это то, что ничего не бывает чёрно-белым. Иногда, чтобы выжить, нужно погрузиться в серые области. Она могла это сделать. Она могла играть на обеих сторонах, она не сломается. У неё не было выбора.