Глава 10: Башня

Снова. Гермиона задыхалась и цеплялась за руку Малфоя. Снова. Тошнота скрутила ее внутренности, но она зажмурила глаза. Снова. На этот раз ее действительно вырвало, и он нетерпеливо постукивал ногой, пока она вытирала рот. Снова. Еще. И еще. Семь раз они аппарировали, перепрыгивая через весь континент, чтобы избежать слежки. Служа в Ордене, Гермиона и не подозревала, насколько параноидален Волдеморт; их инструкции знал только Малфой, да и тот получил их по легилименции. Но даже в этом случае они должны были передвигаться в плащах и масках, а затем следовать по запутанному пути призраков. Уже не в первый раз она проклинала темного лорда, который теперь управлял ее будущим. В горле поднялась желчь, и она схватилась за живот. Хотя тело Гермионы, возможно, и выдержало магическую транспортировку в прошлом году, сегодня она всё ещё боролась с последствиями своего дорогого заточения. Каждое явление истощало её ещё больше, и к тому времени, когда они вдвоём добрались до Австрии, Гермиона думала, что потеряет сознание. К счастью, у неё был язвительный спутник, который не давал ей отвлечься. — Очень приятно, что ты присоединилась ко мне, Грейнджер. Особенно мне понравилась та часть, где тебя рвало на мои туфли. Она посмотрела на него со всей неприязнью, на которую только была способна. — Отвали, Малфой. Я же не хотела, чтобы меня тошнило. Его глаза сверкнули за золотой маской, но он лишь протянул ей пузырёк с пробкой. Она инстинктивно поймала его и понюхала содержимое. Экстракт бадьяна. Она выпила его залпом, сразу же почувствовав восстанавливающий эффект. — За твое здоровье. — Не упоминай об этом. Малфой повернулся, чтобы осмотреть окрестности. Отдыхая у подножия Австрийских Альп, они наслаждались захватывающим дух видом. Пышные зеленые склоны, испещренные дикими цветами, заполнили весь обзор Гермионы, и она с благоговением прикрыла рот рукой. Она никогда не видела ничего столь поразительного. Когда она повернула шею, то смогла разглядеть верхушку ближайшего склона. Вокруг ее носа порхала бабочка, и она осторожно протянула палец, чтобы она села на него. Гермиона закрыла глаза и с наслаждением вдохнула чистый горный воздух. В разгар лета здесь не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Какой разительный контраст с заключением в поместье. Когда она открыла глаза, то увидела, что Малфой задумчиво смотрит на неё. Она подняла бровь и показала ему бабочку. — Разве она не прекрасна? Он несколько секунд изучал ее, прежде чем ответить. В его лице читалось что-то похожее на замешательство. — Да. Она прекрасна. Гермиона легонько шевельнула пальцами, и маленькое насекомое улетело. — Я думала, что здесь должно быть холодно. Он передернул плечами и посмотрел на даль. — Будет, но только там, где находится Нурменгард. Существует древняя магия, позволяющая держать его замороженным зимой круглый год. Это своего рода психологическая пытка, которую разработали старые русские волшебники, чтобы сбить время пленников и постоянно держать их в легком ознобе. — Это ужасно. — Ну да, заключенные ужасны. — Ты ужасен. Малфой саркастически поклонился. — Спасибо, что заметила. А теперь, — он приглашающе протянул руку, — пойдём? Гермиона отбила его руку, но последовала за ним вперед. Отсюда и до самой тюрьмы стояли архаичные заслоны от явлений. Вместо того чтобы просто блокировать явление, они были предназначены для того, чтобы разрушать внутренности любого нарушителя. Это означало, что следующие несколько километров они будут идти пешком. Гермиона не возражала. Гермиона впитывала в себя все солнечные лучи, которые только могла получить, прежде чем приступить к выполнению своей миссии в заброшенной тюрьме. В отличие от Азкабана, здесь не было дементоров. Ходили слухи, что в этой адской дыре они и не нужны. Гермиона вздрогнула от этой мысли. Крепость была спроектирована таким образом, чтобы медленно сводить заключённых с ума. На одном этаже в каждой камере стояли антигравитационные чары; со временем заключённые приспосабливались к невесомости, так что, когда им требовалось попасть в другие помещения Нурменгарда, они оставались ползать по испачканному камню, не в силах идти. На другом уровне заключенные оставались в полной темноте. Через случайные промежутки времени стражники накладывали на них ослепляющие люмос-чары, которые вызывали такую боль, что заключенные постоянно боялись света. Были лабиринты, зоны голода, изучение ядов, мучительный труд. Других оставляли в изоляции на «говорящем этаже» с зачарованными стенами, которые говорили, способствуя безумию. Ко всему прочему, задания были случайными. Новые заключенные не имели ни малейшего представления о том, какая форма пыток будет применяться к ним в течение всего срока заключения. Ужас сам по себе был достаточным поводом для безумия. Все это было варварством. К счастью, они искали одного из самых строго охраняемых жителей, который располагался на самом верхнем уровне башни. Даже самые старые доносчики Волдеморта не знали, что это за этаж. Как только кого-то приговаривали к высшему уровню безопасности Нурменгарда, его больше никогда не видели: ни посетителей, ни линий связи. Малфой сказал, что они должны быть готовы ко всему, и, зная, что ждет их на других уровнях, Гермиона была готова к самому худшему. Магия была последним средством, так как они предвидели слои защитных барьеров. Вместо того чтобы рисковать, пробираясь через лабиринт ужасов Нурменгарда, они решили взобраться на внешнюю стену. Теоретически ледяные ветры могли накрыть их и визуально, и на слух, так что сложность заключалась во внутренней части башни. К сожалению, им придётся быть невероятно быстрыми, даже если они будут идти вслепую. Гермиона ахнула, когда Малфой объяснил ей очевидные дыры в плане, но он лишь пожал плечами и заявил, что бывал в гораздо худших ситуациях. Она не могла понять, преувеличивает он или нет. Они пошли дальше. Через полчаса солнце стало нестерпимо пригревать, и Гермиона потянулась, чтобы снять металлическую маску. Малфой поднял руку. — Ни в коем случае. Ты должна оставаться неопознанной. Гермиона застонала. — Как ты думаешь, кто именно здесь находится? Когда его взгляд не ослабел, она сдалась и поправила маску, чтобы она снова закрывала щеки. После нескольких минут молчания они добрались до указанного места. На первый взгляд эта гора выглядела как все те, мимо которых они уже проходили, но когда она успокоила свой разум, она ожила. Гермиона чувствовала, как от каждой травинки исходит магическое шипение. Воздух мерцал в метре от них, и они, как один, натянули капюшоны. Готова? Сквозь маску его глаза встретились с ее глазами. Он не стал спрашивать, не сомневается ли она в своих силах. Он не стал предлагать других вариантов — это было не в его духе. Он ожидал, что она будет придерживаться плана, а когда он пойдет не по плану, он ожидал, что она приспособится. На самом деле она находила это освежающим. Он понимал, что любым страхам и сомнениям здесь не место: на ближайший час у них была работа. Она кивнула. Готова. Они прошли через барьер.

***

Снег был хуже всего. Ветер тут же повалил их назад, и Гермионе потребовалось все ее усилие, чтобы удержаться на ногах. Ее боевые ботинки вскоре промокли насквозь, и она обнаружила, что мокрые носки — это очень неприятно. Малфой, к ее раздражению, выглядел как всегда невозмутимо. Не успела она пожаловаться, как он ускорил шаг. Она поспешила за ним, боясь потерять его из виду. Сначала она считала шаги — привычка, выработанная в камере. После нескольких тысяч она сбилась со счета. Пришлось сосредоточиться, чтобы уследить за краем длинного плаща Малфоя, и с каждым мгновением холод всё глубже проникал в её сердце. Чёрт возьми, как же холодно. Язык, Грейнджер. Если мы не доберёмся туда в ближайшее время, мы просто погибнем. Они поднимались целую вечность. Конечно, они были почти у цели. Больше всего ее настораживало отсутствие в поле зрения зловещей башни. Во всех рассказах о Нурменгарде она описывалась как нечто огромное, нависающее над долинами внизу. Она рассеянно потерла руки, надеясь хоть немного согреться. Вдруг Гермиона ударилась обо что-то твердое и упала на спину. Мягкое хихиканье Малфоя раздалось в двух шагах от её уха. О, смотрите, мы здесь. Она нахмурилась и поднялась на ноги. У Гермионы отпала челюсть. Это был лёд. Башня была сделана изо льда. Конечно, до этого момента она не видела её, она была почти идеально замаскирована в окружающей их метели. Вблизи она смогла разглядеть ледяные стены, которые, казалось, достигали небес. Со стоном она вытащила два своих кинжала и приготовилась к подъему. Мерлин, это будет ужасно. Они посмотрели друг на друга, кивнули и начали подъем. Ножи легко скользили в трещинах, и, кроме нескольких соскальзываний, никаких казусов не произошло. Колоть правой, держать, пока левая отпускает. Дотянуться левой, вставить в лед, отпустить правую. Они карабкались всё дальше и дальше; Гермиона не решалась посмотреть вниз. Это был самый безрассудный поступок в её жизни, но возвращаться назад было уже поздно. С такой высоты падение наверняка убьёт её. Она сглотнула и продолжила подъем. В тот самый момент, когда ей показалось, что руки уже не выдержат, они достигли карниза башни. Малфой поставил её на ноги, и Гермиона прижалась к ледяной стене, стараясь выровнять дыхание. Это было ужасно. Малфой задыхался рядом с ней. Согласен. Теперь работай над своей магией. В десяти футах слева от них находилось зарешеченное окно — их вход в башню. Она на мгновение задумалась. Последние две недели, когда она не тренировалась с Малфоем, она экспериментировала с различными маггловскими кислотами в своей комнате. Удивительно, что домовые эльфы смогли достать их. В начале недели она поняла, что с помощью простого связывающего заклинания можно надёжно хранить химическое вещество в обычном предмете. До тех пор пока химическое вещество не сотрется, оно будет оставаться внутри, но при нужном давлении оно вырвется наружу. Она нашла этот способ очень интересным и создала несколько различных вариантов. Она наклонилась вперед и осмотрела прутья. Железо. Гермиона достала из плаща лёгкую верёвку и продела её между прутьями. Удовлетворившись этим, она подергала веревку, наблюдая, как волокна зацепились за металл. Из верёвки просочилась гидробромистая кислота, и через несколько секунд железо начало раздражённо шипеть. С треском выскользнула большая часть окна и оказалась в руках Малфоя. Малфой осторожно опустил окно на карниз, а Гермиона сбросила дымящуюся верёвку на снег внизу. Когда она оглянулась на него, Малфой выглядел впечатлённым. Неплохо для грязнокровки, да? Он сузил глаза. Пошли. Не говоря ни слова, он проскользнул через всё ещё пузырящееся отверстие и упал в темноту. Гермиона последовала за ним, осторожно положив другой нож между зубами. С этого момента у них было три цели: найти Гриндельвальда, добыть информацию любым способом и выбраться. Она повторяла это про себя снова и снова, пытаясь успокоить нервы, и потуже затягивала различные ремни своего жилета. Грейнджер. Хм? Она поправила маску, не отрывая взгляда от пола. Пока они сохраняют спокойствие и собранность, это задание не должно быть слишком рискованным. Они ловко избежали других уровней и могли легко выйти тем же путем, что и вошли. На случай, если этот этаж окажется лабиринтом, ей следовало бы следить за их шагами. Грейнджер! Она взглянула на свои ботинки и поняла, что один из них не зашнурован. Она поспешно опустилась на колени, чтобы зашнуровать его. Как она собиралась выполнять задание тёмного лорда с расстёгнутыми шнурками? Нелепо. Да, Малфой, — рассеянно ответила она. Он может подождать ещё секунду, пока она подготовится. Рука Малфоя обхватила её челюсть, заставляя поднять взгляд. Грейнджер, смотри! Тишина была оглушительной, и Гермиона Джин Грейнджер впервые в жизни потеряла дар речи. Вокруг нее и Малфоя собралась толпа мужчин, тысячи и тысячи. Гермиона моргнула. Нет… не мужчин. Один мужчина. Один человек, представленный тысячи раз, с одинаковыми тусклыми глазами и обломанными зубами, с всклокоченной бородой и потрёпанной одеждой. Голова каждого из них наклонялась под одним и тем же углом, с любопытным выражением разглядывая незваных гостей. Трупов было так много, что она не знала, куда смотреть. Наконец, она в недоумении повернулась к Малфою. — Ну что ж, — небрежно сказал он, — кажется, мы нашли Гриндельвальда. С её губ сорвался истерический смех. — Неужели?! Гриндельвальды тут же вторили её смеху, гогоча до тех пор, пока звук не стал отскакивать от стен, и Гермиона зажала уши руками. Что же нам делать, ради Бога? Не могут же все они быть им, верно? Малфой озабоченно потёр затылок, затем протянул руку и притянул к себе ближайшего Гриндельвальда. Он приставил меч к шее мужчины, но пленник даже не перестал хихикать. — Вы Геллерт Гриндельвальд?. Пленник энергично кивнул, как и вся остальная масса тел. — О, да. Я Геллерт. — Нет, я Геллерт! — Нет, я! -А я! — Я! Малфой поморщился от нарастающего шума и отпустил беднягу обратно в толпу. Что за хрень? Я не знаю, Малфой. Я новичок во всей этой истории с миссией Пожирателя смерти. Малфой закатил глаза и снова повернулся к мужчинам. Итак, все они считают себя Гриндельвальдом, но все ли воспоминания у них одинаковые? Он оглядел толпу в поисках более послушного Геллерта. — Эй! — указал он. — Ты там! Геллерт! Ты что-нибудь знаешь о палочках? Указанный человек посмотрел на них, лицо его сморщилось. Очевидно, Малфой задел его чувства. Гермиона вклинилась: — А ты вообще что-нибудь знаешь?. На ее вопрос Грустный Геллерт заметно приободрился. — Знаю! Я знаю! Они протискивались сквозь тела, чтобы подойти ближе, а многочисленные Геллерты болтали между собой. Когда они наконец добрались до него, он в восторге захлопал в ладоши. — Что ты знаешь? — поинтересовался Малфой. Грустный Геллерт нахмурил брови в задумчивости. Сосредоточенность, казалось, отняла у него все силы, и Гермиона досчитала до двадцати, прежде чем гнусный человек ответил. — Я знаю… правду об Ариане! — Гермиона встретила растерянный взгляд Малфоя. Она пожала плечами. Я не знаю, кто такая Ариана. Может, спросим? Давай сначала попробуем кого-нибудь другого. Этот, кажется, заснул. Конечно, Грустный Геллерт опустился на пол и громко захрапел. Гермиона обернулась к толпе и подала знак другому. Тот подошёл ближе. — Ну, привет, красотка. — Его голос был мурлыкающим, и Малфой сердито отмахнулся от него. — Что ты знаешь? — прошипел Малфой. Скетчи Геллерт наклонил голову, не сводя глаз с Гермионы. Она сглотнула отвращение и кивнула, чтобы он продолжал. На его лице заиграла лукавая улыбка. — Я знаю, что на самом деле происходило в нашей с Альбусом лаборатории в то первое лето. Гермиона смущенно прикрыла глаза. — Альбус? Альбус Дамблдор? — Конечно. Малфой неловко сдвинулся рядом с ней. — Нас не волнует Дамблдор. Нас волнуют палочки. Что ты знаешь о палочках? — Палочки? — Небрежный Геллерт провел пальцем по своей спутанной бороде. — Извини, милая, — оскалил он зубы на Гермиону, — я не знаю ничего, кроме того, что я тебе сказал. Только место для одного. Закончив свой ответ, Скетчи Геллерт опустился на пол, крепко уснув, как и все остальные. Гермиона повернулась к Малфою. Значит, каждый знает только одно… а здесь их так много, что любая мысль, которая когда-либо приходила ему в голову, может быть здесь. Как же нам найти то, что мы ищем? Грейнджер… как ты думаешь, Нурменгард может наложить на человека проклятие Джемино? Её глаза расширились. Это не могло быть точным проклятием, но если бы было разработано что-то вроде Джемино, чтобы разделить человека на все отдельные идеи, которые он сохранил в своем сознании… идея была ужасной. Человек никогда не смог бы по-настоящему существовать ни в одном из тел. По ее мнению, это была участь хуже смерти. Если уж на то пошло, то она предпочла бы лишиться конечностей, чем потерять разум. Может, попробуем вызвать нужного? Если получится, мы включим сигнализацию, и охранники узнают, что мы здесь. У нас будет только один шанс сделать это правильно. Гермиона вытащила свою палочку. Они могут это сделать. Рядом с ней Малфой с отвращением отцепил от своей руки Геллерта, похоже, влюблённого в него. Он кивнул. Это было все, что ей было нужно. Прежде чем произнести заклинание, она замерла. А как же Правило номер 2? Малфой сжал пальцы. Я понял. Что-то в его тоне заставило её занервничать, но она подавила это чувство. Если он доверяет ей найти нужного Гриндельвальда, то она может доверить ему и план Б. Надеюсь, она найдёт нужную информацию достаточно быстро, чтобы они успели сбежать через окно. Она расправила плечи и подняла палочку. — Акцио Старшая палочка Геллерта! По Геллертам пронесся ропот, и через несколько секунд в воздухе пронесся вздрагивающий старик и приземлился у ее ног. Он кашлял и яростно ругался на двух Пожирателей смерти. Этот Геллерт отличался от остальных. Когда Малфой потянулся к нему, узник попытался нырнуть обратно в толпу. Он был каким-то более осознанным, более безвольным. Он корчился в железных объятиях Малфоя. — Что тебе нужно? — прошипел он. Гермиона опустилась на корточки, покачиваясь на пятках. Она сузила глаза. От него исходило столько ненависти, а также что-то ещё… что-то похожее на страх. Нет, страх — это не то… скорее жадность. Как будто он боялся потерять то, что отчаянно хотел сохранить. Это он. Малфой поджал губы, но не стал спорить. Вместо этого он прорычал: — Расскажи нам секрет, Геллерт. Жилистый мужчина боролся, кусая губы до крови, чтобы не заговорить. Малфой мгновенно прижал меч к его яремной ямке. — Гриндельвальд, это может иметь разные последствия. Некоторые из них более приятны, чем другие. Геллерт не ответил, и вдалеке послышались сигналы тревоги. Малфой даже не вздрогнул, но Гермиона сразу же напряглась. Им нужно было срочно уходить. Стража приближалась. Малфой только усмехнулся. — Тик-так, Гелл. — Малфой начал щелкать языком в такт, подражая часам, с таким удовольствием, что у Гермионы свело живот. Сигналы тревоги зазвучали громче. Малфой… Малфой не ответил и выпустил оружие из рук, перерезав тонкой линией горло пленника. Гриндельвальд только задохнулся от боли, но не закричал. Гермионе показалось, что она слышит шаги, шлёпающие по полу вдалеке. У них не было на это времени. Она направила свою палочку ему в грудь. — Расскажи нам, что ты знаешь. Сейчас же. Геллерт наконец посмотрел на неё, и в его глазах блеснуло веселье. — О, дорогая. Вы сильно опоздали. Видите ли, у меня этого нет. Прежде чем они успели задать ему дальнейшие вопросы, он рухнул на пол, и из его ноздрей раздался тихий храп. Гермиона обернулась, чтобы посмотреть на Малфоя, и его яростное выражение лица совпало с её собственным. Но у них не было времени обсуждать это. В комнате воцарилась тишина. Стражники были здесь.