Глава 11: Другие

У Рона был худший день в его жизни. Ну, может быть, и не самый худший, но уж очень похожий на него. Это была удача, что четыре дня назад он наткнулся на Лестрейнджей в Ноктюрн-аллее. Разумеется, он был под плащом; Ремус попросил его забрать несколько книг из «Горбин и Бэрк». Под «прихватить» Ремус, очевидно, подразумевал украсть. С каждым днём этот знатный человек удивлял его всё больше и больше. Прислонившись к пыльной стене, Рон наблюдал, как десятки подозрительных личностей входили и выходили из захудалого магазинчика. Всё в нём побуждало его перейти в наступление, но Ремус ясно дал понять, что это будет тайная миссия. Зайти и выйти. Важны были только книги. Очевидно, эти книги помогут заполнить пробелы в их знаниях о крестражах. Гарри возражал, утверждая, что ни одна книга не может быть настолько полезной, но взгляда Ремуса, устремлённого на мальчиков, было достаточно, чтобы заставить Рона двигаться. Если Ремусу нужны были книги, Рон должен был достать книги для Ремуса. Рон и так устал сидеть взаперти. Гарри, наверное, дулся, что его оставили, но даже Рон должен был признать, что Гарри слишком опасно находиться на открытом воздухе, даже под плащом. Он был слишком ценен. Рон сверился с часами и решил действовать. Когда очередной покупатель выскочил из полуразрушенного дверного проема, Рон проскользнул внутрь. Рон затаил дыхание, но вокруг никого не было. Рон осторожно шагнул к разросшимся книжным полкам у дальней стены. Мерлин, сколько же здесь было книг! Как можно было что-то найти? Присмотревшись, он понял, что они должны быть расположены в алфавитном порядке по фамилиям. Как это может быть полезно? А если вы не знаете фамилии автора? А если вы хотите искать по названию? Он едва сдержался, чтобы не пнуть полку. Это было просто смешно. Как раз когда он просматривал названия, в магазин ворвались Лестрейнджи. Впереди шла Беллатриса, что-то крича хозяину про дурман и льняную траву. Рабастан угрюмо следовал позади. Когда мистер Горбин поспешил в подсобку за нужным ей набором зелий, Рабастан прошептал Беллатрисе на ухо. — Может быть, ты попробуешь убить еще одну магловскую семью? Беллатриса раздражённо вздохнула и провела палочкой по черепу деверя. — Ничто из того, что я делаю, его больше не впечатляет. Мне кажется, я могу убить целую страну, а он все равно будет считать, что мой драгоценный племянник — это самое замечательное, что он когда-либо видел. Рабастан тихо зарычал. — Я ненавижу этого высокомерного ублюдка. — Тише, Раб. С Драко мы разберемся позже. А пока нам нужен план. Рон выпрямился. Это должно быть хорошо. Внизу скрипнула половица, и Рон негромко выругался. Рон расширенными глазами наблюдал за парой, стоящей в десяти футах от полок. Глаза Беллатрисы метнулись к полу, но она, видимо, ничего не увидела и вернулась к своему спутнику. Рабастан задумчиво постучал пальцем по губам. — Почему бы тебе не напомнить ему о том, как хорошо ты его охраняешь? — Тише! — прошипела Беллатрикс, зажав ему рот рукой. Она оглядела затемнённый магазин, словно надеясь, что там есть кто-то, кто подслушивает и на кого она может напасть. Рон затаил дыхание и заставил своё сердце замедлиться. Рон окинул взглядом полки и услышал, как старый Борджин собирает вещи в подсобке. На мгновение она устремила взгляд на доски пола, прямо туда, где стояли ноги Рона. Затем она снова повернулась к своему шурину. — Ты, идиот, — прошептала она, — мы не говорим об этом и уж тем более не будем использовать это, чтобы вернуть расположение нашего лорда. Тебе повезло, что тебя никто не слышал. Рабастан покраснел и сжал губы. Рон с недоумением наблюдал, как мистер Горбин вернулся с контейнером для зелий, а Лестранжи ушли, не сказав больше ни слова. Как только Горбин удалился в свой кабинет, Рон возобновил поиски, наконец нашел нужные названия и исчез. Когда Рон пересказал Гарри и Ремусу эту странную сцену, его старый профессор тут же перестал листать свои новые книги, а Гарри сжал кулаки. Реакция Гарри была ожидаемой. Любое упоминание о Беллатрисе выводило его из себя, и не без оснований. Реакция Ремуса привлекла внимание Рона. — Что такое? Ремус потянул за свободную нитку на свитере и положил открытую книгу рядом с собой. — Я не уверен, — Рон сделал паузу и потянулся за сигаретой в заднем кармане. Похоже, это была его нервная привычка. — Что-то в этом разговоре кажется мне странным. Гарри поднял глаза. — Странным? Рон еще раз прокрутил это в голове. — Я полагаю, немного странно, что она, кажется, ненавидит Малфоя. Они же семья. Я полагал, что с такими характерами, как у них, они будут ладить. Ремус покачал головой. — Нет, не в этом дело. Что заставило их уехать. Ты уверен, что Рабастан сказал только «это»? — Уверен. И Беллатриса выглядела почти испуганной. Как будто кто-то мог понять, что он имел в виду. Гарри нахмурился. — А мог ли? Ремус выдохнул дым, покрутив сигарету в пальцах. — Давайте подумаем. Что есть нечто настолько секретное, что большинство никогда не слышало его названия, нечто настолько злое, что такие люди, как Лестрейнджи, были бы знакомы с ним, и настолько важное, что только избранные могли бы найти его у себя? Гарри подскочил от удивления. — Ты хочешь сказать, что у Лестрейнджей есть один из крестражей Волдеморта? Рон кивнул. Это имело смысл. Это был вполне стратегический ход. Держать все крестражи при себе — значит подвергать их риску, а Волдеморт не любил рисковать. Нет, он, скорее всего, спрячет их, и не просто где-нибудь. Куда лучше доверить частички своей души Пожирателю смерти, который оставался верен ему даже после десятилетнего заключения в Азкабане? Один крестраж он уже доверил одному из своих верных последователей, когда передал дневник во владение Люциуса Малфоя. Почему бы не сделать это дважды? — Хорошо, но где он? И какой именно? Гарри начал пятиться. — Должна быть какая-то закономерность. Воспоминания, которые мне показывал Дамблдор, были одержимым мальчиком, которого тянуло ко всему сильному. Дневник доказывал власть Тома как наследника Слизерина. Кольцо доказывало его власть над клеймом его семьи. Медальон олицетворял силу Салазара Слизерина, проходящую через него. Что ещё? То, как Гарри иногда говорил о Волдеморте, было тревожно. Он знал его так, что Рону не хотелось говорить об этом, но это было жутко. Ремус обменялся с ним взглядом, прежде чем ответить. — Возможно, оставшиеся крестражи будут принадлежать Слизерину. У него определенно есть склонность к гордости факультета. Рон вздохнул. — Не знаю, как вы двое, но я не знаю ни одной реликвии Слизерина. И если это действительно прячут Лестрейнджи, как можно утверждать, что это не один из их древних артефактов тёмной магии? Гарри покачал головой. — Я так не думаю. Семейная реликвия Лестрейнджей ничего бы для него не значила. Это должно было иметь значение. Он должен был иметь значение. А мы знаем, что он никогда не чувствовал этого, пока не попал в Хогвартс. — Значит, они имеют отношение к Хогвартсу. — Может быть. Не знаю. Мне кажется, что мы просто гадаем. — Но это обоснованная догадка», — пробормотал Ремус. — Гарри, ты когда-нибудь видел воспоминания, которые указывали бы на то, что Риддл увлекался другими основателями? — Не думаю. — Возможно ли, что у него развилась потребность в доминировании? Что-то вроде метки, которую он мог бы иметь не только над Слизерином, но и над всеми домами? Рон задумчиво посмотрел между ними. — Есть ли у других основателей особые предметы, такие как медальон Слизерина? Гарри перестал вышагивать, глаза его загорелись. — Меч Гриффиндора! Ремус кивнул. — И потерянная диадема Рейвенкло. Я читал о ней, когда учился в школе. Очевидно, ее не видели уже несколько столетий. — А как насчет Хаффлпаффа? Ремус пожал плечами. — Кажется, я слышал что-то о знаменитой чаше или кружке, но не могу быть уверен. Мне нужно провести небольшое исследование. Впрочем, найти ее не должно быть сложно. Гарри подпрыгивал на носочках, почти задорно. — Вот оно. Должно быть, так и есть. В этом есть смысл, это именно то, что он мог бы сделать. Ему бы понравилась охота, контроль над чем-то знаменитым. Он бы гордился тем, что владеет чем-то из основателей, как будто он тоже держал в руках Хогвартс. Это идеальный вариант. Они несколько часов обсуждали детали, и Рон был отправлен на очередное задание по поиску книг. После некоторых поисков они определили, что артефакт Хаффлпаффа — это кубок, и решили, что именно он должен быть у Лестранжей. Они спорили о том, где она может храниться, выдвигая разные версии — от могилы в Румынии до Запретного леса. В конце концов, они остановились на Гринготте, поскольку Ремус утверждал, что нет места, которое чистокровные семьи считали бы более безопасным для своих сокровищ. Через три дня они проникли внутрь. Путь к хранилищу оказался на редкость лёгким, но, конечно же, всё пошло наперекосяк, как только они нашли прогнивший кубок. Рон получил по голове не менее дюжины дубликатов и едва не сгорел заживо в огненном дыхании дракона. После крайне некомфортной поездки, во время которой Ремус кричал ему в ухо о кровавом убийстве, Рона сбросили в ледяное озеро. В общем, не самый лучший способ провести день для Рона. Позже вечером, когда Ремус вышел на улицу покурить, Гарри толкнул Рона в плечо и прошептал: — Теперь он узнает. Он был прав. Их выход из «Гринготта», хотя и был чертовски эпичным, вряд ли можно было назвать незаметным. Это означало, что найти остальные крестражи будет ещё сложнее. Он вздохнул. — Давай подумаем об этом завтра, Гарри. — Хорошо, — тихо ответил Гарри. Он некоторое время возился со своими очками. Он явно готовился сделать заявление. Он всегда нервничал. Гарри опустил плечи. — Я скучаю по ней. Острая боль вспыхнула в груди Рона, и он закрыл глаза. Она была жива. Он знал это. Сколько времени прошло? Три месяца? Больше? Он ненавидел себя за то, что забыл. Сначала он считал минуты, проведенные вдали от Гермионы. Теперь это было похоже на тупую боль, о которой он думал, когда его мысли блуждали или перед сном. Если кто и мог выжить в Малфой-Мэноре, так это Гермиона, но, учитывая, что прошло столько времени, даже Рон сомневался в этом. Рон постоянно твердил себе, что она не умерла. Если бы она была мертва, об этом бы обязательно объявили. — Да, — вздохнул Рон, — я тоже по ней скучаю. Гарри откинул волосы с глаз и посмотрел на звезды. — Как ты думаешь, что она сейчас делает? В вопросе Гарри было столько надежды, и Рон не посмел ее подавить. Сегодня они могли верить во что угодно. Разве они не катались сегодня на драконе? Чарли бы обзавидовался. Рон улыбнулся. — Наверное, надирает задницу. Гарри хихикнул и направился к своему спальному мешку. — Да, — прошептал он, — наверное, так и есть.