Глава 14: Вызов

Гермиона собиралась добавить свободное падение в список вещей, которые она никогда не хотела бы испытать снова. Благодаря сегодняшнему дню этот список становился неестественно длинным. Каким-то образом она оказалась снаружи башни, упав рядом с обледеневшим фасадом, на который она поднялась несколько часов назад. По крайней мере, она полагала, что прошло несколько часов; она не была уверена, что в Нурменгарде время течет именно так. Она крепче сжала палочку и огляделась в поисках Малфоя. Она вздохнула с облегчением. Он плюхнулся в нескольких футах от нее, хотя и был без сознания. Она быстро притянула его к себе и обхватила свободной рукой его туловище. Ей нужно было действовать быстро. Земля была уже совсем близко. — Вингардиум левиоса, — вздохнула она. Как раз вовремя: они остановились, зависнув над хрустящим снегом. Как только ее ноги коснулись земли, она проверила Малфоя на наличие опасности. Пока все было хорошо, но она не хотела испытывать судьбу. Им нужно было двигаться. Диагностика не выявила никаких повреждений, только несколько порезов и синяков. Должно быть, он потерял сознание от удара при падении. Отлично, с этим можно работать. Она поспешно провела кончиком палочки по его шее и закрыла рукой губы, чтобы заглушить его крик. При падении он потерял маску. Широко раскрыв глаза, Малфой рывком пришёл в себя. Его руки инстинктивно обхватили её горло, ожидая угрозы, но, узнав её, он замер. Их глаза застыли на месте. Это очередной трюк? Нет. Мы действительно вышли. Но нам нужно двигаться, немедленно. Он кивнул, но не опустил руки. Вместо этого он потянулся вверх и снял с нее маску. Что-то в его выражении изменилось. Что это? Малфой резко сглотнул. То, что ты видела в зеркале… Не надо. Нет времени. Гермиона вскочила на ноги и потянула его за руку. Он не стал спорить, и они поспешили обратно тем же путём, каким пришли. Спускаться с горы было гораздо легче, чем подниматься, и это не могло не радовать: они не сбавляли темпа, пока не преодолели завесу явлений. Как только они почувствовали шипение магии, Гермиона потянула Малфоя за руку. Если он и был удивлён, то никак этого не показал. Они исчезли. Потом снова исчезли. И снова. И снова. И снова. Но от этих прыжков ей не было плохо. Она действовала на чистом адреналине, ужасе и серьезном разочаровании. Они совершили все семь прыжков, повторяя пройденный ранее путь, не отпуская рук друг друга. Где-то между прыжками из меток на руках вырвалась жгучая боль. Малфой крепче сжал её пальцы. Ты должна подготовиться. Что? К чему? Он будет злиться. Ты еще не видела его в гневе. Но я видел, как злится Беллатриса. Я знаю, — он говорил с болью, — но это будет по-другому. То, что он может сделать с тобой, намного, намного хуже. Спроси мою маму. Гермиона в ответ сжала руку. Тогда мы встретимся с ним вместе. Думаю, сегодняшний день доказал, что мы неплохая команда, ты согласен? Его глаза переместились на её лицо, а затем на плечо, где на её коже был выгравирован их уговор. Никогда не думал, что скажу это, но, думаю, ты права. Итак… друзья? Мерлин, Грейнджер, неужели сейчас самое время? Да ладно, Малфой. Когда в последний раз ты шёл к Тёмному Лорду с другом рядом? Он на мгновение задумался, и призрак улыбки дрогнул в уголке его рта. Отлично. Друзья. Спасибо, что поддержал меня на четырнадцатом этаже. Я теряла сознание. Спасибо, что вытащила меня с седьмого уровня. Я не мог сказать, что изображения не настоящие, даже после того, как ты нас вытащила. Я не знаю, как ты это сделала. Я тоже не знаю. Что-то в этих сценах было не так, что-то в магии. И когда воспоминания сместились, и я смотрела твоими глазами, я поняла. Я… я не понимала, насколько плохо это выглядит. Сверху. Ты мог уйти… наверное, тебе следовало уйти. Я многого не понимала, воспоминания шли быстро и вспышками, но я это понимала. Спасибо. Это означало, что я не совсем одинока. Приятно, что кто-то знает мое самое страшное воспоминание, и мне не нужно его объяснять. Ты просто понимаешь по умолчанию. В этом есть какой-то смысл? Да. В этом есть смысл, Грейнджер. К этому моменту они уже перестали двигаться. До Малфой-Мэнора оставался ещё один прыжок, и ни один из них, похоже, не хотел идти быстрее. Малфой наконец отпустил её руку и поправил своё снаряжение. Он провёл пальцами по волосам, но не потрудился смахнуть кровь со щеки. Гермиона, вспомнив об этом, посмотрела на своё плечо, потом на бедро и на все остальные порезы от бокала. Она быстро выпила пузырёк экстракта бадьяна и взмахнула палочкой, чтобы закрыть порезы, и не обратила внимания на синяки. Казалось, ничего не сломано, только ушиблено. О, маленькие победы. Она надела маску, и глаза Малфоя остановились на замысловатых деталях. Ты ведь знаешь, он скоро попросит тебя проникнуть в Орден. Я знаю. Это будет не так, как сегодня, когда нам не нужно было никого обижать. Ты будешь не просто передавать информацию. Возможно, тебе придется делать… другие неприятные вещи. Я знаю. Ты сможешь это пережить? Я должна, как и ты. У меня нет выбора. Он грубо кивнул. Хорошо. Пора. Как один, они нажали на свои метки и аппарировали в поместье.

***

В поместье царил хаос. Пожиратели смерти метались, поспешно натягивая маски, о чём-то кричали друг другу через плечи. Они улавливали лишь отдельные слова, и Малфою пришлось оттаскивать Гермиону с дороги, боясь, что её затопчут. Что, черт возьми, происходит? Разве это нормально? Абсолютно нет. Что-то случилось. Что-то чрезвычайное. Не отходи от меня — как его правая рука и Кукушка, мы будем сохранять спокойствие и отстраненность. Подними подбородок, отведи плечи назад. Смотри на серебряные маски как на отбросы, на золотые — как на забаву. Ты — Птичка, а они — ничто. Пойдём со мной. Гермиона пошла рядом с ним по левому коридору, а затем по лабиринту в старый бальный зал. Она глубоко вдохнула. Досчитала до четырёх. Задержала до семи. Выдохнула на восемь. Она думала о цифрах, как он её учил. Она могла это сделать. Малфой распахнул двери, и они поднялись на трибуну. Алтарь отсутствовал, на его месте возвышался огромный серебряный трон. Гермиона опустила глаза, и они опустились на колени. — Драко. Птичка. Прибереги свои новости для последующего обсуждения… будем надеяться, что я найду их весьма обнадеживающими. Просто сегодня все идет не так, как мне хотелось бы. — Мне очень жаль, милорд, — промурлыкал Малфой, положив руку на сердце. Гермиона старалась не шевелиться. Она почувствовала, когда взгляд Тёмного Лорда переместился на неё. — Надеюсь, мой маленький питомец не пострадал? Я так не люблю, когда пачкают мои вещи. Она втянула воздух, чтобы успокоиться, затем слегка приподняла подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. — Нет, хозяин. Только небольшие синяки. Волдеморт провел длинным пальцем по ее щеке. — Очень хорошо. Теперь встаньте по обе стороны от меня. Я хочу, чтобы на протяжении всей встречи вы обходили меня с флангов. Я, по крайней мере, уверен, что вы оба не имеете никакого отношения к этому разочарованию. И постарайся не слишком наслаждаться этим, Кукушка. Гермиона постаралась не показать своего замешательства. Что он имеет в виду? Понятия не имею. Будь начеку. Они отошли в сторону от трона, как раз в тот момент, когда вереница Пожирателей смерти промаршировала внутрь. За те несколько минут, что она находилась вдали от входа, хаос снова упорядочился, но напряжение было очевидным. Каждый шаг был скован, и она практически чувствовала, как от них исходит страх. Капюшоны были подняты, маски надеты, плащи надвинуты. Выделить кого-то одного было невозможно. Возможно, в этом и был смысл. Как один, зал преклонил колени. Волдеморт встал, широко раскинув руки. — Ах, друзья. Добро пожаловать. Прошу прощения за столь позднее собрание, но, похоже, последние двадцать четыре часа были… захватывающими, вы согласны? Никто не осмелился даже вздохнуть, и Темный Лорд опустил руки. — Долохов, — шипел он, — встань. — На втором ряду стоял Золотая Маска. — Не мог бы ты рассказать нам, что произошло? Я уверен, что мы все очень хотим знать. Гермионе всегда казалось, что Антонин Долохов — мерзкий тип волшебника; всё в его облике кричало: «Привет! Я — зло!». Несмотря на то, что его лицо было скрыто, она могла представить его привычную усмешку. Она сжала пальцы в кулак. Она с удовольствием опробовала бы свои новоприобретенные боевые навыки на его жирном носу. Если ты сожмешь челюсти еще сильнее, у тебя выпадут зубы. Отвали, Малфой. Долохов прочистил горло. — Конечно, мой господин. — Гермиона была поражена. -Убийце удалось сохранить голос относительно ровным, когда он продолжил. — Примерно в четверть второго часа дня вчера, третьего августа, был взломан банк волшебников «Гринготтс». Свидетели сообщают о причастности к этому трех волшебников, двое из которых в настоящее время числятся в списке нежелательных и угрожающих Волшебному миру лиц Министерства, один из них — Гарри Поттер. Злоумышленники проникли в хранилище известной семьи волшебников, похитили один предмет и сбежали на драконе. Больше ничего не было украдено или повреждено во время преступления, и все гоблины на данный момент восстанавливаются. — Спасибо, Антонин. Долохов поклонился и вернулся на свое место. Мысли Гермионы неслись вскачь. Гарри был жив. Гарри был жив и путешествовал с двумя спутниками, один из которых был другим Нежелательным. Это не мог быть Рон; насколько она знала, в Министерстве всё ещё считали, что у него Брызговик. Но кто же ещё? Единственной информацией, на которую она могла опираться, была та статья, которую Малфой показал ей в камере все эти месяцы назад. В то время в «Ежедневном пророке» было напечатано всего пять лиц: Гарри и она сама, Люпин, Тонкс и Муди. Грозный глаз был мёртв, это не могла быть она сама, а Тонкс не подходила под описание, так как свидетели говорили только о том, что видели трёх волшебников. Оставался Люпин. Но почему Ремус должен быть с мальчиками? Она потрясла головой, чтобы прояснить ситуацию. Более важный вопрос заключался в том, зачем, во имя Бога, им понадобилось проникать в Гринготтс? Если только… О. Боже мой. Боже. Она не собиралась говорить об этом по их связи, но брови Малфоя удивлённо взлетели вверх. К счастью, все внимание зала было приковано к Волдеморту, который вышагивал взад-вперед по возвышению. Что? Ничего. Просто удивилась, услышав о драконе. Я не думал, что Гарри подойдет к нему после его опыта на Турнире Трех Волшебников. Хорошая попытка. Ты лжешь. Ты что-то знаешь. Я не знаю. Ты знаешь. Не знаю, Малфой, прекрати. Я стараюсь быть внимательной. Волдеморт вызывал вперед кого-то еще, чтобы изложить свою версию вчерашних событий. Они смогли подтвердить, что украденным предметом был кубок. Чаша… зачем им понадобилась чаша? Во время охоты они ни разу не обсуждали чашу в своих многочисленных разговорах о крестражах. Гермионе даже не приходило в голову, что Волдеморт предпочитает помещать свои крестражи в ценные предметы. А медальон явно был реликвией, как и сам по себе. — Спасибо, Яксли. Ты можешь встать в свой ряд. — Пожиратель смерти нервно отступил назад, а Тёмный Лорд скользнул обратно к своему трону. Он раздражённо щёлкнул своим змеиным языком. — Кто-нибудь может сказать мне, какое хранилище было взломано? Кто-нибудь? Я знаю, что это не было опубликовано, благодаря моей осторожности, но, может быть, кто-нибудь выскажет предположение? Секунды шли, и Волдеморту надоело ждать. Он взмахнул своей палочкой. Первый ряд рухнул, корчась от боли. Это было невербальное многоцелевое проклятие круциатуса? Да. Оно теряет свою силу, когда распространяется на многих… но да. Она сжала губы в тонкую линию. Двое Пожирателей смерти хныкали. Её собственные суставы покалывало от воспоминаний. Отпустив их, он повторил свой вопрос. Кто-то в третьем ряду поспешно толкнул вперёд стоящего перед ними Пожирателя смерти. Последовали крики протеста, но было уже поздно. Они были на виду. Волдеморт улыбнулся. — А-а, Белла. Выходи вперёд. Теперь Гермиона могла видеть спутанный чёрный клубок волос, выбивающийся из-под плаща. Беллатрикс, спотыкаясь, поднялась по ступенькам и упала к ногам своего хозяина. Из красных губ вырвался прерывистый всхлип. Гермиона с отвращением нахмурилась. Жалко. — Простите, милорд, мне очень жаль. Я положила его в самое безопасное место, какое только знала! Я не знаю, как этот мерзкий маленький Поттер сломал… Тёмный Лорд взмахнул своей палочкой, и слова умерли в её устах. Её рот продолжал открываться и закрываться, как у тонущей рыбы. Если бы только Гермиона могла выпотрошить её и поджарить. Она, наверное, хорошо сочеталась бы с картошкой. — Извинения мне ни к чему, Лестрейндж. У тебя было что-то моё, что я просил тебя беречь. Ты не справился. На самом деле всё очень просто. — Его глаза полыхнули красным огнём ярости. «Круцио!» — Последовавшие за этим крики были невыносимы, но Гермиона заставила себя смотреть. Беллатриса заслужила это. Она заслужила каждую секунду. Через несколько минут он снял проклятие, оставив ведьму захлёбываться кровью. Он лениво оглядел остальных Пожирателей смерти. — Кто-нибудь, оттащите эту бесполезную тварь в подземелья. Похоже, мы превращаем камеры в довольно семейный досуг. Остальные свободны. Вы двое, — он повернулся к Малфою, затем к Гермионе. — Похоже, наше обсуждение придется отложить, так как я должен кое о чем позаботиться. Я вернусь через три дня. Если к тому времени Бузинная палочка не окажется у меня в руках, даже не думайте возвращаться. — Милорд, — удивленно сказал Малфой, — вы просили нас получить информацию о нашей миссии, а не саму палочку. — Действительно. Значит, получить ее не должно быть очень сложно, верно? Три дня. Не разочаровывайте меня. — Его взгляд остановился на Гермионе, и она поняла, что он угрожает не только её безопасности. Она опустилась на колени и прошептала: — Да, мой господин. Не дожидаясь ответа Малфоя, тёмный лорд исчез.

***

Малфой с треском захлопнул дверь в её комнату и тут же принялся расхаживать от стены к стене. Она никогда не видела его таким взволнованным, и от его бесконечных кругов кружилась голова. — Может, хватит метаться? Пожалуйста. Мне от тебя плохо. Он зарычал в ее сторону. — Как я могу не волноваться, когда у нас крайний срок, чтобы достать магический предмет, который может существовать, а может и не существовать? Как нелепо с моей стороны чувствовать себя неуверенно, когда единственная зацепка, которая у нас есть, — это тот факт, что у Гриндельвальда нет Бузинной палочки. Как нелепо с моей стороны быть подавленным, пройдя одиннадцать уровней безумной тюрьмы, которая сама по себе должна быть полностью парализована?! Отвали, Грейнджер! Она потрясённо смотрела на него. Он смотрел на неё, тяжело вздымая грудь. Через мгновение борьба в нём, казалось, угасла, и он рухнул на пол, прижавшись лбом к коленям. Гермиона опустилась на пол рядом с ним. — Я знаю. Это ужасно, все это. Но мы не сможем разобраться в этом сегодня. Наши мозги зажарены, наши тела устали, и нам не хватает мужества. Нам нужно поспать, а завтра утром мы все решим. Я обещаю. Он слегка приподнял голову. — Ты же не думаешь, что это невозможно? — Нет, — покачала она головой, — но мне понадобятся книги. И немного отдыха. Не думаю, что сейчас я смогу достаточно сосредоточиться, чтобы прочитать хотя бы одно название. Он вздохнул. — Хорошо. Но если после завтрашнего дня мы ничего не придумаем, ты должна позволить мне волноваться столько, сколько я захочу. Рот Гермионы дернулся, и она протянула руку. — Договорились.