Глава 16: Ограбление

Честно говоря, Гермиона не возражала против ограбления могил. Конечно, это было не совсем этично и уж точно не гигиенично, но ведь мертвым уже не было никакой пользы от их вещей. Что её беспокоило, так это посещение могилы Альбуса Дамблдора. Она не разделяла преклонения Гарри перед их покойным директором, но уважала его гениальность. Она ненавидела то, что старик постоянно подвергал детей опасности, но не могла отрицать, что он был выдающимся волшебником. Из-за этого она чувствовала себя неловко. Смерть Альбуса разрушила Гарри, и видеть его в такой агонии было больно; он был бы опустошён, если бы узнал, чем занимаются она и Малфой. К счастью, Гарри никогда об этом не узнает. В Хогвартсе была никудышная охрана. Даже с учётом дементоров Гермиона и Малфой смогли пробраться к месту захоронения совершенно незамеченными менее чем за полчаса. Поскольку формально они всё ещё были студентами Хогвартса, пройти через охранную систему было проще простого, а Гермиона уже настолько хорошо знала Запретный лес, что смогла провести Малфоя через него без каких-либо затруднений. Как только они выскользнули из-под деревьев, Гермиона направила его по специальной тропинке к Чёрному озеру, чтобы избежать мест, видимых из окон общежития. Малфой удивлённо смотрел на неё. — Честно говоря, Грейнджер, сколько школьных правил ты нарушила? — Большинство из них. Привыкла расти с Гарри. — Мерлин. Не могу поверить, что вы по своей воле пришли в Запретный лес. Вы ведь понимаете, что там водятся настоящие чудовища? Гермиона вскинула бровь. — Уверяю тебя, меня не преследовали ни акромантулы, ни оборотни, ни великаны по собственной воле. — Она сделала паузу, чтобы подумать. — Хотя, наверное, я специально залезла на Фестрала. И я заманила Амбридж к кентаврам. Это было определенно намеренно. — Она злобно улыбнулась при этом воспоминании. Малфой в ужасе посмотрел на нее. — Напомни мне, чтобы я никогда не попадаться тебе на глаза. — Поздно, — она потрепала его по бедру, и они обменялись ухмылками. — А теперь пойдем. До гробницы осталось совсем чуть-чуть. Растерявшись, они вышли на поляну. Вот оно, последнее пристанище Альбуса Дамблдора. В голове пронеслись образы его изломанного тела, а когда она взглянула на Малфоя, тот выглядел так, словно боролся с приступом тошноты. Она достала свою палочку и осторожно левитировала крышку гробницы, чтобы он мог проскользнуть под ней и достать нужную вещь. Это заняло всего несколько секунд, и она быстро накрыла могилу. Поймав взгляд Малфоя, он оживлённо кивнул, после чего они отправились в обратный путь. Когда они достигли безопасной части леса, Малфой остановился, чтобы перевести дух. — Эй, — Гермиона легонько пнула его по голени, — ты в порядке? — Да. Просто странно. Странно, что я держу это в руках уже второй раз. Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Что ты имеешь в виду? — Астрономическая башня. В прошлом году. Я… обезвредил его. Я не смог выполнить другое задание. Поэтому Снейп вмешался. Он побледнел, и в груди Гермионы что-то оборвалось. Она инстинктивно протянула руку, чтобы схватить его за плечо, но опустила её обратно на бок. — Насколько он был зол? Малфой повернул голову к ней лицом, стиснув челюсть и потупив глаза. — Очень. Гермиона резко вдохнула, когда на неё снизошло озарение. — Малфой… что случилось с твоим отцом? — Они никогда не говорили о нем, только о его матери, запертой в одной из камер поместья. О Люциусе она как-то забыла. Теперь ей казалось глупым, что она не думала о нем. — Как обычно, — пожал он плечами, — несколько раундов круциатуса, но, полагаю, Темный Лорд решил, что посадить в темницу еще одного моего родителя недостаточно интересно. Он отправил его в Нурменгард. Гермиона запнулась. — Что? — Он отправил его в Нурменгард, на шестой уровень, — монотонно ответил он. Малфой даже не замедлил шаг. Гермиона дернула его за жилет, чтобы остановить. Она вложила в свой взгляд столько яда, сколько было возможно. — Почему ты мне не сказал? — А что бы это изменило? — Он демонстративно скрестил руки. Она не могла ему поверить. Как он посмел не сказать ей! После всего… они могли бы что-нибудь сделать! Они могли бы найти его… она могла бы что-нибудь выяснить. Она стиснула зубы. Какой, черт возьми, смысл в совместной работе, если они не делятся такими подробностями? — Ты должен был сказать мне. Малфой раздраженно застонал. — О, повзрослей Грейнджер! Ты не можешь спасти всех. Если бы я хоть что-то сделал, а я имею в виду даже вступил в контакт с отцом, не говоря уже о том, чтобы вытащить его из тюрьмы, неужели ты веришь, что Темный Лорд не узнал бы об этом? И что тогда произойдет? Я скажу тебе, что произойдет: он убьет мою мать. И тогда все, к чему я стремился, все решения, которые я принимал последние несколько лет, окажутся напрасными, ты понимаешь? Так что нет. Я не сказал тебе. Я не сказал тебе, потому что это не имело отношения к заданию, и уж точно не было тем, о чём я должен был говорить тебе, из всех возможных людей. — Он закончил с рычанием и повернулся на пятках в лес. Он даже не шел в нужном направлении. Гермиона раздражённо шипела и спешила за ним. — Вернись сюда, маленький хорёк! Если бы ты хоть на секунду перестал быть придурком, то, может быть, понял бы, что тебе не обязательно быть таким несносным одиночкой. Не дай бог кому-то заботиться о тебе и злиться, что ты не позволил ему помочь! — Ее голос перешел в крик, и она услышала ответный вой волков. Она проигнорировала их. — О-о-о, — проворчал Малфой, вертя в пальцах Бузинную палочку, — ведь у тебя просто руки чешутся помочь моему отцу, не так ли? Тот самый человек, который подсунул этот демонический дневник в руки первокурснику? Тот, кто при каждом вздохе унижает твоего лучшего друга? Тот, кто издевается не только над домовыми эльфами, но и над своей собственной семьей? Этот человек? — Да! — Гермиона топнула ногой. — Этот человек! Малфой повернулся к ней лицом и стал приближаться к ней, пока не оказался прямо перед ее лицом. — Почему? Я точно не хочу его спасать. Он ужасен. — Потому что даже если он ужасен и ты его ненавидишь, он все равно твой отец. И я уверена, что после того, как ты едва спасся из этой ужасной башни, ты не хочешь, чтобы он был там. Гермиона почувствовала жар его дыхания на своих щеках. — Ты ничего не знаешь, Грейнджер. — Конечно, знаю. Я знаю тебя. — О, да? Попробуй. — Ладно. — Она посмотрела в его ледяные глаза. — Ты высокомерен и невыносим. Ты делаешь все возможное, чтобы показаться эгоистом и эгоцентристом, и все же ты был единственным, кто навестил умирающую девушку в ее камере. Ты черствый и озлобленный, и все же ты принес мне бальзам, чтобы успокоить мои истерзанные нервы после круциатуса. Ты груб и жесток, но при этом ты мальчик, который готов играть на обеих сторонах войны, если это означает, что он может спасти свою мать. Ты ехидный, но ты продал свою душу за свою семью и встал на мою сторону, когда мне пришлось сделать то же самое. Ты прикрывал меня в той башне, как прикрывал с того самого дня, когда мы заключили сделку, которая, кстати, я знаю, была провальной с твоей стороны и спасительной с моей. Ты успокаивал меня, когда я паниковала, и заставлял меня смеяться, когда я думала, что никогда больше не улыбнусь. Самое удивительное, что после всего этого… я доверяю тебе. Я доверяю тебе свою жизнь. И если бы ты сказал мне что-то безумное, например, что хочешь вытащить из тюрьмы своего никчемного отца, я бы ответила: «Отлично, когда мы уедем?». Я знаю тебя, и ты можешь ненавидеть это, но это правда. Я знаю тебя, и я не боюсь. Малфой замолчал, и они так и стояли, выпятив груди. Его глаза метались по её лицу, словно пытаясь оценить искренность её слов. Она выдержала его взгляд. Наконец он прошептал: — Мне не противно, что ты меня знаешь. Грудь Гермионы вздымалась от триумфа, но она поспешно спрятала его. — Замечательно. А теперь пошли. Мы привлекли несколько волков. Они бросились бежать.

***

Гермиона лежала, раскинувшись на шелковистых простынях, и возилась с самой мощной палочкой из всех известных человеку (якобы), а Малфой расхаживал по комнате, перебрасывая между ладонями маску Кукушки. Они уложились в три дня и с нетерпением ждали возвращения Тёмного Лорда. Малфой был озабочен тем, что не мог сейчас объяснить, поэтому Гермиона взяла на себя труд выучить гравировку Бузинной палочки. Кто бы мог подумать, что она пригодится? Она была прекрасна. Длинные, изгибающиеся линии прочерчивали дерево, и при каждом повороте она обнаруживала маленькие художественные детали. Некоторые из них она узнала как руны: руны силы, ловкости и точности. Очень практично для палочки. На широком конце, руны, казалось, встречались, создавая незнакомый ей образ. Как ни крути, она не могла вспомнить ничего даже отдаленно похожего. После тысячного поворота она бросила палочку на пол. Малфой поднял бровь. — Ты ведь понимаешь, что эта палочка очень ценная? Она надулась. — Я не говорю, что я эксперт, но я обычно распознаю руны. Древние руны были моим лучшим предметом. Но я не могу распознать ту, что на рукоятке. Он изящно достал непочтенную палочку и изучил символ. — Сколько рун ты изучала на уроках? — Египетские, месопотамские и всех германских народов. Вавилонские я изучал самостоятельно. — И насколько хороша твоя память? — Безупречная. — Хорошо. Значит, это не может быть руна. — Не смеши меня, я, наверное, что-то упустила. — Сомневаюсь. Гермиона вздохнула. — Ладно. Допустим, это не руна. Что это? И где мы можем узнать больше? Я даже не уверена, что нужно исследовать. Нам действительно нужен историк. Малфой резко остановился. — Я знаю кое-кого, кого мы можем попросить. Гермиона выпрямилась. — Правда? — Да, — он сделал паузу, — но нам придется сдать Бузинную палочку, прежде чем мы сможем с ним встретиться. Темный Лорд возвращается в течение часа. — Ничего страшного, — она постучала себя по голове, — я могу воссоздать образ. На самом деле это просто разжигает мое любопытство, отвлекая от ужаса, который представляет собой моя жизнь. — Трогательно. — Малфой подошел к кровати и с отвращением погладил ее по кудрям. — Тебе нужен душ… и, возможно, средства по уходу за волосами. А потом мы пойдем искать нашего историка. Гермиона подсознательно заправила волосы за уши. — Что не так с моими волосами? — Кроме пота, крови и грязи? Твои локоны спадают, на затылке образовался узел, и я не уверен, что когда-либо видел, чтобы каштановые волосы казались такими тусклыми. — Ты что, эксперт по волосам? — Да. — Он жестом показал на свои безупречные платиновые локоны. Это было отвратительно, насколько они были идеальны. Не было ни пылинки, ни единого волоска, торчащего вверх после того, как он несколько дней не принимал душ. Она закатила глаза. — Дурацкие Малфои и их дурацкие волосы, — проворчала она. Он ухмыльнулся. — Если серьезно, то нам нужно это исправить. Ты должна выглядеть наилучшим образом для того места, куда мы направляемся; нам придется слиться с толпой. В обществе чистокровных внешность ценится почти превыше всего. — А куда именно мы идем? — На гала-концерт, Грейнджер. Чертов гала-концерт.

***

Они так долго стояли на коленях, что у нее онемели ноги. Я думала, ты сказал, что это будет быстро. Я не виноват, что у него плохое настроение! Мы сделали именно то, что он хотел, почему он до сих пор не перестал хмуриться? Повторяю в последний раз: я не контролирую темперамент самого мрачного волшебника эпохи! Годрик, это был всего лишь вопрос. Выйди из моей головы, Грейнджер. Ладно. Она посмотрела на помост. Тёмный лорд осматривал Бузинную палочку в своих руках и молчал уже более десяти минут. Он продолжал водить холодными пальцами по изящной рукоятке, словно его тоже завораживала эта неизвестная руна. Гермиона начала нервничать. Он не выглядел разгневанным… Если бы он был разгневан, то наверняка применил бы к ним круциатус? Волдеморт встретил её взгляд, затем перевёл глаза на Малфоя. — Пожалуйста, поднимитесь. Они с благодарностью поднялись. — Могу ли я быть предельно откровенным с вами двумя? — Конечно, милорд, — пробормотали они. — На этой неделе я испытываю огромное разочарование; даже то, что я держу в руках это великое сокровище, не может поднять мне настроение. Я понял, что есть очень мало людей, на которых я могу положиться. Неудачи Беллы удручают, а в моих путешествиях наблюдается… неудачный поворот событий. Меня постигла серьезная неудача. — Мы сожалеем, милорд. — Драко, с тех пор как ты потерпел неудачу на Астрономической башне, ты ни разу меня не подвел, а Кукушка… ты меня порадовал. Сейчас вы оба нужны мне как никогда. Ожидайте приказов в течение двух недель. Ваша очевидная способность находить вещи пригодится мне в ближайшие дни. Вы свободны. Они отвесили глубокие поклоны и вышли из бального зала. Гермиона не дышала, пока они не дошли до её комнаты. — Когда-нибудь это перестанет так напрягать? — Гермиона включила душ и начала расплетать косу. — Не совсем, — пробормотал Малфой, рассеянно почесывая бедро. — Я всегда ухожу с ощущением, что мне на голову вылили ведро холодной воды, но в одной-двух капельках содержится жизненно важная информация, на расшифровку которой я потрачу следующие несколько дней. Остальная вода — это просто мой собственный чистый ужас. Она фыркнула. — У тебя есть идеи, какой будет наша следующая миссия? Малфой пожал плечами. — Я не уверен. Он упоминал что-то о «поиске вещей», хотя я не уверен, что это подразумевается. До этого мы, скорее всего, будем заниматься ликвидацией последствий. Конечно, мы не знаем, где он был последние несколько дней, но то, что он искал, сильно его разочаровало. Когда Темный Лорд разочарован, всегда есть на кого свалить вину. Нас отправят разобраться с ведьмой или волшебником. — Когда ты говоришь «разобраться», ты имеешь в виду… — Да. — Хорошо. Никто из них не захотел уточнять. Она не хотела думать об этом до тех пор, пока не возникнет острая необходимость. Гермиона вытащила один из своих кинжалов, чтобы почистить ногти, а Малфой прочистил горло. — Торжество начнётся на закате, так что у тебя есть чуть меньше двух часов, чтобы подготовиться. Вигги будет здесь, чтобы помочь тебе в любом случае. Это будет хорошо. Я никогда не появляюсь на мероприятиях в эти дни, так что это напомнит всем, что второй Волдеморт все еще занимает свою должность. Мы будем ходить в масках; мы хотим, чтобы твоя личность была максимально скрыта. Конечно, некоторые Пожиратели Смерти знают о твоем существовании, но все они находятся под клятвой молчания, так что у нас не должно возникнуть никаких проблем. Прибыв на место, мы ищем Нотта. Он наш историк. — Теодор Нотт? — Нет, конечно. Тео — наш ровесник. Его отец, Таддеус. Он эксцентричен… но если бы кто-то и знал странные предания о палочках или древних знаках, то это был бы он. Ты поймешь, когда увидишь его. — И ты уверена, что он будет там? — Грейнджер, — промурлыкал Малфой, — мы, чистокровные, никогда не упускаем случая устроить хорошую вечеринку. А теперь прими душ. От тебя отвратительно пахнет. Он едва успел увернуться от её ботинка, который она запустила в него, и она услышала его хихиканье на весь коридор.