Глава 29: Стекло

О сестрах Блэк всегда говорили, что они являются воплощением Слизерина. Они обладали практически всеми качествами и характеристиками, которые ценил сам Салазар. Это было предметом семейной гордости на протяжении многих лет. Андромеда была очаровашкой. Она могла заявиться на любую вечеринку, будь на ней хозяйка или нет, и оказаться в центре внимания. С каждым взмахом ее бедер, с каждой самодовольной улыбкой весь мир склонялся к ее ногам. Ее обожали, за ней тянулись очереди ухажеров, и ей никогда не нужно было повышать голос. Все просто слушали. Беллатрикс была ядом. Ее глаза были острыми, а палочка — смертоносной; она была яростно предана своей семье и никогда не боялась пролить кровь за своих. Хотя она была потрясающей, как и ее сестры, только смелые приближались к ней. Она была болью и местью, и только некоторые были приспособлены для этого. Нарцисса была той, кого часто не замечали, и это ей нравилось. Потому что Нарцисса… она была змеиной кожей. Умело сливаясь с толпой, она могла быть кем угодно в любой момент. Улыбка и оскал сменяли друг друга с полуслова, и это было убедительно в ста процентах случаев. Однако чаще всего она предпочитала улыбаться. Нарцисса с удовольствием наблюдала за тем, как ее сестры занимают центральное место, и пока они грелись в лучах света, у нее развился талант к разведке. Сначала это была игра. На вечеринках она выпытывала сплетни у подвыпивших чистокровных и шпионила за разгорающимися скандалами. В школе она выведывала темы предстоящих экзаменов или следила за изменчивыми отношениями одноклассников. Лишь выйдя замуж за Малфоев, она поняла, что ее маленькое хобби может быть чем-то большим. Люциусу она ничего не сказала. Конечно, она любила его, но у нее всегда было мнение, что жена не должна делиться с мужем всем. Да и что в этом интересного? В любом случае он был слишком занят служением Темному Лорду. Пока он поднимался в рядах Волдеморта, она поднималась в обществе чистокровных, став куколкой Священных Двадцати Восьми. Каждый румянец и каждая нитка жемчуга помогали ей создавать образ утонченной мягкости. Люциус был без ума от нее, а когда Андромеда покинула семью, Нарцисса стала новой любимицей Блэков. Она покрасила волосы, чтобы продемонстрировать верность наследию Малфоев, и улыбалась каждому гостю, входящему в поместье. Закрепив за собой эту личность, Нарцисса начала создавать подпольную сеть. Днем она была нежным цветком, но ночью плела паутину секретов. После стольких лет практики ей было легко пробираться в щели и трещины, а в условиях непрекращающейся войны можно было найти океаны информации. Она знала всех. Художников и преступников, убийц и героев, львов и змей. К двадцати четырём годам она оплела своими нитями значительную часть волшебников. Испуганный чистокровный наследник проигрывал деньги своей семьи? Нарцисса предложила ему займ, причем без лишних документов. Пожиратель смерти, пытающийся вырваться из лап Темного Лорда? Нарцисса знала контрабандистов и фальшивомонетчиков, чтобы выполнить работу незаметно. Муж, заявляющий, что обнаружил неверность жены? У Нарциссы было алиби для нее. У нее было много имен, и никто не знал, как ее найти. Она находила их. За несколько лет Нарцисса набрала тысячи должников. Это доставляло ей удовольствие. Потом закончилась первая война. Ее игра потеряла часть своего блеска, поскольку ставки часто снижались, но она старалась продолжать, несмотря ни на что. Честно говоря, она не знала, что делать с собой без своей детективной деятельности. Родился Драко, и новая обязанность по его воспитанию немного заглушила скуку. Она обожала своего сына — в нем была аристократическая грация отца и ее хитрый ум. К пяти годам Нарцисса сделала Драко своим новым проектом и решила научить его всему, что знала сама. Когда ему исполнилось шесть, она научила его лгать. «Нет, дорогой. Ты должен смотреть в глаза. Иначе как отец поверит, что это действительно был несчастный случай? Попробуй еще раз, милый». «Хорошо, мамочка». Мальчик расправил плечи, поднял подбородок и выдержал ее взгляд. Его глаза вспыхнули искренностью. Он сделал успокаивающий вдох. «Нет, сэр. Я играл с Вигги после обеда. Я не мог быть в гостиной, когда это произошло». «Очень хорошо. А теперь как ты представишь доказательства? Ты только что сделал довольно громкое заявление». Его лицо скривилось в замешательстве. «Но я смотрел в глаза, мамочка!» «Да, и это было очень хорошо. Но ложь убедительна только в том случае, если мы все спланировали соответствующим образом. Как ты убедишь его, что была с Вигги? А что, если Вигги не подтвердит, что ты был с ней? Теперь ложь вернулась, чтобы укусить тебя. А мы, — она с улыбкой наклонилась к нему, — змеи. Мы не те, кого кусают. И как же ты укусишь, Драко?» Глаза Драко озорно блеснули, и он заговорщически наклонился к ней. «У меня есть идея…» Когда Драко подрос, она познакомила его с некоторыми своими знакомыми. Все начиналось как безобидная игра между матерью и сыном. Сначала это были фальшивомонетчики, когда в тринадцать лет он хотел пробраться в магловский паб. Они потом часами смеялись. Его удостоверение личности было безупречным; в конце концов его выгнали за то, что он начал не три, а четыре драки в баре. При этом с его головы не упало ни одного волоска, и Нарцисса не могла не гордиться своим маленьким учеником. По вечерам, когда Люциус работал допоздна, они вдвоем тренировались в метании ножей наверху. А по субботам она учила его всему, что узнала о слежке и подслушивании. Впервые в жизни у нее был кто-то, с кем можно было проявить слабость, и она никогда никого не любила так сильно. Между всеми этими тренировками и проделками они начали по-настоящему узнавать друг друга. И это было чудесно. До тех пор, пока что-то не изменилось. Война разгорелась с новой силой, и на этот раз она затронула ее семью гораздо сильнее, чем ей хотелось бы. Старые знакомые и другие неприятные личности часто посещали поместье, и Нарцисса благодарила звезды за то, что ее сын большую часть года отсутствовал в школе. Когда Темный Лорд восстал, она узнала об этом одной из первых. После того, как она столько лет отвлекалась на Драко, некоторые из ее информационных тенденций стали нерабочими, но при первых же признаках беспокойства она вновь включилась в происходящее. В этой войне все было по-другому, и она была полна решимости защитить свою семью, поэтому подготовилась. Невозможно было вывести семью из-под удара, особенно после того, как Люциус стал совершать одну нелепую ошибку за другой, а внимание Волдеморта переключилось на Драко. Хотя она не могла полностью защитить своего сына, она не теряла времени даром. Она использовала все ресурсы, чтобы уберечь Драко от беды, раскрыла все секреты, которые хранила, шантажировала десятки высокопоставленных Пожирателей смерти — все, чтобы ее мальчик не был брошен лицом к лицу в войну. Но потом Люциус не смог забрать пророчество из Отдела тайн. Без предупреждения ее муж был отброшен в сторону, а сын вынужден был принять метку. Один из осведомителей предупредил ее о том, что Темный Лорд продолжает испытывать ярость к ее семье, поэтому она пустила в ход все имеющиеся у нее средства. Втайне от всех она встречалась с Драко по ночам в Тайной комнате, передавая ему любую информацию, которая, по ее мнению, могла понадобиться в ближайшем будущем. Она лично помогала ему на начальных этапах починки исчезающего шкафа и продолжала бы, если бы не проклятые поисковые чары Волдеморта. Он понял, что она делает, и уже через двадцать четыре часа Нарцисса была заточена в собственных подземельях. Чертовски гениально. Конечно, это доставляло неудобства. Находясь в глубинах поместья, она не имела ни малейшего представления о том, что происходит в мире волшебников, и, что еще важнее, о миссии ее сына. А быть неосведомленной для Нарциссы Малфой было совершенно неприемлемо. Какой идиот захватил женщину в ее собственном доме и не ожидал, что она сможет сбежать? В течение первых семидесяти двух часов она покинула территорию дома. Еще три часа ушло на приобретение новой палочки и маскировки, а затем тридцать семь минут на поиск наиболее подходящего убежища. Получив свободу, она приняла душ, чтобы избавиться от прогорклого воздуха камеры. Затем она устроилась в кресле, чтобы определиться с дальнейшими действиями. В ближайшем будущем она не могла вернуться домой. Люциус ей не поможет. А Драко не мог знать: он феноменально умел хранить секреты, но она не хотела усугублять его и без того тяжёлое бремя. Как же она могла помочь сыну на расстоянии? Она уже дала Северусу непреложный обет, и если дела пойдут совсем плохо, он сможет сохранить Драко жизнь. Но что она может сделать? В глубине ее сознания зародилась идея. Интересно… из всех ее многочисленных знакомых он мог бы стать подходящим вариантом. Кто знает, чего они смогут добиться под ее руководством… Конечно, нужно было еще доказать свою преданность, но это было легко сделать. Даже если ее истинные мотивы будут отличаться от их, конечная цель останется той же. Да, это было бы очень кстати. Нарцисса наколдовала рулон пергамента и начала составлять письмо. Возможно, будет забавно разжечь революцию.

***

Они вошли на седьмой уровень. Прежде чем Артур успел разволноваться, Гермиона превратила нитку на своём рукаве в повязку и наложила её ему на глаза. Он издал возглас удивления. — Поверь мне. Это не то, что ты хочешь увидеть. Артур перестал бороться. — Ты… ты бывала здесь раньше? Она скорчила гримасу и кивнула, потом поняла, что он не видит ее лица. — Да. Несколько месяцев назад, на другом задании. Насколько я знаю, ты еще не был пленником. Тишина. Затем тихое: -О. — Ей не хотелось переводить взгляд на изменение в тоне мистера Уизли. Малфой перехватил ее взгляд и взвалил Люциуса на плечо. «Прямо в наш угол.» «Ты уже слышала?» «Нет. В прошлый раз я не слышала, пока мы не оказались… близко.» Он кивнул. — Пора двигаться. Уизли, — он потрепал старшего по плечу, — старайся не отставать и ни при каких обстоятельствах не снимай повязку с глаз, что бы ты ни услышал. — Он подождал, пока Артур согласится, а затем направился в конец комнаты. На этот раз не придется плутать в бесконечном лабиринте зеркал, и Гермиона была ему за это благодарна. Она не отрывала глаз от пола, одной рукой держась за руку Артура, а другой сжимая свою палочку. Они прошли мимо дюжины зеркал, и единственным звуком было легкое шарканье мистера Уизли. Через каждые несколько шагов он тяжело опирался на руку Гермионы, чтобы удержаться на ногах. Она гадала, когда же он в последний раз ел. Рядом с ними по стеклу стучал заключенный, раскрыв рот в невидимой агонии. Они ускорили шаг. ВЕРНУЛИСЬ? Глаза Гермионы расширились под маской; впереди неё застыл Малфой. Он оглянулся через плечо. «Это хорошо, если зеркала нас помнят?» Она кивнула. «Я надеюсь, что это гарантирует нам билет отсюда.» «С двумя дополнениями?» «Не сомневайся в моих способностях убеждать, Малфой.» От удовольствия он закрыл связь. «Я бы не посмел.» Гермиона направила их маленькую группу к углу. Наконец-то она увидела пустые гробы, и ей потребовалось чудовищное усилие, чтобы побороть нарастающую панику. Один раз им уже удалось сбежать, они могут сделать это снова. Гермиона нечасто соглашалась на заточение, и, хотя все это было частью ее собственного плана, в ее голове зазвенели тревожные колокольчики. Она первым запихнула Артура в стеклянный гроб и оглянулась, чтобы посмотреть, как Драко делает то же самое с Люциусом. С момента их последнего посещения зала зеркал седьмой уровень восстановился. Они покинули башню в море стеклянных осколков, но теперь сверкающие пространства были прекрасны, как никогда. Драко потянулся к ее руке через свой корпус. «В этот раз я буду более подготовлен. Я не подведу тебя.» Гермиона наклонила голову. «Я знаю. Потяни через связь мои воспоминания, чтобы запутать магию, а я буду работать над тем, чтобы вытащить нас отсюда. Я доверяю тебе.» «Ты уверена, что взрыв необходим? Ты же знаешь, он ужасно влияет на мои волосы.» «Отвали, Малфой. Нам нужны эти осколки.» Он мрачно кивнул и в последний раз сжал ее руку, прежде чем отпустить. Как один, Драко и Гермиона опустились в свои личные стеклянные могилы. Стекло над головой замерцало, запирая их внутри. Зеркало проснулось. ОТДЫХАТЬ. ОСТАВАТЬСЯ. СПАТЬ. Архаичный голос заурчал, глубоко лаская ее подсознание. Артур начал храпеть, его спина неудобно прижалась к ее спине. Места для двоих действительно не хватало. Гермиона усилием воли заставила глаза остаться открытыми и схватилась за палочку. Нет. Она использовала свою магию, чтобы натолкнуть слово на заклинания башни. — Послушай меня. Ты знаешь меня. Запомни. СПАТЬ. Перед глазами задрожал образ — смутные очертания девушки, распростертой на полу гостиной. В груди Гермионы вспыхнул гнев. — Нет. Мне здесь не место. Я не буду спать. Позвольте мне уйти. Картинка вздрогнула. НЕ ПРИНАДЛЕЖАТЬ? — Нет. Мы с партнером пришли добровольно — разве заключенный сделал бы это? ЗАЧЕМ? Гермиона поняла замешательство зеркала и на мгновение задумалась, как лучше объяснить. С тех пор как они впервые сбежали из башни, что-то беспокоило Гермиону. Магия, заключенная в стекле, не была похожа ни на что, с чем она когда-либо сталкивалась. Это было нечто большее, чем простое заклинание или зачарование; стекло было разумным. В этом сценарии его целью было заточить зло на веки вечные. Оно было достаточно разумным, чтобы распознать Гермиону и Драко как не представляющих угрозы, и она не могла не задаться вопросом, что ещё могут сделать зеркала, если применить их по-другому. Затем Ремус сообщил ей, что его команда потеряла меч Гриффиндора. Она, Драко и Тео несколько недель искали другие известные способы уничтожения крестражей, но информации было крайне мало. Оставались только меч, клык василиска или, возможно, адское пламя. Все три варианта были примерно похожи: меч явно находился в полубессознательном состоянии: он мог появляться в произвольном порядке для любой отважной души, нуждающейся в нем больше всего. Клык принадлежал некогда полноценному магическому существу. А адское пламя было известно своей непредсказуемостью и разрушительным характером, словно обладало собственным разумом. Гермиона пришла к выводу, что общим знаменателем для всех троих было сознание или разум. Так как к первым двум у них больше не было доступа, а третий вариант был очевидным отказом, им нужен был четвертый. И, таким образом, зеркало. Конечно, это означало, что они рискуют жизнью ради ее теории, но это действительно была надежная теория. Драко сразу же согласился: он не собирался шутить с огненным пламенем. Им нужно было стекло, но чтобы всё получилось, Гермионе нужно было разбить стекло, как в прошлый раз. Ей нужно было убедить зеркала отпустить их так же резко, как и раньше. Возможно, честность была лучшим вариантом. — В этой башне вы наказываете злых людей. Она говорила как можно чётче, молясь, чтобы зеркала её поняли. НАКАЗЫВАТЬ ЗЛО. СПАТЬ. ДА. — Да. Мы с напарником наказываем злых людей за пределами этой башни. Вы поняли? Наступила долгая пауза, растянувшаяся более чем на полминуты. Гермиона молча считала секунды, пока голос снова не зазвучал в ее сознании. ТЫ… ТОЖЕ… НАКАЗЫВАЕШЬ…? — Да! Да, я тоже наказываю злых людей. Но сейчас злой человек не может умереть. Мы не сможем убить его без твоей помощи. На этот раз молчание затянулось ещё дольше, и Гермионе пришлось повторить свои слова ещё дважды, причём в более простых выражениях, прежде чем зеркало ответило. ПРИВЕДИТЕ ЗЛО СЮДА. НАКАЗАТЬ. УСЫПИТЬ. Гермиона вздрогнула. Как она могла это объяснить? Объяснения про крестражи в таком темпе не пройдут, поэтому она пошла другим путем. — Все, что мне нужно, — это чтобы ты позволил нам сбежать. Нам здесь не место. Если вы позволите нам уйти вчетвером, вы поможете нам в нашей миссии… Она не успела договорить до конца, потому что в тот же миг зазвенело стекло. Ее голова с силой ударилась в бок, и из ушей потекли теплые струйки. Она с ужасом осознала свою ошибку. Четыре. Она сказала «нас четверо». Значит, в башне не очень-то жалуют тех, кто ходит в сопровождении. Гермиона тщетно пыталась утихомирить бушующую магию, но та достигла такой громкости, что если она ничего не предпримет, то у нее лопнут барабанные перепонки. К счастью, маленькое правило Малфоя закрепилось в ее сознании. Настало время для плана Б. Гермиона зажмурила глаза и сосредоточилась на связи между ними. «Драко? Драко! Ты меня слышишь? Ее слова рассеялись в пустоту. Как и раньше, что-то в стекле заглушало их связь. Она вывернула руку и прижала палочку к черепу. «Сонорус». Гермиона стиснула зубы и потянула за связь, на этот раз слова усилились магически. Звук больно ударил в голову, и без того пульсирующую. «ДРАКО!» «Я… здесь… Грейнджер.» Она облегченно вздохнула. Его голос был неясным и обрывочным, но это было лучше, чем ничего. «План Б. Зеркало знает.» «Ты… уверена?» «Да. Ты мне доверяешь?» Пауза. «Да… не хочу… терять…» Гермиона послала еще один сонорус себе в лоб. «Не потеряешь. Просто будь наготове с диадемой. Я принесу стекло.» Гермиона медленно опустила палочку, убирая ее в карман жилета. Как бы уверенно она ни выглядела перед Драко, она была в полном ужасе. Она знала, какое видение нападет на нее первым, и не была готова снова увидеть эти маниакальные глаза. Не готова была вновь пережить боль. Она посмотрела на мистера Уизли, который лежал и дергался. Его вид укрепил ее решимость. Она вытащит их всех отсюда. Она сглотнула, а затем закрыла глаза, позволяя зеркалу завладеть ею.

***

На этот раз вырваться из воспоминаний было легче, и не только потому, что она их ожидала, но и потому, что зеркало явно запуталось. Оно не предназначалось для двух совершенно отдельных разумов и легко треснуло под весом ее и Артура. Через несколько минут задняя стенка разлетелась вдребезги. Параллельно с ней из седьмого уровня вылетело еще два тела. Они начали падать. Гермиона схватила одной рукой свитер Артура, а другой — большой осколок зеркала. Зазубренный край прорезал ей ладонь, но в ледяном воздухе она ничего не почувствовала. «Сейчас, Малфой!» Они набирали скорость, но крестраж должен был быть на первом месте. Видя, что зеркала восстанавливаются между посещениями, Гермиона не представляла, как долго продержится осколок стекла. Она не хотела рисковать ни на секунду. С расстояния в несколько метров Драко крутанулся в свободном падении и швырнул диадему в её сторону. Гермиона отпустила мистера Уизли, доверив Драко позаботиться о нем, и засунула стекло в изгиб диадемы. До земли оставалось пятнадцать метров. Диадема закричала, и она тоже. Из драгоценного камня вырвался темный поток силы и обвился вокруг ее рук. Где-то слева от нее Драко произнес заклинание левитации. Она надавила на стекло сильнее, пока оно не пробило диадему насквозь. Еще один крик, и крестраж прожег ее руки, опалив рукава и испепелив плоть. Драко произнёс ещё одно заклинание, и падение резко замедлилось, но недостаточно. Чтобы удержать даже двух человек, требовалась невообразимая сила… но удержать четверых? Практически невозможно. Темная магия померкла, когда впереди показалась земля. Она приближалась слишком быстро, и у нее не было времени достать палочку. Гермиона закрыла глаза. И рухнула в чьи-то ждущие руки.